Чертов менталист (СИ) - "Тин Тиныч" - Страница 59

Вот встревоженный подчиненный приносит дальфон, где голосовым сообщением указано место встречи. Хм, а Изюмов — молодец. Сообразил, что проверять в первую очередь будут личные телефоны семьи, а все прочие — по остаточному принципу.

Вот сама встреча. Ноябрь изображает из себя трагического героя и всячески старается держаться подальше от встревоженной матери. И только после выдачи ему на руки обезличенной карты меняет гнев на милость и позволяет бедной женщине припасть к своей груди.

Так, а когда он на меня нажаловаться-то успел? Что-то я не заметил. Ладно, еще раз с самого начала…

А, вот и нужный момент. Да, во время встречи на Фонтанке. Ля, как же мимика Ноября в этот момент мимику Николая Алексеевича напоминает! Ябедничает. Но как-то неконкретно. Дескать, увидел в Академии своего младшего брата, а тот на меня так недобро посмотрел, что я сразу понял: хана! А уж когда за мной полиция явилась, то и вовсе в этом мнении утвердился. В общем, валит с больной головы на здоровую. Я-то его, между прочим, вообще не видел изначально, только злость его почувствовал. Если бы он сдержался в тот момент, вполне вероятно, до сих пор числился бы студентом Государственной магической академии и забот бы не знал.

И вот отсюда опять же вопрос: отец ведь уже впрямую подозревал меня в том, что я менталист. Даже в особый отдел на меня и на деда настучал. Тогда почему же при прямом столкновении он столь глупо себя повел? Я бы на его месте сделал вид, что я в домике, и полями-огородами постарался бы оказаться как можно дальше от человека с прокачанной силой духа, чтоб никоим образом его внимания к себе не привлечь. Загадочно. Гордость не позволила поскорее убежать? Или что? Может, зря я считаю Изюмова реально опасным противником, в то время как он дешевый понторез?

Да, в плане лабораторной работы Николай Алексеевич давал фору многим. Он просто фанател от некромантии, посвящая занятиям ею всё свое свободное время. И, разумеется, достиг в своей стихии определенных высот. А уж про его коронную, как выяснилось, фишечку с вытеснением духа кровного родственника, я вообще промолчу.

Но вот чисто по-человечески… дурак же? И зря я к нему с таким пиететом относился. Говорил же Козьма Прутков, что специалист подобен флюсу, полнота его односторонняя. Так и здесь вышло.

— Откуда ты знала, как я выгляжу? — спрашиваю чисто, чтоб скоротать время.

— Задала поиск в сети. Нашла фотографии с похорон.

— Как ты поняла, в каком общежитии меня искать?

— Сын сказал, что ты воздушник. Я скачала план территории Академии и выяснила, где находится ваше общежитие.

Как же всё просто-то! Если изначально я был против дедовского плана загнать всех под пропускной режим, то теперь прямо жду — не дождусь, чтобы эта вольница поскорее закончилась и всякие придурошные мстители тут не шлялись.

Когда уже люди из особого отдела прибудут, а? Мне в свою комнату хочется попасть как можно скорее, а не выплясывать вокруг этой неадекватной жертвы материнской любви.

— Куда отправился твой сын?

— Он не говорил.

— Как вы договорились держать связь между собой?

— Он даст мне знать.

— Когда он в следующий раз обещал позвонить или написать?

— Ной не сказал, он у меня вообще парень скрытный.

О, Всесоздатель, дай мне сил остаться спокойным и не сорваться на эту несчастную бабу, которую по факту поимел её же бывший любовник, отобрав у неё единственного сына. Нет, пусть ей об этом другие люди сообщают. Я морально не готов на такое. Ной! Она зовет его Ной. Интересное сокращение от Ноября. Я бы и не подумал.

Да где же особый отдел, когда он так нужен⁈ Что-то я начинаю разочаровываться в наших спецслужбах. Сначала студента упустили прямо из общежития, сейчас вон вафлят и не торопятся его маменьку забирать. Ребятушки, я к вам даже на полставки не нанимался работать! Мою лекцию о природе Иных можно вообще считать актом благотворительности. Так какого лешего я должен ждать и продолжать удерживать женщину, которая при прочих вводных вполне могла бы отправить меня на тот свет?

Еще минуты через три наконец-то появились долгожданные гости во главе с Игорем Семеновичем, который отчего-то выглядел запыхавшимся, хоть и провел последние минимум полчаса в машине. Я коротко передал ему содержательную выжимку из нашей беседы с дамочкой плюс саму дамочку и ее нож сверху. Еще раз честно тет-а-тет признался, что да: грешен, пользовался своими способностями с той самой секунды, как понял, что припасенный ею нож предназначен для меня. А теперь, пожалуйста, избавьте меня уже поскорее от этого геморроя, умоляю!

Увы, дедуля в этот раз был непреклонен и настоял на том, чтобы составить протокол чин по чину. Я психанул и заявил, что сначала моя комната и туалетная комната в ней, и только потом бумажная волокита. Меня милостиво отпустили, велев вернуться не позже, чем через десять минут. Экая похвальная пунктуальность!

Не знаю, какую игру затеял Семеныч. Я прекрасно понимал, что он с легкостью может избавить меня от этих многочисленных подписей под протоколами и нудного опроса. Однако же он так не поступил. Почему? Тем более сейчас-то случай такой, на грани практически, учитывая, что я использовал свой ментальный дар, чтобы остановить, а затем разговорить преступницу. И вот всё это заносить в официальное дело? Серьезно? И в чем тогда смысл происходящего?

Я пытался спросить дедулю отдельно, но он лишь сердито зыркнул на меня, дав понять, что не собирается в настоящий момент давать мне какие-либо разъяснения. Даже так?.. Ладно. Запомним, старый хрыч. Вот захочешь новую лекцию про Иных, тогда и запоешь соловьем. Другого спеца у тебя все равно по этой тематике нет. А игра в одни ворота — это не по моей части, ищи себе другого дурачка, если найдешь, конечно.

В общей сложности особисты отняли у меня еще около двух часов. Ни разу не спешные ребята. Семеныч жаждой общения не горел, всячески подчеркивая, что он здесь исключительно по долгу службы находится. В общем, по итогам разбирательств я счел себя обиженным и сразу по окончании всей бумажной волокиты отправился в общагу, где и заперся в комнате, желая провести остатки дня как патентованный интроверт.

Через три минуты звякнул сообщением дальфон.

«Так надо», — отписал дед.

И опять ни объяснений, ничего! Ребятушки, вы, может, и видите во мне восемнадцатилетнего парня, которого не зазорно втемную использовать, вот только я на такое не подписывался. И хоть Игоря Семеновича я люблю, но… всему должен быть свой предел.

Еще одно сообщение от дедули вдогонку пришло. Неужто сообразил что-то? Впрочем, от меня негодованием так фонило, что его-то точно должно было пронять. Ладно, что пишет?

«Общежитие стихии природы. Сегодня туда заселилась одна знакомая тебе особа. Приглядывай за ней по возможности. Она нам еще пригодится».

Я мысленно перебрал всех известных мне девушек — ведь речь в сообщении определенно шла именно о женщине. Из весьма немногочисленной подборки выделил природниц. И тут сообразил…

Он что, Марию Василькову сюда притащил? А как же ее разборки с опекуном графом Обмоткиным?

Я не знал номер дальфона моей несостоявшейся невесты, так что писать в личку было некому. Зато на связи была Глафира, и уж она-то точно должна была знать, где сейчас находится Маша. Поэтому я написал ей короткое сообщение, решив не пугать прямым звонком. Вопрос был уже явно не из тех, что требует немедленной реакции.

Мачеха отписалась мне где-то через полчаса. Оказывается, они обедали с Емельяном и Прохором, а дальфон она оставила в спальне. И да, Мария уехала еще позавчера, сказала, что её юридические проблемы начали решаться, и больше необходимости прятаться в святом месте у нее нет.

Мысленно я всплеснул руками. О, женщины! Вот как по поводу князя Асатиани в панике позвонить, так Глафира первая. А чтоб сообщить, что Василькова её покинула — так об этом и забыть преспокойно можно. Это же совершенно неважная информация.

Ладно, еще раз, только спокойно. Судя по всему, Василькова теперь тоже студентка-первокурсница, как и я. В целом нейтральное событие, но, вполне вероятно, ввиду этого обстоятельства у нее появился весомый рычаг давления на опекуна-расхитителя. Говорят же, что из Академии выдачи нет. Отлично, но меня это никоим боком не касается. Идем дальше. Она природница, я воздушник, нам не встретиться никак. И это тоже замечательно.