Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления - Гоуф Лоуренс - Страница 35

— Даже опасность упасть и сломать себе шею не остановит тебя? — спросил Оруэлл, когда Спирс рассказал ему о своем намерении, но запрещать ничего не стал.

…Спирс поднимался на Гринбриар–Лейн, пока не потерял из вида ранчо. Затем он пересек чей–то двор и прошел мимо сломанного забора, огораживающего склон горы. Через несколько минут, запыхавшись, тяжело дыша, остановился и ослабил галстук. В воздухе пахло резиной. Насекомые надоедливо жужжали. Спирс осмотрелся. Кроме него вокруг — ни души. Он расстегнул «молнию» и помочился у ограды из кедра, целясь в муравья, но не попал. Закончив, снова начал подниматься на холм, карабкаясь медленно, но упорно.

Через десять минут после того, как оставил Оруэлла, Спирс почувствовал, что избавился от скуки. Взобравшись наконец на заросшую кустарником вершину, он, посмотрев вниз, увидел бассейн в форме сердца, загорелых мужчину и женщину, занимавшихся любовью в самом центре кафельного дворика.

Женщина лежала на спине, Спирсу хорошо было видно ее лицо. Она оказалась японкой.

— Благодарю за встречу, мисс Йокотэ, — прошептал он.

В доме заверещал телефон.

Мужчина продолжал лежать. Руки женщины скользили по его спине. Потом она схватила его за ягодицы и сильно сжала. Мужчина начал двигаться быстрее. Телефон звенел не переставая. Пот выступил на спине мужчины. Через некоторое время он перекатился через тело женщины на горячий кафель дворика. У него еще продолжалась эрекция. И в этот миг Спирс увидел, что мужчина не японец, просто очень хорошо загорел.

Телефон по–прежнему трещал не умолкая. Миша наконец легко вскочила на ноги и скользнула в дом.

Действительно, у нее нет особых примет, подумал Спирс. Прекрасные ноги, изящная фигура. Телефон вдруг перестал звонить. Мышцы болели. Ферли передвинулся, и горсть гальки с грохотом посыпалась по склону, упав на узкую полосу газона между скалой и бассейном.

Миша вышла из дома и сказала:

— Это Феликс. Он хочет поговорить с тобой.

Юниор кивнул, почесался и пошел в дом.

Спирс наблюдал, как Миша прошла по краю бассейна, забралась на трамплин для прыжков в воду и проверила его упругость. Она стояла в профиль, совершенно неподвижно, как будто прислушиваясь к чему–то. Спирс разглядывал ее. Она согнула колени, попрыгала на доске и, набрав необходимую высоту, бросилась в розовую воду.

Ноги Спирса задели еще несколько более крупных, чем в первый раз, камней. Он был слишком увлечен наблюдением за Мишей, чтобы заметить это.

Глава 32

Юниор тоже наблюдал за Мишей, держа в руке телефонную трубку.

— Эй, Феликс! Что случилось? — спросил он.

— Это ты скажи мне, в чем дело, — огрызнулся Феликс.

Юниора удивило раздражение Феликса. Ведь он слышал, что

Миша ответила ему тем нежным, ленивым и расслабленным голосом, которым разговаривала обычно.

— Я–то хорошо, — сказал он. — Встал около десяти, проплыл несколько кругов и слегка позавтракал. Потом час, а может, и дольше чистил автомобиль. Наконец, принял душ и посмотрел по телевизору часть старой картины Джона Уэйна.

Феликс тяжело дышал.

— Это все, Юниор, или ты оставил лучшую часть информации на потом?

— Думаю, что смогу покосить траву после обеда, если немного посвежеет.

— В общем, ведешь вполне спокойную жизнь? А как Миша?

— Она в порядке.

— Голос у нее был немного хриплым, может, простудилась?

— Нет, с ней все в порядке.

— Мне не нравится, — сказал Феликс, — что Мэнни до сих пор не позвонил.

— Я ездил к нему пару раз прошлой ночью, — сказал Юниор.

— Его автомобиль стоял у дома, но света в квартире не было.

— Чувствую, что–то пошло не так.

— Почему, черт возьми? Ты всегда нанимаешь парня, не советуясь.

— Я обязан его отцу за покровительство.

— Да?

— Это случилось много лет назад, Юниор. Еще до твоего появления на свет.

Юниор снова повернулся так, что ему был виден бассейн. Миша прыгала на трамплине вверх и вниз. Она, увидев, что он смотрит на нее, приветственно помахала рукой.

— Ты хочешь, чтобы я поехал к нему?

— Я не знаю, чего хочу. — Он тяжело вздохнул. — Посадишь Мишу на следующий самолет, хорошо? Скажи ей, что я скучаю по ней, и спроси, чего она хочет. Только упакуй ее вещи как следует и отправь.

— Все, что скажешь, Феликс.

— Что касается Мэнни, может быть, и стоит подъехать к нему…

— Он не собирался звонить, — твердо сказал Юниор.

— А если он обложился? И он, должно быть, действительно обложился, иначе позвонил бы.

— Ты так думаешь?

— Ставлю на пари свою жизнь против его.

— Не говори так, — быстро сказал Феликс. — Это ж несчастье.

— Я знаю этого парня, — сказал Юниор. — Он согласен провести следующие шесть месяцев, сидя безвыходно в своем обеспеченном продуктами маленьком доме, надеясь, что мы забудем о нем. Но мы не можем позволить себе этого!

— Не думаю, — медленно ответил Феликс. — И вовсе не хочу этого, но ты прав. Он становится помехой.

Юниор почувствовал странную дрожь. У него закружилась голова.

— Будь осторожен, — сказал Феликс. — Когда покончишь с ним, удостоверься, что он не оставил адвокату любовной записки, запрятанной в коробку для сигар, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Конечно, — ответил Юниор.

— Надеюсь, что это так, — сказал Феликс. Он повесил трубку, не попрощавшись, но Юниор на этот раз не обиделся. Это было в порядке вещей. Он тоже положил трубку и снова вышел к солнцу и теплу. Медленно прошел через дворик, оттолкнулся ногами и, нырнув, достал дно, а потом вынырнул в другом конце бассейна.

Миша сидела на доске, окунув ноги с накрашенными ногтями в воду. Она улыбнулась ему и спросила:

— Чего хотел Феликс?

— Хотел, чтобы я думал за него.

— О чем?

— О Мэнни Каце.

— В самом деле? И что же ты решил?

— По–моему, самое время сказать ему до свидания.

— Неудивительно, что ты выглядишь таким раздосадованным, — пошутила Миша.

Юниор поднял руки и столкнул ее. Пронзительно крича и хихикая, она упала в воду.

— Я печален оттого, что ты не пришла, — сказал он, приблизившись к ней.

— Я никогда этого не делаю, — сказала она. — И никогда не сделаю.

— Но почему?

— Потому что не люблю давать повод для укоров.

Юниору хотелось, чтобы она попыталась объяснить ему мотивы своего поведения, хотя он и сомневался, что когда–нибудь поймет ее.

Миша, почувствовав, что он собирается учинить ей допрос, обняла его загорелыми руками и поцеловала в губы.

Юниор отодвинулся.

— Феликс хочет, — сказал он, — чтобы ты ближайшим рейсом вылетела из города.

Миша поцеловала его снова. Ее губы слабо пахли хлоркой. Прощальный поцелуй, подумал Юниор.

Глава 33

Юниор сел в автомобиль и захлопнул дверцу. Вставил ключ в зажигание и повернул его так, что на переднем щитке зажглись фосфоресцентная и зеленая лампочки. Кварцевые часы показывали без пятнадцати десять. Пять часов назад он отвез Мишу в аэропорт и еще чувствовал мускусный запах ее духов. Всю дорогу она обращалась с ним как с нанятым таксистом. Молча вышла из автомобиля и пошла к аэровокзалу, покачивая бедрами. Не помахала ни разу, даже не обернулась, чтобы бросить ему последний томный взгляд.

Ну и черт с ней!

Юниор нажал оранжевую кнопку дистанционного управления, положил блок дистанционного управления в отделение для перчаток, где уже лежал кольт, завел двигатель и медленно поехал по дороге.

Город спокойно лежал под ним. Море огней придавало небу блеклый, как брюхо мертвой рыбы, цвет. Однако у Юниора не было времени смотреть по сторонам. Он вел машину уверенно и мастерски, следя за асфальтом и глядя только на стрелку спидометра. На Саутбороу он сделал левый поворот без сигнала и срезал угол, оставив черные следы шин на дороге. Было безумием ехать так неосторожно, тем более готовясь к убийству и храня в автомобиле противозаконное оружие. Но Юниор был в плохом настроении с тех пор, как решил разделаться с Мэнни и знал, что должен брать его наверняка.