Отбор. Пламя в твоей крови (СИ) - Янчевская Анжелика - Страница 31

Книга Дарина была ключом. Я положила на прохладную поверхность кристалла ладонь и произнесла: «Драконы Белого Хлада». Кристалл вспыхнул мягким голубым светом, и в воздухе перед нами заплясали светящиеся руны, складываясь в номера стеллажей и полок.

Следующие несколько часов я провела, как одержимая. Я бродила по лабиринтам стеллажей, следуя указаниям кристалла. Это было непросто. Некоторые секции были закрыты магическими печатями, и мне приходилось искать обходные пути. Другие находились на такой высоте, что приходилось просить помощи у молчаливых хранителей, которые неодобрительно смотрели на меня, но подчинялись указаниям каталога.

Наконец, в самом дальнем и пыльном углу, в секции под названием «Забытые Роды и Утраченные Силы», я нашла то, что искала. В одном из трактатов, озаглавленном «О природе стихийной магии», я обнаружила главу «Безмолвие Льда». В ней говорилось, что, в отличие от огненных драконов, чья сила подпитывается такими эмоциями как — ярость, страсть, гнев, — сила ледяных драконов была полной их противоположностью. Она рождалась из абсолютного внутреннего штиля.

«Их магия — не крик, а шёпот, от которого замерзает воздух. Чтобы высвободить её, дракон должен найти внутри себя точку абсолютного нуля, ядро вечного холода, и стать не источником силы, а её проводником. Кто пытается повелевать льдом через ярость, тот лишь согреет воздух и истощит себя. Кто подчинит себя внутреннему холоду, тот сможет заморозить само время» .

Я поняла. В лесу, когда я спасала Венеру, мной двигало не бешенство, а отчаянное, холодное желание выжить и спасти. А когда я столкнулась с воргами, это был не жар битвы, а ледяная решимость защитить. Моя сила пробуждалась не от гнева, а от контроля над ним. Это было моим оружием и моим спасением.

С этим знанием я пришла в тренировочный зал. Он был огромен и гудел от скрытой энергии, даже будучи пустым. Вдоль стен стояли закопчённые каменные мишени, истыканные стрелами и опалённые огнём, и молчаливые тренировочные манекены, чьи доспехи хранили следы тысяч ударов. Пахло потом, озоном от магических разрядов и раскалённым металлом.

Я встала в центре, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Для начала я сделала то, что казалось естественным — вспомнила унижение от поцелуя Тариуса, его холодные слова в саду. В груди вспыхнула горячая волна ярости. Я выставила руку в сторону манекена, пытаясь направить эту ярость в цель. Ничего. Только злость, от которой кровь стучала в висках, а перед глазами плыли красные круги.

«Не ярость, а спокойствие».

Я заставила себя глубоко дышать. Выбросить из головы принца, Сафиру, Отбор. Я вспомнила родной постоялый двор, тихий зимний вечер, когда я, продрогшая, тайком выбегала на улицу и смотрела, как медленно падают снежинки. Я вспомнила холодное прикосновение инея на оконном стекле, хруст снега под ногами, абсолютную тишину заснеженного леса. Я искала это ощущение холода и покоя внутри себя.

И я его нашла. Глубоко внутри, под слоями гнева и обиды, была маленькая, кристально чистая точка холода. Моё «ядро». Я ухватилась за него, позволила этому внутреннему льду разлиться по венам, успокаивая бешеное биение сердца. Я снова вытянула руку, но на этот раз не приказывала, а просто позволила силе течь.

На моих пальцах появился тонкий слой инея. Воздух вокруг моей ладони похолодел. Я ахнула от удивления. Получается!

— Впечатляющее зрелище для самоучки.

Голос Тариуса, раздавшийся от входа, заставил меня вздрогнуть. Ледяная концентрация тут же рассыпалась.

Я резко обернулась. Он стоял у входа, скрестив руки на груди. Рядом с ним, как тень, стоял Дарин.

— Ваше Высочество, — я присела в неловком реверансе. — Лорд Дарин. Я не знала, что зал занят.

— Он и не был занят, — протянул Тариус, медленно подходя ближе. — Мы пришли посмотреть, как наши кандидатки готовятся. И, должен признать, вы снова умудрились меня удивить.

Его взгляд скользнул по моим рукам, потом на лицо. В его сине-золотых глазах плескался огонь. Не просто гнев, а интерес, смешанный с желанием обладать.

— Это всё, на что вы способны? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Покрыть инеем собственные пальцы? Боюсь, этого будет недостаточно.

Провокация. Он хотел увидеть больше. Я посмотрела на Дарина. Он едва заметно качнул головой. «Контроль».

Я снова закрыла глаза. Нашла внутри себя «ядро холода», но теперь вложила в него не только спокойствие, но и всю ту боль, что причинил мне Тариус. Не ярость, а холодное, отстранённое презрение. Я открыла глаза и посмотрела на тренировочный манекен в десяти шагах от меня.

Я не кричала, не делала резких движений. Я просто позволила холоду вырваться наружу.

Воздух между мной и манекеном замерцал, словно в морозный день. Стальной меч в руке манекена мгновенно покрылся толстой коркой зазубренного, иссиня-чёрного льда. Но это было не всё. Вокруг самого манекена возникло полупрозрачное, мерцающее поле, похожее на щит из прессованного снега, который с шипением отразил солнечный луч, ударивший из высокого окна.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском замерзающего металла.

Я тяжело выдохнула, чувствуя внезапную слабость. Ноги слегка подогнулись.

— Интересно… — выдохнул Тариус. В его глазах больше не было ленивого любопытства. Там был азарт. Азарт охотника, увидевшего по-настоящему редкую и достойную добычу.

Тариус сделал шаг ко мне.

— Вы полны сюрпризов даже больше, чем я думал, Эльвия, — его голос стал низким— Такая сила…

Но прежде чем он успел подойти, Дарин шагнул вперёд, преграждая ему путь.

— Думаю, леди устала, — ровно произнёс он. — Ей нужно отдохнуть перед вечерним испытанием.

Это был приказ. Я молча кивнула и, не глядя на принца, направилась к выходу.

Вечером нас собрали у входа в древнюю часть дворца, которая, по слухам, не перестраивалась с момента основания Рубиновой Цитадели. Леди Вейрис, облачённая в чёрное платье, выглядела как верховная жрица.

— Сегодняшнее испытание проверит не вашу силу, а ваш дух, — её голос эхом разносился под тёмными сводами. — Вы войдёте в Лабиринт Эха. Он создан из ваших собственных страхов, сомнений и желаний. Ваша задача — пройти его насквозь и зажечь свой свет на Алтаре в его центре. Ваш свет — это ваша внутренняя сила. Если вы поддадитесь страху — ваш свет погаснет, и вы проиграете. Мы будем наблюдать за вашим путём на этом Диске Отражений.

Сафира, как лидер общего зачёта, вошла первой, с гордо поднятой головой. Как только она пересекла невидимый порог, на диске появилось туманное, размытое изображение. Мы видели её силуэт, блуждающий в серой дымке. Вдруг она остановилась, и вокруг неё возникли другие тени. Она резко вскинула руку, и из её ладони вырвался сноп алого пламени, испепеляя тени. Сафира шла вперёд, сметая любые препятствия своей агрессивной, огненной магией. Её страхи — это враги, которых нужно уничтожить.

Следующей была Нарис, драконица с пепельными волосами. Её путь на диске выглядел иначе. Она не сражалась. Тени окружали её, но она проходила сквозь них, словно они её не касались. В какой-то момент мы увидели, как перед ней возникла огромная, тёмная фигура дракона, преграждая путь. Нарис остановилась, склонила голову, что-то сказала, и фигура медленно отступила, пропуская её. Она не боролась со своими страхами — она вела с ними переговоры, принимала их, как часть себя. Её самообладание было поразительным.

Мелания, белокурая красавица, провалилась почти сразу. На диске было видно, как её окружили тени, принявшие облик уродливых, морщинистых старух. Они что-то шептали ей, и Мелания в ужасе закрыла лицо руками. Её маленький золотистый огонёк, едва успев вспыхнуть, тут же погас. Её вывели из лабиринта в слезах. Её главным страхом оказалось увядание, старость, потеря красоты.

Когда подошла моя очередь, я сделала глубокий вдох и шагнула за невидимый порог. Мир вокруг изменился.

Сначала была кухня дяди Эдмунда. Он замахивался ремнём, его лицо было искажено яростью. «Неблагодарная дрянь!» — гремело в голове. Я почувствовала, как внутри поднимается волна паники. Мой внутренний свет, который я представляла как маленький, холодный огонёк, замерцал.