Городовой (СИ) - "Andreas Eisemann" - Страница 97

Тем не менее Империя состояла не из трёх, а из ЧЕТЫРЁХ частей. Четвёртая часть — Кавказское наместничество. Слово «наместник» для современного уха звучит как «начальник» или «губернатор». Это не так. Наместник — это ВИЦЕ-КОРОЛЬ, и Кавказское наместничество в административном отношении было вице-королевством.

Более того. Российский император носил титулы великого князя финляндского и царя польского, таким образом, его власть там осуществлялась непосредственно. Кавказом как единой административной единицей царь не владел, и власть вице-короля здесь была безграничной. Единственное ограничение заключалось в низкоранговости вице-короля. Если в его жилах не текла королевская кровь, это служило относительной гарантией.

А если нет…

Вообще-то в Польше из-за большого населения и культурной специфики до 1874 года существовала должность наместника. То есть это было и царство, и вице-царство одновременно. Два раза польскими наместниками были лица королевской крови. Первый раз — наследник престола Константин Павлович (причём официально он наместником не именовался). Это привело к чрезвычайно тяжёлым последствиям. До 1825 года Константин честно ждал общероссийского престола, одновременно обустраивая себе в Польше кадровую базу. В 1825-м, когда русская аристократия отстранила его (и его польское окружение) от уже начавшегося царствования, Константин взял курс на отделение Польши. Закончилось всё кровавым восстанием и отравлением Константина и его жены.

Второй раз польским вице-королевством всерьёз порулил либеральный «морячок» Константин Николаевич. Собственно, его и назначили в видах дальнейшей автономизации Польши — вплоть до личной унии. Дело началось с инсценировки покушения, а закончилось полномасштабным восстанием (практически гражданской войной).

Кавказским вице-королевством длительное время руководил великий князь Михаил Николаевич. Закончилось всё очень плохо: он стал одним из главных фигурантов первомартовских событий, и после гибели Александра II длительное время возглавлял Госсовет. Кавказское же наместничество было мгновенно упразднено. Как опасный источник сепаратизма.

Забавно наблюдать за советскими историками, умудрявшимися изучать историю Российской империи вне личности монархов. О них говорили походя, в сносках, часто в юмористическом ключе. Мол, третьим рейхом правил какой-то Гитлер. Особенно смешно это выглядело на фоне постоянных причитаний «о самодержавии» российской власти.

На самом деле понятно, что в государствах такого типа всё решает король, а поскольку абсолютистская власть не безгранична в силу биологической неабсолютности короля, то основной конфликт проходит по линии король-наследник. Самый ничтожный наследник всё равно автоматически является точкой сборки для любой оппозиции верховной власти.

Но в случае России надо учесть ещё одно обстоятельство. Российское самодержавие вовсе не было таким уж абсолютным. Созданию российского абсолютизма предшествовала длинная вереница дворцовых переворотов, а царствование Екатерины стало столь прочным именно потому, что она была женщиной (то есть по условиям того времени существом, ограниченным самой матушкой природой), и потому что она КРАЙНЕ уважительно относилась к российской аристократии (а в её лице и к русскому обществу и культуре). Бонмо «Русская монархия ограничена цареубийством» имеет глубочайший смысл. Так и было.

Власть в России — это власть монарха. Но не на сто процентов, на 50. Другие 50 — это власть высшей аристократии и частично выступающих на их стороне членов императорской фамилии. Конвенционально этих 10-20-50 фамилий не видно, и кажется, что власть монарха абсолютна. Но это только КАЖЕТСЯ. Если монарх совершал в России СЕРЬЁЗНЫЕ ошибки, его устраняли. Быстро и безжалостно.

В этом смысле проблема 1917 года не в том, что Николая II убрали, а в том, что его убрали ни за что. Это было нарушение правил игры и реальное вырождение верховной власти. Именно это, а вовсе не какие-то несуществующие недостатки последнего монарха. Поэтому в аристократической эмиграции так никто и не осмелился рассказать о правде февраля. Ибо с точки зрения самих аристократов в их действиях не было никакой легитимности. Только глупость и патологическая наглость.

Я хочу тут подчеркнуть, что все эти аристократы были аристократами русскими, а власть этой аристократии и была проявлением русской силы. Эти люди владели огромными состояниями, были органичной частью европейской элиты, они же создали современную русскую культуру — частью прямо, а частью как просветители и меценаты.

Вхождение Романовых в верхнюю часть мировой элиты опиралось на это основание. Уже поэтому они были русскими, даже без учёта того, что кровь в европейской семье австроанглошведскопортугалоитальянорускопрусскобаварскоголландскииспанских монархов надо считать иначе. О Романовых-немцах может говорить только совсем тёмный человек, нашкваренный 17 %-ми «пропагаторами».

Впрочем, вернёмся к Кавказу. Одним из первых следствий революции 1905 года явилось воссоздание Кавказского наместничества, упразднённого в 1881-м.

Наместником поставили «русского старичка» графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова. Его мать была из рода Нарышкиных, жена — графиня Шувалова. Состояние Воронцова-Дашкова на теперешние деньги составляло несколько миллиардов долларов. Илларион Иванович входил в клику Александра III и служил под его началом ещё до 1881 года. Он был одним из основателей «Священной дружины» — масонской ложи, осуществлявшей с подачи англичан руководство российским «революционно-освободительным движением». После организации убийства Александра II мифическими революционерами Воронцов-Дашков стал начальником личной охраны императора, а затем министром двора и канцлером российских орденов (т. е. 2-3-м лицом в системе национального масонства).

После прихода к власти Николай II стал бороться с проанглийским лобби Александра III и одним из первых уволил со службы Воронцова-Дашкова.

За возвращением Воронцова-Дашкова на государственную службу стояли либеральные великие князья, в частности Николай Николаевич. Хотя назвать это службой было затруднительно. Например, он отказался от представительских расходов наместника (миллионы долларов в год), сказав, что на такие пустяки у него и самого деньги есть. Воронцов стал фактическим главой местной армянской общины (державшей всю торговлю Кавказа) и начал с того, что вызвал к себе руководство Дашнакцутюна и заявил:

Тут государь батюшка в Тифлис приезжает. Так чтобы никаких покушениев.

Напомню, сцена происходила во время, когда от революционного террора генералы, министры и губернаторы умирали десятками, а на Кавказе шла перманентная резня.

Дальше — больше. Воронцов-Дашков организовал и вооружил грузинских социал-демократов, раздав им в Тифлисе 500 винтовок. Все грузинские меньшевики прошли в Государственную Думу по его личной протекции. Он финансировал их предвыборную кампанию.

И т. д. и т. п. Умер Воронцов-Дашков в 1916 году, незадолго до революции. Ему было уже 78 лет, но надо смотреть — может, и помогли. В 1916-м было много смертей первостепенных лиц государства, а в 1917-м Гучков бесновался, что его отравили. Сам небось и траванулся ядиком — по неопрятности.

В 1915-м Воронцова на посту наместника Кавказа сменяет лицо императорской фамилии — Николай Николаевич. А одним из первых распоряжений путчистов в феврале 1917-го следует назначение Николая Николаевича на должность верховного главнокомандующего. Его тут же смещают, но это уже другая история.

А лезгинка в России продолжается сто лет с лишком, и конца ей не видно.

Почему? Да потому что стоит вспомнить ещё одну русскую присказку: «Где тонко, там и рвётся».

Русские — плохие колонизаторы. Империя у них не получилась, да и не империя это вовсе. Империя — это контроль относительно небольшой метрополии над огромными подчинёнными территориями. А в России метрополия была в 10 раз больше колоний. Какая же это к лешему «колониальная империя»?