Курс на СССР. Трилогия - Тим Волков, Андрей Посняков (СИ) - Волков Тим - Страница 17

— Товарищи, товарищи! — обратился я вслед уходящим пассажирам.— А где здесь праздник? Ну, этот… День Полей.

— Да вон туда, по лестнице вверх, — махнула рукой какая-то девчонка, с любопытством разглядывая висящую у меня на плече сумку с надписью «Олимпиада-80».

От автостанции по пологому холму к металлической, выкрашенной серебрянкою, арке с красными буквами «Стадион» вела бетонная лестница с широченными, в полтора шага, ступеньками. Слева от арки монументальным символом эпохи серебрился серп и молот с красным плакатом «Слава КПСС», справа — ларек «Овощи и фрукты». К ларьку уже змеилась очередь — одни мужики.

— Пиво привезли! «Жигулевское»! — обернувшись, доверительно сообщил селянин в яркой приталенной рубахе с большим отложным воротником и серых болгарских джинсах «Рила», почему-то с отглаженными стрелками. — Давно привезли-то… А Верка, зараза, придерживает! Для своих, верно…

Кто-то впереди нетерпеливо постучал в закрытое окошко.

— Я щас кому-то постучу! — из ларька высунулась продавщица, обладательница зычного голоса. — Сказано, в девять открою! Уж и пяти минут не подождать!

— Вера! Трубы горят, милая!

— Ждите! — не терпящим возражения голосом ответила неумолимая Вера и со стуком закрыла окошко.

Будь у меня больше кадров, я бы сделал пару весьма колоритных снимков, но главный редактор предупредил, что репортаж должен быть праздничным, без всякой там остроты и злободневности. Так что я только вздохнул. Первое задание надо выполнить строго по регламенту. Это потом, когда стану маститым журналистом, смогу… а пока просто запомню этот первый праздничный эпизод.

Я шагнул за арку, где, собственно, и располагался стадион — пустое вытоптанное пространство с посыпанной серым шлаком беговой дорожкой и двумя старыми футбольными воротами. По склону холма вкопаны скамейки, на некоторых уже сидели люди, скучившиеся поближе к импровизированной сцене с пристроенной будочкой-гримуборной. На эстраде уже стояли колонки, ГДР-вский синтезатор «Вермона» и ударная установка — басовая «бочка», хэт, тарелки, и два барабана-альта. Установка сверкала, словно летающая тарелка, привлекая внимание всех мелких местных пацанов, так называемой «скелочи». Кто-то старался ударить кулаком по альтам, кто-то треснуть ладонью по тарелочкам, а кое-кто — попасть шишками в «бочку». Да, на большом барабане было написано — «ВИА 'Веселые сердца».

Хорошо хоть не «колхоз 'Светлый путь»!

Откуда-то ностальгически навеяло:

'В каморке, что за актовым залом,

Репетировал школьный ансамбль!'

Что-то скрипнуло… Дюже парни вынесли из пристройки деревянную трибуну с серпом и молотом, школьную парту — стол и три стула. Стол тут же накрыли кумачовой скатертью, а на сцену поднялось начальство в черных, несмотря на жару, пиджаках. Они то как раз мне и нужны.

— Товарищи, а где мне найти председателя или парторга?

Двое в пиджаках обернулись. Один — вислоусый толстяк лет сорока, в светлой летней кепке, второй — сухопарый, с унылым желтым лицом и большими залысинами.

— Ну, я председатель! — глухо буркнул толстяк.

— А я — парторг! — сухопарый подозрительно прищурился. — Тебе что надо-то, парень?

— Мне бы командировку отметить, — я протянул листок. — Вот, и ручка…

— А! Пресса! Так бы сразу и сказал… — промокнув пот носовым платком, улыбнулся председатель. — Давай, распишусь, а печать в сельсовете поставишь.

Примерно до обеда с трибуны лились речи, а зрители на трибунах терпеливо ожидали чествования передовиков и раздачи грамот и ценных подарков.

— Американские империалисты… В преддверье пленума ЦэКа… Мы все, как один… Повысить надои… — раздавались стандартные тезисы, но я особо не вслушивался в эти слова, даже едва не задремал, но тут зрители оживились. — Почетной грамотой награждается Иванцов, Федор Евгеньевич, тракторист… Пименова Юлия Федоровна, доярка… Иванова Клавдия…

Я успел взять несколько интервью, поснимать общие планы и выстроившихся в ряд на сцене передовиков с грамотами. Но, признаться, я откровенно заскучал. Ничего интересного не происходило, однако же я терпел, ждал чего-то особенного. Все-таки первое задание, пусть и не в официальной должности, но его нужно выполнить на «отлично», чтобы главный редактор в меня поверил.

А потом послышалась музыка и начался, собственно, праздник. Участники игр перетягивали канаты, бегали в мешках наперегонки, отгадывали загадки. С лотков продавали блины, пирожки, калитки и даже разливное пиво! Я с удовольствием выпил кружечку — по жаре-то самое то! Выпил бы и еще, но, увы, кончилось. Несознательные граждане набежали с бидончиками и раскупили вмиг!

Я сделал несколько снимков с праздничных мероприятий, тщательно следя за тем, чтобы плёнка не закончилась. А из концертных номеров мне больше всех понравилось выступление балалаечников. Очень виртуозное исполнение, закончившееся импровизацией классического «Дым над водой». Вот это было по-настоящему здорово! Знающие люди поняли, заулыбались. Парторг и председатель так и продолжали пыжиться, изнывая в костюмах от жары, практически ни на что не обращая внимания.

Не подкачал и народный хор! Красивые молодые девчонки в народных костюмах задорно пели, а зрители охотно подпевали.

— Ой ты, Порушка-Параня,

Ты за что любишь Ивана,

— Я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява!

А потом на сцену вышли участники местного ВИА и, слегка побренчав гитарами настраиваясь, после задорного вступления барабанщика дружно грянули в микрофоны хит этого времени:

— Не надо печа-алиться, вся жизнь впереди…

Ближе к вечеру начались танцы. Играл все тоже ВИА «Веселые сердца», но уже, как мне почему-то показалось, гораздо душевнее.

— Синий-синий иней лег на провода-а-а…

Ну, классный же диско-шлягер! Ноги сами собой в пляс пустились.

Синий-синий иней,

Синий-синий иней,

Синий-синий…

И девчонки так старательно отплясывали, с особым сельским шиком сохраняя полнейшую без эмоциональность. Стройная блондиночка в белой короткой юбке нарушив правила несколько раз стрельнула в меня глазами. Она показалась мне знакомой. Точно! Это же та самая девчонка, которая показала мне, куда идти на праздник. Я улыбнулся ей, и её карие глаза заблестели. Красотка!

Солист объявил белый танец, центр танцплощадки освободился, а парни выстроились по кругу, давая возможность девушкам сделать свой выбор.

Вновь о том, что день уходит с земли

Ты негромко спой мне…

— Извините… Можно вас? — робко произнесла та самая блондинка, приглашая меня на танец.

— Конечно, — обрадовался я. — И можно на «ты»…

— Меня Лена зовут…

— Очень приятно! Саша.

Все пройдет, и печаль и радость,.

Все пройдет, так устроен свет…

Я осторожно сжимал хрупкий девичий стан, ощущая под этой хрупкостью силу, которая присуща только деревенским девчонкам. Жаль, что песня так быстро кончилась! Лена вернулась к своим подружкам, а ВИА «Веселые сердца» неожиданно грянули «Мифов»:

Дед мой был амбалом, хоть куда,

Спортом занимался иногда!

Плясать мне, впрочем, не дали. Какой-то угрюмый амбал с приклеившейся к губе дымящейся сигареткой, выразительно толкнул меня плечом и, чтоб не осталось сомнений, просипел:

— Э, ты! Разговор есть. Отойдем?

Мама дорогая, а перегар-то — на гектар! У людей праздник, а он нахрюкался уже, да… Это не предвещало ничего хорошего. Лучше всего было бы его послать, куда подальше… Так ведь не отстанет же, гад! Я огляделся по сторонам. Похоже, он один.

— Ну, пошли…

Мы свернули за сцену, прошло в лесочек, к какому-то затянутому тиной водоему — наверное, пожарному пруду. А, может, это было и самое настоящее болото — ноги по мху пружинили.