Молчание - Макмахон Дженнифер - Страница 47

– Красивая птичка, – сказала Лиза.

– Какая птичка? – спросил Сэм, глядевший на небо. – Я не вижу никаких птиц.

Его голос подрагивал от напряжения.

– Думаю, она имеет в виду цыплят, – сказала Фиби. Стайка пестрых молодых кур бродила в грязи перед домом. Сэм пробормотал что-то невнятное, остановил автомобиль за фургоном «Субару», на котором ездила Франни, и выключил двигатель. Когда он и Фиби собрались открыть двери, на них набросились собаки. Сначала было невозможно сказать, сколько их было; свора громадных черных с подпалинами зверей со вздыбленной шерстью и оскаленными клыками, с которых слетала слюна, кругами носилась вокруг автомобиля.

Франни и Джим разводили ротвейлеров, и Фиби не могла уследить за последними обновлениями – кто ощенился, сколько щенков было продано, сколько осталось. Большую часть амбара занимали собачьи конуры, клетки для сук со щенками и площадка для дрессировки.

Парадная дверь открылась, и наружу вышла Франни. Ее соломенные волосы были заплетены в косу, на платье был фартук с узором из вьюнка. Джим появился из открытой двери мастерской. Он был в рабочем комбинезоне и вытирал тряпкой промасленные руки – долговязый мужчина с выпирающим кадыком и постоянной легкой щетиной на лице.

Франни свистнула, и собаки застыли, повернув к ней большие головы с тупыми мордами. Она подала руками сигнал, похожий на букву Z, а потом сжала руку в кулак. Псы заняли новые позиции: один – у двери водителя, второй – у пассажирской двери, третий – перед автомобилем, четвертый – позади, – и сели. Еще три пса расселись полукругом между домом и автомобилем.

– Думаю, теперь можно выйти, – сказала Фиби.

– Ты уверена? – спросил Сэм. Фиби открыла дверь и вышла из машины, а потом дружески обняла Франни.

– Спасибо, что согласилась, – сказала Фиби.

– Без проблем, – ответила Франни. Джим с ухмылкой подошел к ним, взъерошенный, как безумный ученый. Правая дужка его очков держалась на английской булавке. Глаза налились кровью, зубы были желтыми.

– Я работаю над старым дизельным «Мерседесом», чтобы он мог ездить на растительном масле, – сообщил он Сэму, который осторожно вышел наружу, но стоял возле двери, готовый в любую минуту скрыться внутри. – Топливо от картофеля фри; у меня есть несколько галлонов этой дряни из местных ресторанов.

Джим имел любопытную привычку при разговоре вытягивать шею вперед, что делало его похожим на большую черепаху.

– Очень круто, – сказал Сэм, нервно поглядывая на пса, застывшего в двух футах слева от него.

– Это Лиза, – сказала Фиби. Она открыла дверцу, но Лиза осталась на месте. Франни обошла вокруг автомобиля, сунула голову внутрь и что-то прошептала Лизе, отчего та улыбнулась и кивнула, а потом протянула руку. Франни помогла ей выйти наружу.

Фиби знала, что поступила правильно. Здесь Лиза будет в безопасности.

– Если здесь кто-то появится, то я узнаю об этом, – обратился Джим к Сэму. – У меня по всему периметру установлены камеры и инфракрасные датчики. При первых признаках опасности мы отведем ее в бункер. Он совершенно незаметный и хорошо защищенный. Там есть запасы на целый год – продукты, вода, оружие, душ и туалет. – Блеск в глазах выдавал, насколько Джиму нравится эта идея.

Камеры и инфракрасные датчики были сюрпризом для Фиби, хотя она ожидала чего-то в этом роде. В конце концов, к кому они приехали?

– Пошли, – сказал Джим и дружески хлопнул Сэма по спине. – Я покажу тебе свою работу над дизелем.

Он повел Сэма в мастерскую, и одна из собак пошла за ним.

Фиби последовала в дом за Франни и Лизой и прошла через холодную веранду на кухню, наполненную жаром и сладкими запахами.

– Я готовлю клубничный джем, – сказала Франни и подошла к плите, чтобы помешать варево в большой дымящейся кастрюле. Столешница была заставлена стеклянными банками разного размера, крышками и резиновыми прокладками. Кухня Франни была огромной и старомодной: здесь имелись деревянная плита и тяжелый стол из кленовых брусьев. Сковороды из литого железа свисали на крючьях с грубых тесаных балок, тянувшихся вдоль потолка. Открытые полки выстроились рядами вдоль стен и были наполнены банками сушеных бобов, риса, консервированных помидоров, специй и трав. Для накачки воды в раковину нужно было пользоваться насосом с красной ручкой.

– Он еще довольно жидкий, – сказала Франни. – Но, по-моему, он вкуснее всего, когда теплый и жидкий, правда?

Лиза кивнула и принялась за джем с такой энергией, словно умирала от голода. Она улыбалась и не обращала внимания на липкие пятна вокруг рта.

Они остановились на несколько минут, обмениваясь незначительными репликами о работе и погоде. Потом, пока Лиза клала джем на третий ломоть хлеба и запивала его чаем с горячим молоком и медом, Франни отвела Фиби к двери.

– Здесь с ней все будет прекрасно, – пообещала Франни. – Я глаз с нее не спущу.

Фиби знала, что это правда. Для Лизы просто не существовало более безопасного места. Тем не менее Фиби не хотелось расставаться с ней.

– Если она что-то скажет… о том, где она была, или о своем прошлом…

– Понимаю. Я буду очень внимательна. Ты ведь знаешь, мой разум как стальной капкан. Я запомню все подробности и сразу же сообщу тебе. Если это покажется важным, то я немедленно позвоню, обещаю.

Фиби поблагодарила ее и уже хотела уйти, но Франни взяла ее за руку.

– Ты еще не сказала ему? – тихо спросила она.

Фиби покачала головой.

– Сегодня, – сказала она, и Франни нахмурилась. – Обещаю.

Фиби ушла, бросив последний взгляд на Лизу, которая сгорбилась за кухонным столом; ее рот и лицо были покрыты капельками джема, слишком напоминавшими запекшуюся кровь.

Глава 29

Лиза

13 июня, пятнадцать лет назад

– Дэйв, ты ведешь себя неразумно, – сказала Хэйзел. Отец лежал на кровати с плотно сомкнутым ртом. Хэйзел держала в руке стакан воды и две таблетки. – Это лекарство помогает тебе. Можешь называть его проклятием или благословением, но оно делает свое дело. Ты хочешь вернуться в больницу? – спросила Хэйзел. – Неужели ты хочешь этого?

Лиза вернулась со двора, где она сушила корзинку для шитья, обдумывала ситуацию и наконец придумала план. Первым делом она решила, что если принести маме еще влажную корзинку и объяснить, где ее нашли, то дом перевернется с ног на голову, а это было последим, чего она хотела. Поэтому Лиза прокралась наверх и оставила корзинку на нижней полке шкафа в коридоре, за стопкой полотенец, а потом вернулась на кухню.

Дом был теплым, светлым и знакомым. Лиза глядела в гостиную, где мать и Хэйзел возились с отцом. С фотографии на каминной полке, запечатлевшей их в юном возрасте, они улыбались самим себе из другого времени. Лиза видела лишь смутное сходство между этими девушками и взрослыми, усталыми женщинами, склонившимися над диваном.

– Пожалуйста, Дэйв, – сказала мать. Она в кремовой шелковой пижаме стояла у кофейного столика.

Когда Лиза вошла в гостиную, мать махнула рукой, чтобы она ушла.

– Почему вы еще не спите? – высоким, напряженным голосом спросила мать.

Лиза пожала плечами и отступила на кухню.

– Сейчас лето, мама. И всего лишь девять часов вечера.

– Все равно ложитесь в постель. А завтра утром вы должны встать пораньше и помочь мне приготовить пирог.

– Пирог?

– Да, клубничный пирог. Взамен того, который таинственным образом исчез со стола на кухне.

– Но мы не…

– Ложитесь в постель, и никаких возражений! – отрезала мать.

– Что происходит? – прошептал Сэм, когда вошел на кухню.

– Мама расстроилась из-за пропавшего пирога.

– Я даже не знал о нем, – сказал Сэм.

– Наверное, это Эви. А может быть, вообще не было никакого пирога.

– Что? – Он удивленно наморщил лоб.

– Забудь об этом. Слушай, я кое-что должна тебе сказать. Нечто важное. Выходи во двор, а я схожу за Эви, встретимся там. Но нам нужно держаться тихо и быть осторожными: мама очень сердится и хочет, чтобы мы легли спать.