Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ) - Волков Тим - Страница 53

Я и сам уже заметил мелькнувшую за кустами куртку и знакомый растянутый свитер. Метель!

Подойдя, девчонка помахала рукой. Уселась, не перебивая песни. Искоса взглянула на меня и нехорошо улыбнулась. Та самая улыбочка, хитрая, кошачья…

Когда Леннон закончил терзать гитару, я встал, подошел:

— Виталий, тебе тут Колька Шмыгин кое-что передал, — я протянул фотографию.

— А, братан, спасибо…

Положив гитару в траву, парень поспешно спрятал фотку в карман.

— Леннон! «АББу» сбацай! — попросил кто-то. — Ты же «Мани-Мани» знаешь. А мы потом за бухлом. А, народ? Скинемся?

Метель поднялась на ноги, усмехнулась, и подошла ко мне:

— Прогуляемся…

Я молча кивнул.

Мы прошли мимо заросшего ряской пруда, мимо старого клена, еще пылавшего багровой листвой. Дальше уже и идти-то было некуда, показалась ограда, за которой виднелась Пролетарская улица, люди, машины.

И среди них темно-бордовая «Волга». Та самая! Нет, номера уже были другие, но я узнал. Черт!

Метель перехватила мой взгляд и хищно сжала губы! Прошептала про себя, этак, с ненавистью:

— Ну, папаша, ну, сволочь. Теперь все я-асно.

— Кто сволочь? Я?

— Так! — сузила глаза девчонка. — Ты мне, кажется, еще одно желание должен, не забыл?

— Да нет, не забыл.

Я напрягся, интересно, какую пакость она придумала на этот раз? Что попросит?

— Хорошо, что не забыл. Пошли!

Мы пролезли сквозь дыру в ограде и оказались на улице почти напротив той самой «Волги»!

— Возьми меня под руку! — оглянувшись, властно приказала Метель. — Теперь поцелуй в щечку. Просто чмокни, ага!

Ну, что же, пришлось.

— Проводи меня. Хотя, нет. Уже не надо!

Девчонка махнула рукой бледно-желтой, с шашечками «Волге»-такси, как раз проезжавшей мимо. Водитель остановился, и Метель, запрыгнув внутрь, помахала мне рукой.

Рыкнув двигателем, такси быстро набрало скорость и скрылось за углом. Следом за ней тот час рванула темно-бордовая «Волга».

Я стоял посреди тротуара и ошарашено хлопал глазами. Сразу вспомнился один хороший фильм и голос Ефима Копеляна за кадром: «Информация к размышлению»!

— Ой, хлеба нет! — мама всполошилась перед самым ужином. — Саш, в хлебный не сбегаешь? Он до семи, кажется…

— Конечно сбегаю, мам!

Накинув куртку, я сунул в карман авоську и, перепрыгивая через ступеньки, спустился вниз, во двор.

Темно-бордовой «Волги» нигде видно не было! Ну, так…

Уже начинало смеркаться. Зажглись фонари. Неподалеку, за бельевым веревками, ребятня покидывала мячик:

— Штандер, штандер, Лена!

— «Любимый мой дворик, ты очень мне дорог, я без тебя буду скучать,» — из чьего-то окна пел Тынис Мяги.

Сокращая путь, я нырнул между гаражами. Впереди, на дороге, вдруг взвизгнули тормоза. Я узнал машину, серо-голубой «Москвич — 412».

Из салона выпрыгнули трое: Гога и двое крепких парней, в одном из которых я узнал Костю. Того самого, что чуть было не порезал меня за якобы наводку ментам. Он! Темная челка, шрам не щеке, недобрая ухмылка…

— Ну, вот и свиделись, — Костя вытащил нож.

Второй, здоровяк с непроницаемым круглым лицом, поигрывал кастетом. Ещё нож сверкнул в руках у Гоги, но это, так, фуфел. И, мое спасение!

— Привет, Константин, — лениво протянул я. — И что вы с этим базланом связались? Он же вас сдаст! Как многих…

— Валите его, парни! Валите!

Подпрыгнув, словно ужаленный, Гога истошно заверещал, но на меня не бросился. Что и понятно, трус. Верно, наделся на дружков, а те были парни серьезные! Как он с ним договорился? Какие-то общие дела? Или просто заплатил. Впрочем, какая сейчас разница?

Я улыбнулся:

— Вижу, что-то хотите спросить? Так предъявите, отвечу.

Парни переглянулись… Гога, бочком-бочком, подался назад, к машине… И вдруг дернулся и громко закричал:

— Атас, пацаны! Атас! Валим!

Костя и его напарничек долго не размышляли, видно, была договоренность, и мне даже не пригрозили. Просто живенько прыгнули в машину и тут же укатили. Картинно так, с прокруткой! Видать, Гога со страху врубил вторую или даже третью…

И кто их так напугал? Милиция?

Послышался шум мотора, и на месте поспешно уехавшего «Москвича» мягко остановилась темно-бордовая «Волга».

Я похолодел: от этих не убежишь, нечего и пытаться! Это вам не гопники с кастетами, а солидная контора, достанут везде.

Из салона вышли двое, в плащах и шляпах. Сверкнули красным книжечками.

— Александр Воронцов? Пройдемте!

Так вот, буднично. Наверное, так вот в тридцатые и арестовывали врагов народа.

Мы подошли к «Волге». Один из сопровождающих распахнул заднюю дверцу:

— Прошу!

В салоне горел свет. Я забрался. На заднем диване сидел мужчина в расстегнутом импортном плаще с модными декоративными погончиками. Дорогой галстук, широкое холеное лиц, недобрая ухмылка. Виктор Сергеевич, отец Метели и самый натуральный шпион! Вот это я влип. Выходит…

— Здравствуйте, Александр, — прищурился Виктор Сергеевич. — Располагайтесь поудобнее. Поговорим…

Курс на СССР: На первую полосу!

Глава 1

В просторном салоне «Волги» я чувствовал себя неуютно. Память прошлого подсказывала, что ничем хорошим это не закончится.

– Ну что, Александр. Не ожидал нашей встречи?

Тихий голос Виктора Сергеевича был обманчиво‑приветливым, почти ласковым. И это настораживало. Я собрал всю свою волю, чтобы не дрогнуть, пожал плечами, делая вид, что максимально спокоен и молча уставился в холеное, внезапно потерявшее всю доброжелательность, лицо Виктора Сергеевича.

Я решил, что лучше всего будет прикинуться простым парнем, который вообще не при делах. Такое может прокатить. Но это только в том случае, если он не видел, как я снимал. А по непроницаемому лицу Виктора Сергеевича нельзя догадаться о степени его информированности, так что буду идти ва‑банк.

– Честно говоря, нет, – улыбнулся я. – С чего бы?

– «С чего бы…» – он усмехнулся, не спеша достал сигарету и прикурил, выпуская тонкую струйку дыма из сложенных трубочкой губ.

После второй затяжки он посмотрел на меня оценивающе, снова попытался стать приветливым.

– Тебе не предлагаю, – улыбнулся он, пряча пачку сигарет в карман. – Даже если ты куришь.

– Я не курю, – не менее дружелюбно ответил я и добавил. – И практически не пью.

Последнюю фразу, наверное, говорить не стоило бы, учитывая его озабоченность об алкогольном пристрастии его дочери, но, слово не воробей… Он внезапно нахмурился, затушил сигарету и не глядя сунул окурок в пепельницу.

– Вы, молодые люди, всегда думаете, что ваши игры остаются незамеченными, – начал он разговор на общую тему. – Это наивно.

Я молчал, понимая, что любое сказанное слово может быть использовано против меня. Лучше пусть он сначала выговорится.

– У меня есть дочь, Марина, – начал он, глядя в окно. – Уникальная девушка. Талантливая. Но чрезвычайно несдержанная. Импульсивная. Склонная ввязываться в истории, последствия которых даже не удосуживается просчитать.

Он посмотрел на меня, оценивая реакцию. Я сохранял каменное лицо, хотя внутри все бушевало. При чем тут вообще Марина? Я ожидал разговора совсем на другую тему, о слежке, передаче документов, фотографиях… А тут вдруг – Марина… Странно.

– В ее окружении, – голос Виктора Сергеевича стал очень жестким, – слишком много сомнительных личностей. Хиппи, бездельников, потенциальных диссидентов. Я, как отец, не могу позволить ей окончательно погрязнуть в этом болоте. Это может отразиться на моей репутации. За ее социальной жизнью, приходится присматривать.

Тут до меня начало доходить. Медленно, с запозданием, как будто тяжелые шестеренки в голове со скрипом закрутились. Он ничего не знает про мою слежку. И наша встреча очень значима для него, и он хотел поговорить со мной не про шпионаж, не про фотографии. Это откровение обеспокоенного отца. Но о чем он больше беспокоится, о судьбе дочери или своей пошатнувшейся карьере?