Покорись мне (ЛП) - Такер К. А. - Страница 10

Двигаться дальше с его миллиардами долларов.

Я качаю головой. Как это вообще возможно? Как я, простая фермерская девочка из Пенсильвании, оказалась с таким мужчиной?

— Мне пора бежать. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, оставляя после себя вкус кофе.

— Постой. Когда ты уезжаешь в Барселону?

— Пока не знаю. Вероятно, в ближайшие несколько дней. — Его голубые глаза изучают мое лицо. — А что?

Я не хочу, чтобы ты уезжал?

Я хочу поехать с тобой?

— Я просто пытаюсь понять, когда мне возвращаться в Гринбэнк, — говорю я вместо этого. Я отсутствую почти две недели — на неделю дольше, чем планировалось, — и, хотя все отнеслись с пониманием, у меня есть обязанности, от которых я не могу уклоняться вечно.

— Я поговорю с Майлзом и составлю график.

— Ладно. И я дам тебе знать, чего хочет Марго, после того как поговорю с ней.

Он снова наклоняется, чтобы поцеловать меня, и на этот раз задерживается достаточно долго, чтобы его руки успели развязать пояс моего халата.

— Только смотри, чтобы она снова тебя не соблазнила.

Мои глаза расширяются от этой мысли, что вызывает у него усмешку. Он отступает и распахивает мой халат. Его медленный горячий взгляд, которым он окидывает меня, скользит по груди и ниже, и заставляет думать, что я, возможно, смогу удержать его еще на час.

Со стоном и последним целомудренным поцелуем он хватает ключи и телефон и направляется к двери, бросая через плечо:

— Позвоню позже.

Я улыбаюсь, глядя, как он исчезает, и вспоминаю те первые дни, когда Генри Вульф появился в моей жизни, и то, как далеко мы зашли.

***

— Эбигейл, — мурлычет Марго, и мое полное имя, которое я ненавижу, звучит на ее французский манер как аккорды классической музыки. Она поднимается со своего места за столиком в этом фешенебельном манхэттенском кафе и протягивает руку, чтобы пожать мои слегка дрожащие пальцы. Я понимаю, что встреча с ней вызывает у меня волнение.

Я знаю, что будет дальше, и все же, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня в обе щеки, моя кровь по какой-то странной причине начинает течь быстрее, напоминая о нашей грязной истории.

Но я также улавливаю на ее коже легкий аромат своего мятно-лавандового мыла, и это заставляет меня сиять.

— Что привело тебя в Нью-Йорк? — Мы виделись с ней только на прошлой неделе.

Она закидывает свои блестящие волосы цвета воронова крыла за ухо, снова опускаясь на стул.

— У меня фотосессия для рекламы, — говорит она, отмахиваясь, словно это пустяк. А я всего десять минут назад прошла мимо ее билборда на Таймс-сквер. — Я взяла на себя смелость заказать для нас Божоле. Оно легкое. Подходит для раннего утра. — Как будто эти слова заставили его появиться, официант — довольно симпатичный парень, лет двадцати с небольшим, я полагаю, — внезапно оказывается рядом с нами, протягивая бутылку вина в ожидании ее одобрения.

— Отлично, — вздыхаю я. Едва перевалило за полдень, а я уже не раз доказывала, что умею обращаться со спиртным наилучшим образом.

Это должно быть интересно.

***

— Ты просто обязана сделать мне еще этого мыла! — требует она, игнорируя Дэниела, который разливает содержимое бутылки по бокалам, а его взгляд скользит по ее длинным ногам, обнаженным глубоким разрезом ее темно-синего платья с запахом. Она излучает сексуальность, даже когда не старается. — Я хочу отправить образцы моей подруге Джейден из «Nordstrom». Она занимается закупками мыла. И Девон. Она вице-президент по уходу за кожей в «Macy's». О! И... — Она продолжает перечислять всех этих влиятельных людей в огромных магазинах, от чего у меня голова идет кругом.

— Ну? — Она наклоняется и пристально изучает меня своими пронзительными зелеными глазами. — Когда ты сможешь привезти мне что-нибудь?

Внезапно всплывает воспоминание об этих же глазах, смотрящих на меня в гроте замка, когда ее лицо было между моих ног.

Мои щеки вспыхивают. Впервые с тех пор, как я увидела ее, я чувствую намек на неловкость. Наш разговор оставался дружеским, искренним и совершенно непринужденным. Как будто то, что произошло между ней, Генри и мной, было естественным. Для нее, вероятно, так и было. В любом случае, я чувствую странную близость с ней, словно знаю ее много лет.

— Мне нужно вернуться в Пенсильванию, чтобы сделать еще. — И мне придется позвонить моему менеджеру в «Nailed It Branding», компанию, которую Генри нанял за моей спиной, чтобы превратить мое незатейливое хобби в настоящую продуктовую линию, и сказать ей, что упаковка идеальная и мне нужно больше. — Пару недель?

— Non! Ты должна сделать это раньше, Эбигейл. — Она накрывает мою руку, ее длинные пальцы скользят между моими, прежде чем отпустить. — Я здесь на неделю, а потом вернусь во Францию. Я должна сама доставить эти образцы. Так будет быстрее, oui?

Э-э... oui?

— Ну... я уеду домой, как только Генри улетит в Барселону. — Что может случиться в любой день, с грустью понимаю я. — Я могу дать тебе знать завтра?

— Bon! — Она хлопает в ладоши. — Что ты собираешься делать до конца дня?

— Не знаю. — Я проверяю телефон и вижу, что уже почти три. Никаких сообщений от Генри пока нет, но это не удивительно, когда он с головой погружен в работу. Плюс, у него сегодня встреча с адвокатом по наследству.

— Тогда пойдем. Даниэль? — Она допивает свое вино и поднимает в воздух кредитную карту. Даниэль появляется почти мгновенно, чтобы забрать ее.

— Куда?

— На мою фотосессию. — Она грациозно встает и берет сумочку. — Я должна была быть там час назад. — Она видит панику на моем лице и смеется, а затем пожимает плечами. — Вы, американцы, обожаете свои графики. Французы? Это скорее ориентир.

Я сомневаюсь, что тот, кто платит за съемку, отнесется к этому так же легко, но, полагаю, когда ты — Марго Лорен, тебе многое сходит с рук.

Я хватаю свою сумочку и выхожу следом за ней, наслаждаясь легким опьянением, разливающимся по телу.

***

Ронан: О тебе и Вульфе стало известно. Просто предупреждаю.

Я улыбаюсь, читая сообщение на телефоне, несмотря на то, что на меня накатывает волна нервозности. От Ронана несколько недель не было никаких вестей.

Эбби: А, что говорят? Они все поняли?

Они знают, что Генри нарушил собственные правила? Что мы были вместе, пока я была его ассистенткой?

Ронан: Нет. Не похоже. Жди звонков от Отем и Кэти.

Я вздыхаю с облегчением. Не то чтобы это теперь имело значение, но я ненавижу врать, а мне придется, если они спросят.

Ронан: Они просто чертовски завидуют, вот и все. Ничего такого.

Для Ронана и Коннора все «ничего такого».

Появляются три точки, он набирает сообщение.

Ронан: Я заставил Коннора держать язык за зубами. Я прослежу, чтобы он и дальше молчал.

О нас. О том, что мы делали вместе. Я могу себе представить, что будет, если эти слухи добавятся к остальным.

Эбби: Спасибо. Как ты?

Ронан: Да все по-старому.

Он завершает сообщение подмигивающим смайликом, и я закатываю глаза. «Все по-старому» для Ронана означает нечто совершенно иное, чем для большинства людей.

Ронан: А ты? Чем занимаешься?

Я хихикаю.

Эбби: Не думаю, что ты поверишь, если я расскажу.

Ронан: Может, он захватит тебя, когда в следующий раз прилетит на Аляску? Мы по тебе скучаем.

Эбби: Я тоже по вам скучаю.

Я улыбаюсь при мысли о возвращении на Аляску.

— Ты когда-нибудь бывала на таких съемках? — Голос Марго отвлекает меня от переписки с Ронаном.

Я поднимаю глаза.

— Э-э... нет, — запинаюсь я, отводя взгляд, когда красное шелковое платье падает на пол, оставляя Марго стоять передо мной обнаженной. Я видела эту женщину голой слишком много раз. Ее, конечно, это нисколько не беспокоит, она ждет, когда стилисты принесут ей другое платье. — Ничего похожего, однозначно. — Генри устраивал одну, пока мы были на Аляске, но это был просто парень с камерой. Ничего подобного этому — со светом, зонтами и командой профессионалов.