Развод. Пусть горят мосты (СИ) - Бестужева Стася - Страница 66

– Но действенный. Иногда нужно потерять все, чтобы найти то, что действительно важно. Я потеряла мужа, дом, стабильность. Но нашла настоящую любовь, призвание, счастливых детей.

Максим подходит, обнимает меня сзади, и мы стоим у окна, глядя на просыпающийся Петербург. Завтра этот город станет свидетелем нашего торжества, нашего официального объединения в семью.

– Лена, – шепчет он мне на ухо, – я обещаю тебе: наша семья будет построена на правде, уважении и любви. Никогда больше тебе не придется сомневаться в искренности чувств или бояться предательства.

– И я обещаю, – отвечаю, прижимаясь к нему спиной, – быть не только женой, но и лучшим другом, партнером, союзником во всех твоих начинаниях.

Рассвет окрашивает небо в нежно-розовые тона, предвещая солнечный день. Идеальная погода для свадьбы, для начала новой жизни, для счастья, которое мы заслужили, пройдя через все испытания.

Глава 49

Глава 49

Утро нашей свадьбы начинается с суеты и радостного хаоса. В квартире собираются все наши близкие – мама, которая прилетела вчера из Москвы, Анна Петровна с Марией, подруги из клиники, даже несколько коллег из Москвы, которые специально приехали на торжество.

Сижу перед зеркалом, пока мама и Ника колдуют над моей прической. В отражении вижу счастливое лицо – совсем не то, что было полтора года назад, когда я рыдала над разбитой семьей.

– Мамочка, ты сегодня самая красивая невеста в мире, – шепчет Ника, поправляя мою фату.

– А дядя Максим точно не сбежит? – с детской прямотой спрашивает Даниил, заглядывая в комнату в своем маленьком костюмчике.

– Не сбежит, – смеюсь я. – Он ждал этого дня так же, как и мы.

Анна Петровна входит в комнату с букетом белых роз и улыбается:

– Елена, дорогая, пора ехать. Жених уже в ЗАГСе и, по словам Максима, нервничает больше, чем перед самой сложной операцией.

Церемония проходит в торжественном зале петербургского Дворца бракосочетаний. Когда я вхожу под руку с мамой, Максим поворачивается, и в его глазах читается такое счастье, что сердце готово выскочить из груди.

Дети стоят рядом с нами – Ника в элегантном розовом платье, готовая петь свою песню, Даниил и Полина с кольцами на бархатных подушечках, Мария с корзинкой лепестков роз.

– Максим Игоревич, согласны ли вы взять в жены Елену Викторовну? – торжественно спрашивает регистратор.

– Согласен, – отвечает он твердо, не сводя с меня глаз.

– Елена Викторовна, согласны ли вы взять в мужья Максима Игоревича?

– Согласна, – отвечаю, чувствуя, как дрожит голос от волнения.

Обмениваемся кольцами, и в этот момент понимаю – круг замкнулся. Из пепла старой жизни родилась новая, настоящая, построенная на любви и доверии.

После официальной части Ника поет свою песню – "Ave Maria" на латыни, и в зале не остается ни одного сухого глаза. Мой талантливый ребенок, который год назад плакал от одиночества, сегодня дарит нам музыку своего счастья.

Банкет проходит в уютном ресторане на Невском проспекте. За столом собрались все, кто сопровождал нас на пути к этому дню – коллеги из клиники, друзья, семья Анны Петровны.

– Я хочу сказать тост, – встает Даниил, серьезный как маленький взрослый. – За маму, которая научила нас не сдаваться. И за дядю Максима, который стал нам настоящим папой. За нашу семью!

Все поднимают бокалы, и я понимаю – мы действительно стали семьей. Не по документам, а по сути, по взаимной любви и поддержке.

Поздним вечером, когда гости расходятся, мы с Максимом остаемся наедине на террасе ресторана, откуда открывается вид на ночной Петербург.

– Ну что, миссис Береснева, – говорит он, обнимая меня, – готова к новой жизни?

– Максим, мы уже год живем новой жизнью, – смеюсь я. – Сегодня мы просто сделали ее официальной.

– Знаешь, о чем я думаю? – он смотрит на огни города, отражающиеся в Неве. – О том, что иногда самые страшные испытания приводят к самому большому счастью.

– Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду так счастлива, я бы не поверила, – признаюсь. – Тогда казалось, что жизнь закончена.

– А теперь она только начинается, – говорит Максим, целуя меня под петербургским небом, усыпанным звездами.

Эпилог

Эпилог

Три года спустя

Стою у окна своего кабинета в главной клинике, наблюдаю за суетой Петроградской стороны и с трудом верю, что все это действительно принадлежит нам. За эти годы сеть клиник Анны Петровны расширилась до восьми филиалов, мы открыли собственное НИИ микрохирургии, а наши методики используют по всей России.

На столе лежит приглашение на международную конференцию в Вене, где меня просят выступить с докладом о революционных методах восстановительной хирургии. Рядом – письмо от Министерства здравоохранения о присвоении нашей клинике статуса федерального центра высокотехнологичной медицинской помощи.

– Мама, ты готова? – в дверь заглядывает Ника, теперь уже пятнадцатилетняя красавица, лауреат множества музыкальных конкурсов.

Сегодня она дает сольный концерт в Мариинском театре – событие, о котором мы мечтали три года назад, когда она только начинала заниматься в петербургской консерватории.

– Готова, солнышко. Папа уже ждет в машине?

– Папа волнуется больше меня, – смеется дочь. – Говорит, что перед сложными операциями так не нервничает.

Максим действительно стал ей настоящим отцом. Более того – год назад Ника официально сменила фамилию на Береснева, сказав, что хочет носить имя человека, который действительно ее любит и поддерживает.

Даниил, теперь одиннадцатилетний, выбежал сегодня утром на тренировку с новостью, что его зачислили в юношескую сборную города по футболу. Мой младший сын вырос уверенным в себе, счастливым ребенком, который называет Максима папой и искренне не понимает, почему раньше жил по-другому.

Полина, четырнадцатилетняя, блистает на сцене школьного театра и мечтает стать актрисой. А Мария, которая полгода назад получила российское гражданство, учится в том же классе, что и Даниил, и считается одной из самых способных учениц школы.

По дороге в театр заезжаем к Анне Петровне. В свои семьдесят пять она по-прежнему энергична, ведет благотворительный фонд помощи детям-сиротам и ни дня не сидит без дела.

– Как дела в московской больнице? – спрашивает она, усаживаясь в машину. – Слышала, что тебе предлагают вернуться на должность главврача.

Вчера действительно звонили из Москвы. Клочкова сняли с должности после очередного скандала, и департамент здравоохранения предложил мне возглавить больницу, где я проработала пятнадцать лет.

– Предлагают, – киваю. – Но я отказалась. Мое место здесь, в Петербурге, рядом с семьей и нашими клиниками.

– Правильно, – одобрительно кивает Анна Петровна. – Нельзя дважды войти в одну реку. Да и зачем тебе чужие проблемы, когда здесь столько своих планов?

В театре нас встречает толпа журналистов и телекамеры. За три года я привыкла к публичности, но все равно немного нервничаю перед выступлениями дочери.

Концерт проходит триумфально. Ника исполняет арии из опер Моцарта и Верди, русские романсы, современную музыку. Зал встает, аплодирует стоя, кричит "браво!".

Смотрю на свою дочь, принимающую овации, и думаю о том, какой путь мы прошли. От слез и отчаяния – к этой сцене, к этому триумфу таланта и труда.

После концерта к нам подходит представитель Миланской консерватории с предложением о стажировке для Ники. Еще один шаг к большому будущему.

Дома, когда дети наконец засыпают после празднования Никиного триумфа, мы с Максимом сидим на кухне, пьем чай и подводим итоги дня.

– Знаешь, – говорит он, беря меня за руку, – сегодня я думал о том, что четыре года назад мы были совсем другими людьми.