На золотом крыльце 4 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 40

Хтоническая росянка неплохо питалась: ягодки эти любили не только менталисты, но и добытчики-сборщики, и лесные звери и птицы. Правда, «срабатывание» живого капкана требовало немалых энергетических затрат, потому мелкую живность росянка терпела. Но стоило забрести на полянку живому организму весом более пятидесяти, даже — сорока килограммов — АМ! — тварь захлопывала пасть. Так и получался тот самый бурдюк с кислотой, который в следующие часы и дни лежал себе посреди проплешины, которой на самом деле являлась полянка, и переваривал добычу.

В этот раз твари повезло: попался менталист! Не какой-нибудь авалонский или галльский турист, выбравшийся в Васюганскую Хтонь под прикрытием двух десятков боевиков частной охраны, а самый русский из всех русских. Рыжий, бородатый, с глазами разного цвета, он торчал из бурдюка по пояс и страшно матерился. Амулеты защиты пока работали: его ботинки и штаны все еще были в порядке, но кислота есть кислота, и заряд маны у артефактов не безграничный…

Да и у самого молодого мага с волшбой были проблемы: это ведь нужно было додуматься — схлестнуться за три часа до этого с тем, кого за глаза называют Бессмертным? И нет, недавнего противника и в страшном сне нельзя было причислить к эльдарскому племени. Этот могущественный персонаж тоже был русским до мозга костей, даже более русским, чем попавший в ловушку маг! Нет, помириться в конце концов — помирились, но Лукоморье пережило настоящее стихийное бедствие, и в Северо-Енисейск менталист возвращался почти пустым, хотя и телепалась у него там самая капелька маны — «на донышке».

— … матери!!! — заорал рыжий. — Скотина хтоническая!

Самым обидным было то, что верный клинок тоже находился там — на портупее, ниже талии, и достать его не было никакой возможности.

— Вляпался, как младенец, ей-Богу! Хоть ты что хочешь делай… — боли он пока не испытывал, защита держалась, но у мага оставалось полчаса максимум. А дальше кислота начнет разъедать обувь, одежду, белье, кожу, причиндалы… Рыжий дернулся изо всех сил: — Только не причиндалы!!!

— Ай-яй-яй, какая досада, — сказал мужчина в изящном бархатном костюме, выходя на проплешину, бывшую некоторое время назад мнимой полянкой. — Попались в росянку? Какая досада… Хотели клюковкой резерв восполнить? А просел-то он у вас как, а? Значительно просел… А вы, наверное, менталист, да?

— Какое вам дело? — рявкнул рыжий. — Вы или помогите, или добейте меня, или не трепитесь!

Бледное, с алыми губами лицо незнакомца исказилось гримасой:

— Вы не в том положении, чтобы грубить, — проговорил он. — Я — не филантроп, я скорее его полная противоположность, моя личность тяготеет к мизантропическому полюсу. И помогать вам бесплатно не намерен.

— Да кто вы такой, черт вас дери? — рыжий снова начал дергаться и колотить кулаками по кожистой поверхности исполинского бурдюка.

Его раздражало отсутствие привычной возможности видеть собеседника насквозь.

— Карл Вильямович Говард, — глумливо раскланялся незнакомец в костюме, и его тщательно уложенные кудри опали на лицо. Аристократическим жестом он поправил их и сказал: — Я могу освободить вас за считанные мгновения. Без меня же вы ничего не сможете предпринять. Это очень мощная тварь, она сожрала уже трех магов и двенадцать монстров. Я сюда прихожу иногда собрать трофеи… Даже странно, как вы сумели остаться наполовину снаружи? Наверное, вы хороший боец? Отменная реакция?

— Да лучше бы внутри был, распотрошил бы сволочь мечом — и дело с концом! А так — я тут, меч — там… — рыжий снова матюгнулся.

— Сквернословите? Человеку вашего статуса как-то невместно, не находите? — усмехнулся Говардов. — Ваше высочество, я, конечно же, вас узнал, и…

— … и не думаете меня освобождать в верноподданическом восторге? — криво усмехнулся цесаревич Федор. — Вы что — не русский человек?

— Э-э-э-э… — настало время кудрявому сильно удивляться. — А что, Карл Говард — это русское имя?

— Ну, вы достаточно русифицировались, чтобы вставить отчество. Да и вообще, у нас — Карл, Камиль, Казимир, Кагринак, Кирдан и даже Кауко Каалинпяя вполне могут быть русскими… Это, как говорится, состояние души! И всякий из них кинулся бы помогать сыну своего Государя ровно в тот же самый момент, как только узнал бы меня… А вы у нас — нерусь, получается?

— О да, да, я — скромный путешественник, исследователь России, иностранец… Но меня зовут почти так, как я представился, в этом можете не сомневаться. Так вам нужна помощь, ваше высочество, или мы еще поговорим тут минут десять, и тут останется только половина вашего высочества?

— … !…!…! -выразил свое мнение по этому поводу Федор Иоаннович. — Чего ты хочешь?

— Оу йесс, ё хайнесс, — прошептал исследователь-путешественник и облизнулся. — Конечно же, я попрошу у вас то, чего вы дома не знаете!

И обрадованно потер руки.

— Ну, и бредятина, — откликнулся Федор. — Не-не, я понимаю — Право Неожиданности, вы — таинственный незнакомец, от вас разит злодействами, но… Представьте, сколько всего я не знаю дома? Может, там тараканы завелись, или молоко убежало, или дед Максим помер? Оно вам надо? Я ведь поделюсь, ей-Богу, но больше одной штуки в одни руки не дам!

— Шит, — сказал Карл Вильямович Говард, он же первый граф Карлайл. — Факин шит… Рили, это бред… Дурацкая формулировка. Тогда так: вы отдадите мне то, чего дома не знаете, но вскорости узнаете очень хорошо. Я приду за своим долгом, даже если небеса упадут на землю!

— По рукам, — сказал Федор и протянул руку.

Все это пахло весьма скверно, но ведь он оставался Грозным, и потому пребывал в уверенности: со странным незнакомцем он разберется. Любую клятву можно обойти, любого врага — уничтожить, любой хитрый гордиев узел разрубить ударом меча! А если меча будет недостаточно — в его распоряжении Земские и Опричные войска, аристократические дружины, Ученая Стража, Тайный и Сыскной приказ, Министерство магии и многие, многие другие ресурсы необъятного, великого и могучего богохранимого Отечества.

— О, нет! Мне нужна ваша кровь для закрепления договора, Ваше Высочество… — усмехнулся Карлайл. — Вы отдадите мне то, чего сейчас дома не знаете, но вскоре очень хорошо и близко узнаете, а я вытаскиваю вас из Хтонической мухоловки и сопровождаю… Куда скажете — туда и сопровождаю. Позволите мне взять кровь?

— Ну, уж нет! Я сам, — цесаревич вцепился себе зубами в мякоть ладони, граф подставил руку — и капля крови Грозных упала на бледную кожу Чарльза Говарда, первого графа Карлайла. — Вот моя гарантия исполнения зарока!

— Йе-е-е-е-с-с-с! — носферату выгнулся дугой, взлетел метра на три над землей, его глаза загорелись мрачным огнем, под верхней губой отчетливо обозначились клыки, и вообще — все лицо его стало вдруг страшной демонической маской…

— Ять! Да ты кровосос! — ошарашенно выдохнул Федор Иоаннович. — А я-то… Я-то что? Идиот, выходит? Я ведь мог — магию крови, но… А-а-а-а!

Он стал ругаться так грязно, что, казалось, сама Васюганская Хтонь должна покраснеть и отвернуться. Среди разрозненных, полных ярости и отчаяния фраз слышались проклятия в сторону Карлайла лично, носферату в частности и всего упыриного племени в целом. А еще — явственно проступало недоумение от факта, что его — Федора Грозного — смог ввести в заблуждение натуральный упырь.

— Поздно, поздно, Феденька! — вампир вернулся в свое прежнее состояние, приземлился, подошел к основанию монструозного бурдюка, туда, где он рос из земли, и одним резким движением вбил неожиданно когтистую руку в самый стебель росянки, пошерудил там и дернул на себя.

Росянка задергалась в агонии, вся ее кожистая оболочка завибрировала, а потом исторгла из себя поток слизи, кислоты и, вместе с этим — цесаревича, который тут же вскочил, но поскользнулся, упал на землю, снова встал, взялся за эфес меча и мрачно уставился на Карлайла.