Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления - Гоуф Лоуренс - Страница 69

Закрывая папку, Патерсон заметил на внутренней стороне обложки номер телефона. Первые три цифры были 224. Это был район Пойнт–Грей. Он запомнил номер целиком, с треском захлопнул папку и бросил ее на стол. Энтони Морган наклонился над столом отсутствующей секретарши и раскуривал кубинскую сигару. Он взглянул на Патерсона и удивленно спросил:

— Что? Вы уже закончили?

— Закончу в следующий раз.

— Что вы еще хотите?

— Номер домашнего телефона мистера Силка.

Адвокат колебался.

— Я не уверен, что мистер Силк в городе… — Он порылся в нагрудном кармане пиджака. — Вас можно застать по этому телефону? — Он щелкнул пальцем по визитной карточке Норквист.

— Не думаю, — ответил Патерсон и выхватил у него карточку.

Глава 20

По адресу 3207 Брок, который Мэл Даттон дал Уиллоусу, оказался дом типа бунгало, крытый разноцветной дранкой.

Лужайка перед домом заросла, а дорожка, ведущая к дому, была неровной.

Женщина, открывшая дверь, была в зеленых брюках, белой блузе и в свободных домашних тапочках. Ей было около семидесяти. Серебристые волосы собраны сзади в пучок, губы чуть подкрашены. Лицо оживляли умные голубые глаза.

— Если вы по религиозным делам, то напрасно, я ими не интересуюсь.

Паркер подумала: уж не мать ли это Оскара Пила? Она показала женщине полицейский значок.

— Полиция?

Женщина положила руку на сердце и отступила в спасительное пространство дома.

— Мы хотели бы поговорить с миссис Пил, — сказала Паркер.

— О чем же?

Паркер взглянула на Уиллоуса.

— Приватное дело.

Женщина кивнула, и на ее лице можно было увидеть облегчение.

— Бедное дитя, она говорила мне, что ее муж исчез.

— Так она дома? — спросил Уиллоус.

— Думаю, что да.

— Мы хотели бы поговорить с ней, если вы не возражаете.

— Идите по дорожке, там увидите дверь. Если она сразу не ответит, стучите сильнее. Она любит сериалы, а телевизор у нее в спальне. — Женщина улыбнулась Паркер. — Вы ужасно напугали меня. Мэр Кемпбелл и городской совет привязались к нам по поводу дома, это просто ужасно. Налоги на собственность такие большие, а у меня только пенсия. Если мне их не снизят, я лишусь дома.

Уиллоус уже спускался по ступеням.

— Я просто не понимаю, что происходит, — продолжала женщина. — Мой муж построил этот дом, здесь тепло и уютно, и я недорого беру. Миссис Пил просто не представляет, куда она денется с ребенком… — Женщина нахмурилась. — Вы не скажете ей, что говорили со мной?

— Конечно, нет, — заверила Паркер. — Не скажем ни слова, обещаю.

Дверь с другой стороны дома была выкрашена в яркий веселый желтый цвет. Дверной молоток здесь был в виде дятла: красные тельце и хвост, черный клюв и голубые глаза. В доме работал телевизор.

— Это сериал — «Игра времени», — сказала Паркер. — Смотрите его?

— Нет.

— Очень захватывающий, — сказала Паркер. — Это вариант пьесы об эпидемии чумы в средние века.

Она взяла деревянного дятла за хвост и постучала в кружок из черной ольхи, приделанный к двери. Удары прозвучали не громче, чем стук карандаша о крышку письменного стола. Казалось, птичка выполняет скорее декоративные функции.

«Второй рыцарь!» — вопил телевизор.

Уиллоус постучал в дверь кулаком.

Внутри зазвонил телефон. Телевизор умолк.

— Ну–ка, еще, — сказала Паркер.

Уиллоус постучал снова. Никакого ответа. Он чуть отступил и ударил в дверь ногой, оставив след на желтой поверхности. Наконец послышалось:

— Кто там?

— Полиция, — ответил Уиллоус.

— Проваливайте!

— Это насчет Оскара, — спокойно пояснила Паркер. Уиллоус подивился тому, как она умеет форсировать голос, не сбиваясь на крик.

Послышался звук вынимаемого запорного болта. Дверь открылась на три дюйма и оказалась запертой еще и на цепочку, которая сгодилась бы и в качестве якорной цепи.

— Покажите ваши карточки!

Уиллоус открыл бумажник. Паркер начала рыться в сумочке. Они предъявили золотые значки детективов, цепь загрохотала, и дверь открылась.

— Входите. Здесь беспорядок, но мне так нравится.

Потолки были низкие, около семи футов. Пылающая печь обогревала одновременно гостиную и кухню. Дверь вела, как догадывался Уиллоус, в спальню и ванную комнату. Было тепло, но воздух тяжелый, сухой и спертый. Был слышен телевизор. Трубка была снята с телефона. На плите громоздились грязные кастрюли и попахивало подгорелым мясом.

— Так в чем же дело?

Жена Пила была крашеной блондинкой. Волосы коротко острижены с боков, а спереди взбиты. Не более пяти футов роста и ста фунтов веса, определила Паркер. На ней был красный свитер с пуговицами, джинсы, перетянутые на узкой талии ковбойским поясом с серебряным набором, и черные кожаные сапоги до колен. Уиллоус дал бы ей по виду восемнадцать или девятнадцать лет.

Паркер показала на телефонную трубку, болтающуюся на шнуре.

— О, конечно. — Миссис Пил взяла трубку и сказала в нее: — Тут ко мне только что пришли. Позвоню через несколько минут. — И повесила ее, не ожидая ответа.

— Мы по поводу вашего мужа, — осторожно начала Паркер. — Не угодно ли присесть на минутку?

— Что, Оскар мертв? — вдруг выпалила миссис Пил.

Паркер кивнула. Вдова посмотрела на нее, а потом на Уиллоуса, как бы ожидая подтверждения. Тот поморгал, сдвинулся в сторону и снял пиджак.

— Мы бы хотели, чтобы вы поехали с нами в морг и опознали его, — сказал он и добавил: — Но это Оскар, вне всяких сомнений.

За дверью, которая, по всей видимости, вела в спальню, раздался глухой звук падения какого–то предмета и тут же заплакал ребенок.

— О Боже! Подождите минутку, пожалуйста.

Вдова Пила толчком открыла дверь и, войдя в спальню, закрыла ее за собой. Плач усилился. Дверь снова открылась, и она вошла с ребенком, завернутым в голубое одеяло, села на продавленную софу, подняла свитер и дала ребенку грудь, одновременно соскребывая какие–то коричневые пятна с деревянных подлокотников софы.

— Вы расскажете мне, что с ним произошло, или предоставите мне догадываться об этом?

— Он убит выстрелом в голову, — сказал Уиллоус. — Кто–то расправился с ним. Мы думаем, что вы поможете нам выяснить, кто это сделал.

— Не имею понятия, поверьте мне. Оскара все любили. С ним было легко! — Она пустила струйку дыма в потолок. — Сказать по правде, я сомневаюсь, чтобы у него были враги. Если его застрелили, то по ошибке, не иначе, или просто обознались.

— Вы уверены в этом?

— Нет, но я не удивлена.

Паркер села на софу. Похоже, мать и ребенок не обращали на Уиллоуса никакого внимания.

— Чудная девочка, — сказала Клер. — Как ее зовут?

— Ребекка.

Ребенок получил другую грудь. Уиллоус перехватил взгляд женщины. Безутешная вдова подарила ему улыбку.

— Так как ваш муж убит четырьмя выстрелами с короткого расстояния, — сказала Паркер, — то я серьезно сомневаюсь, что тут была ошибка. — Клер повысила голос, и на этот раз в самом деле могло показаться, что она кричит, хотя она и не думала это делать. — Вы слушаете меня, юная леди?

Пепел на сигарете вдовы достиг дюйма длины и наконец упал на ковер.

— Вы знали, в какую неприятность попал Оскар с наркотиками: кто–то, кому…

— Оскар не занимался наркотиками, — перебила вдова.

— Кто–то, кому он задолжал деньги… Другая женщина.

— Он был хорошим мужем. Не любил уходить, ему нравилось быть дома с ребенком.

— Тогда почему же вы не хотите нам помочь?

— Потому что боюсь, что со мной сделают то же, что с Оскаром.

— Вам кто–нибудь угрожал?

— Уолт.

Паркер придвинулась к ней поближе. Она рискнула обнять молодую женщину за плечи и ощутила запахи лака для волос, духов, дезодоранта, лака для ногтей и застоявшегося пива. Она спросила:

— Кто такой Уолт?

— Знакомый. Предупредил, что, если я сделаю хоть небольшую ошибку, он захватит Ребекку.

Уиллоус огляделся. Это была тесная и запущенная квартирка, посуда не мыта, пепельницы переполнены, пластиковые мешки с отбросами не вынесены, а так и стоят, прислоненные к двери. Он потянул носом, прикидывая, где стоит корзина с грязными пеленками и как долго эта вдова Пил не пользовалась стиральной машиной.