Назад в СССР: Классный руководитель 2 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 39

— Олег Николаевич и гитару с собой привёз. Хотите принесу? — тут же нашёлся Борис.

Я постарался прожечь его таким взглядом, чтоб били бы из моих глаз лазерные лучи, этого наглеца просто напополам разрезал.

— Да, я сам принесу. Извините.

Я вылез из-за стола, за спиной Марины погрозил Борису кулаком, но парень лишь нагло ухмыльнулся, мол, уел я тебя.

Я спустился вниз, дошёл до гардероба, снял футляр с вешалки и направился обратно. Но не успел сделать и пары шагов по коридору, как распахнулась дверь нижнего зала и оттуда вывалился Игорь. В очень плохом настроении, лицо бледное, синие круги под глазами. Увидев меня, он весь напрягся, сжал челюсти. Кинулся ко мне, прижав к стене. Прошипел, брызгая слюной мне в лицо:

— Слышь парень, будешь приставать к моей жене, яйца тебе оторву, понял? А без них ты ей не нужен.

Я поставил футляр рядом, сделал руку «уточкой», и всем корпусом развернулся, оттолкнув Игоря, так, чтобы удар пришёлся по шее и нижней челюсти. Но видно не рассчитал, столько злости скопилось в душе на этого ублюдка. Парень, взмахнув руками, отлетел к противоположной стене, шмякнулся спиной и сполз вниз. Я подскочил к нему, поднял за шиворот и отчеканил:

— Ты меня не пугай, гребанный ублюдок. Я — пуганный. Запомни, я — бывший десантник. Так отделаю, родная мать не узнает. Понял?

Отпустил Игоря и тот вновь соскользнул по стене, уселся на пол, повесив голову, разбросав широко ноги. Перешагнув через них, я подхватил футляр с гитарой, быстрым шагом прошёлся по коридору и легко взбежал по лестнице на второй этаж.

Но вступив внутрь, понял, что-то произошло. В зале царила полутьма, разгоняемая светом множества свечей. Жёлтые язычки пламени выхватывали лишь небольшой круг света и казалось, что я в тёмном лесу, где летает рой светлячков. Я добрался до стола, где сидела Марина и Борис.

— Что случилось? — поинтересовался, поставив футляр около кресла.

— Освещение вырубилось, — объяснил Борис. — Свечи поставили. Вон и шарманка сдохла. Так что давай, твоя очередь развлекать.

— Да, Олег, — Марина положила мягко ладонь на мою руку. — Спойте что-нибудь.

Я вытащил гитару из футляра, провёл по струнам, попытался подстроить чуть ниже, подкрутил колки. Свечи в высоких подсвечниках чуть разгоняли полутьму, и мне не так страшно выступать, провёл по струнам, напел первые строчки:

Капризная, упрямая,

Вы сотканы из роз.

Я старше Вас, дитя моё,

Стыжусь своих я слез.

Капризная, упрямая,

О, как я вас люблю!

Последняя весна моя,

Я об одном молю:

Уйдите, уйдите, уйдите…

https://vkvideo.ru/video-218942769_456239025

Марина почему-то нахмурилась, отвела глаза, и настроение у меня совсем упало. Подумал, что зря вообще я тащил эту гитару, пытался рассказать о своих чувствах. Когда закончил, и отзвенела последняя тронутая струна, я заметил, что у Марины в глазах дрожат слезы.

— Вам не понравилось? — я постарался придать голосу твёрдость, скрыть досаду и огорчение.

— Нет, очень понравилось, Олег. У вас такой приятный баритон, глубокий, бархатный. И на гитаре вы хорошо играете. Вы учились где-то?

— Да, пару лет в музыкальной школе.

— Это заметно. Но почему вы такую песню выбрали? Она ведь о последней любви человека уже немолодого.

Меня в жар бросило, я ведь реально на самом деле немолод, совсем немолод. Просто внешняя оболочка изменилась, а внутри я остался седым стариком. И я попытался улыбнуться, придумать какую-то шутку, но ничего, как назло, в голову не приходило.

— Да, просто мне нравится этот романс. Он старинный, красивая мелодия, на гитаре ее легко исполнить. А никаких задних мыслей не было о возрасте. Поверьте, Марина.

Получилось слишком горячо, будто я оправдывался. Машинально взглянул на свои руки, на миг испугавшись, что они вновь пойдут морщинами, выступят синие прожилки, искривятся, распухнут от артрита пальцы. Нет, все в порядке, и я легко выдохнул. Лихорадочно пытался придумать, что же ещё исполнить, чтобы хоть как-то изменить настроение Марины, которая явно была расстроена.

— Извините, — напротив нашего стола возник мужчина. — Я слышал, вы пели романс Лещенко, Петра Лещенко.

— Этот романс не только он пел, — ради справедливости сказал я.

— Да-да, верно. Но не могли бы вы ещё что-нибудь спеть из его репертуара?

— Да, Олег, спойте что-нибудь, — оживилась Марина. — И лучше не здесь, а там, где оркестр выступал.

— Меня там слышно не будет, — выходить в центр зала мне совсем не хотелось. — Там все равно микрофон не работает, ни усилитель, ни колонки.

— Ничего, ничего! Там акустика в центре хорошая. Пожалуйста.

Я взял гитару, и прошёл на место, где умолкла стереодека. Здесь на табуретках поставили два высоких канделябра, свечи создали атмосферу старины, будто мы переместились на пару веков назад, в усадьбу графа или князя. Впрочем. Архангельское, на территории которой и построили этот ресторан, как раз и был усадьбой князя Юсупова, которую большевики реквизировали. Правда, не снесли, а превратили в музей. Я притащил кресло и поставил между табуретками.

Медленно, сгорбившись, приволакивая правую ногу, подошёл тот мужчина, что просил исполнить романс Петра Лещенко. В трепещущим пламени свечей, бросающих неверный свет, я увидел, что это глубокий старик, с опущенными костлявыми плечами, на которых висел пиджак из отличной ткани, будто поникший флаг. Сквозь жидкие седые волосы прогладывала розовая кожа, лицо морщинистое, тяжёлые набрякшие веки, на худой шее — глубокие вертикальные складки. Я подумал, что уж этот старик точно мог носить бревно вместе с Лениным. Интересно, кем он был в Первую мировую? На чьей стороне воевал в Гражданскую?

— Какой романс вы хотите, чтобы я исполнил? — спросил я.

Старик закашлялся, прочистил горло и проговорил скрипучим, сиплым голосом:

— «Моя Марусечка», пожалуйста, молодой человек, — дрожащими руками залез в карман, вытащил купюру, протянул мне.

— Тут скрипка нужна, — задумался я, отстранил руку старика, но тот резким движением всунул мне в карман пиджака. — Гитары мало будет.

— Ничего, ничего, пусть будет гитара, — с радостью пробормотал старик.

— Скрипка нужна?

За столом, где ужинали музыканты ансамбля, развернулся к нам длинный худой парень с густой шевелюрой русых волос. Вскочил, оказавшись около оркестровой ниши, вытащил скрипку. Приложил к плечу и энергично сыграл проигрыш «Марусечки».

— Виртуоз, Паганини, — искренне восхитился я. — Как звать?

— Алексей. Алёшка, — представился он, опустив скрипку, снисходительно улыбаясь.

— А меня — Олег, будем знакомы, — я протянул ему руку, которую он сжал тонкими, длинными, но сильными пальцами. — Зачем же ты в кабаке лабаешь? Тебе прямая дорога на конкурсы.

— У-у-у, конкурсы. Там все забито, не протолкнёшься. А я здесь в десять раз больше получаю, чем в консерватории. Ну, давай, попробуем что ли.

Я устроился удобно в кресле, повесил гитару на ремне на плечо, провёл по струнам, вспоминая мелодию. Но тут Алёшка приложил скрипку к плечу, и начал резво водить по струнам, задавая ритм. Окрылённый музыкой, я провел по струнам, запел, пытаясь подражать Петру Лещенко, хотя у меня голос ниже, чем у него.

Как-то вечерком

С милой шли вдвоём,

А фонарики горели.

И при виде их

Я на момент притих

И сердца наши сомлели.

Люди в масках,

В разных красках

Дружно начали плясать.

https://vk.com/audio-2001830250_50830250

Алексей умело включался в нужном месте, выдавая невероятно сильный и эффектный проигрыш, а я исполнял эту простенькую песенку. Моя гитара выплёскивала яркие, глубокие звуки, а струны на втором грифе резонировали и придавали удивительно проникновенное звучание.