В объятиях воздуха. Гимнастка - Туманова Юлия - Страница 44

— Куды? — опешила старушка, но с места не сдвинулась, здраво рассудив, что в ее возрасте гоняться по лестницам чревато. — Ну, ужо я тебя провожу.

И, погрозив в сторону Веточки сморщенной фигой, бабушка принялась названивать какой-то Евдокии Семеновне, чтобы поделиться своими выводами насчет нынешней молодежи.

Вета тем временем заглядывала во все кабинеты подряд. На нее шикали, с ней заигрывали, ее приглашали на чай, в театр, на Карибские острова, ей хамили, ее просто не замечали. Все зависело от того, кто встречался ей на пути — мужчина или женщина. Но, ни те, ни другие не могли ей помочь, Алексея Забродина никто не знал. Тогда Веточка стала спрашивать Алешу Тобольского. Под своими материалами в этой газете журналист подписывался именно так. Но на Тобольского реагировали еще хуже, мужчины даже перестали улыбаться Веточке.

— Слышь, красавица, ты своего друга здесь не ищи, — шепнул один из газетчиков, слоняющийся без дела в курилке, — он нашему главному свинью подложил, теперь никто о нем тут и слышать не хочет.

— Адрес… — простонала Вета.

— Да на хрена он тебе? Тоже нашла хахаля, у него семеро по лавкам и по жене в каждом городе мира. Тот еще тип!

— Да не хочу я за него замуж! И не хахаль он мне! Денег я ему занимала, тысячу баксов, — на ходу сочиняла Веточка, заламывая руки, — а он, кобелина, пропал и не отдает.

— Не ври, красавица, нехорошо это, — прищурился парень, — у твоего Лехи денег куры не клюют, чего ему занимать-то?

— То есть, как не клюют? — удивилась Веточка. — С каких это пор у нас журналисты миллионерами стали?

— Ладно, — парень еще раз оценивающе взглянул на нее, — пошли.

Не думая о последствиях, Вета послушно двинулась за ним. Они оказались в маленьком, полутемном кабинете. Журналист тщательно запер дверь на ключ, включил чайник и, усадив Веточку за стол, присел рядом.

— Игорь.

— Елизавета.

— Я так и понял, что ты царица. По крайней мере, принцесса королевской крови, — произнес он серьезным голосом, но со смеющимися глазами.

Сам Игорь был похож на брошенного щенка, худого, голодного и озлобленного. Когда он открывал рот, казалось, что сейчас услышишь задиристое тявканье или тоскливый вой.

— Так что там с Алексеем? — напомнила Вета.

— Шантаж в особо крупных размерах, — удовлетворенно сообщил Игорь, — думаю, твоего дружка пришили благодарные клиенты.

Заметив, как девушка побледнела, он потрепал ее по плечу.

— Эй, Лиза, я же пошутил. Жив он, здоров, еще на днях забегал. Но на самом деле шантажист. Допрыгается когда-нибудь.

— А… э… Когда он забегал-то? Где его сейчас искать?

— Да зачем он тебе, детка? Объясни толком. Лешка, конечно, бабник, но не до такой степени, чтобы своим телкам, ой, прости, девушкам, давать адрес работы. Как ты сюда догадалась прийти?

— Просто я не его телка. И даже не его девушка. Но он мне очень-очень нужен.

Она проникновенно смотрела прямо в глаза Игорю, и тот вдруг напрягся.

— Куколка, а мы с тобой раньше нигде не встречались? Что-то твое личико мне больно знакомо…

— Показалось, — спокойно отреагировала Вета, отругав себя последними словами. Надо же, забыла, что именно в эту газету Забродин, вернее, Тобольский отнес свой последний материал. За этим и заходил несколько дней назад, принести сведения и фотографию Елизаветы Титовой. Если сейчас этот кретин ее узнает, будет не смешно.

— Нет, все-таки я где-то тебя видел. У Кураевых? Или на Новый год?

— Может, может, — закивала Веточка, — так ты поможешь мне? Скажи хотя бы телефон этого Тобольского.

— Мобильный записывай.

Интересно, что ей делать с мобильным? Звонить Веточка не собиралась, хотела выяснить адрес по номеру телефона. Однако выбирать не приходилось, она записала сотовый Тобольского и быстренько смылась, пока Игорь не вспомнил, где он видел ее лицо. Слушая, как в спину ударяется злобная ругань вахтерши, Веточка поняла, что настроение окончательно испорчено. Тобольский оказался не только жалким охотником за сплетнями и лицемером, но еще и шантажистом. К тому же неуловимым фантомом. Веточка уже начала сомневаться, что этот человек существует на самом деле, и потом, какая, в сущности, ей разница? И чего она, в конце концов, хочет? Найти и обезвредить?! Ха-ха, неужели она на самом деле собирается перевоспитывать его, объяснять подлецу и лицемеру, что врать и притворяться нехорошо? Как глупо! Но вопреки мрачному настроению Вета решила продолжить поиски. Быть может, уже из чистого упрямства. Оставалось еще две редакции, на Большой Дмитровке и Тверской.

Направляясь туда, Веточка уговаривала себя, что сейчас ей повезет. Ну, ведь не может такого быть, чтобы человек ни с кем не общался на работе. Пусть даже он только периодически там появляется, чаю-то можно с коллегами попить, сигаретку выкурить, а заодно и номер своего домашнего оставить. Так, на всякий случай, вместе с адресом. Ну, мало ли, в гости, чтобы зашли или чего-нибудь еще. В том, что у Алексея квартира в Москве, Веточка уже не сомневалась. Судя по тому, что ей рассказал Игорь, Тобольскому хватает средств, чтобы содержать себя в комфорте и достатке. Себя и своих любовниц. А еще иногда мотаться на свою малую родину к фиктивной жене, если, конечно, таковая вообще существует. Впрочем, ей, Вете, это абсолютно безразлично. Она ищет Алексея вовсе не для того, чтобы выяснить, насколько он был откровенен с ней. А может, и для этого. Запутавшись в своих умозаключениях, Веточка зашла в здание очередной редакции.

— Извините, вы не подскажете…

— Тобольский в каком кабинете? Алексей Тобольский…

— Мне нужен Тобольский, вы не…

— Ради бога, где мне найти Алексея…

Оставалось только сделать фоторобот этого болвана и наклеить на плакат «Их разыскивает милиция». Другого выхода, похоже, не оставалось, Алексея Тобольского никто из коллег не знал настолько близко, чтобы бывать у него дома или хотя бы иметь в своей записной книжке его телефон. Как он живет, думала Вета, у него же совсем нет друзей. Или ему просто неприятно общаться с себе подобными, жалкими охотниками за «клубничкой», акулами пера, которые больше походили на злобных, маленьких пираний.

— Не скажете, где я могу увидеть Тобольского? Его тетушка в Эмиратах оставила ему огромное наследство…

— Я к Алексею Тобольскому по поводу интервью, меня зовут Феописия Латунская. Вы понимаете, он мне назначил, потом будет локти кусать! Дайте его домашний адрес, я сообщу ему, что он просто хам и урод. Я Феописия…

— Извините, я разыскиваю Тобольского. Видите ли, я его дочь, я очень скучаю по папочке…

— Тобольский Алексей находится в федеральном розыске по подозрению в убийстве… Всем, кому что-либо известно о его месте нахождения, позвонить по телефону…

Веточка, совершенно обессиленная, брела по Арбату. К ней снова интенсивно клеились. Но теперь это не льстило, не щекотало нервы, а только раздражало. Люди быстро привыкают к хорошему, если, конечно, внимание уличных шалопаев можно отнести к положительному фактору. Но жизнь Веточки в данный отрезок времени была так бедна положительными эмоциями… Разве что бумажка с номером сотового телефона. Наберешь — голос Тобольского мяукнет в трубку что-то типа «Аллоу?» или «Привет!». Не наберешь — никто не мяукнет. Очень просто. Веточка решительно развернулась в сторону метро. Все равно на карточке оставалась только одна поездка, да и поздновато уже продолжать активные поиски. Завтра можно будет обойти все редакции по второму кругу. Потом по третьему, по десятому, и так — до пенсии. А сегодня нужно позвонить. Прямой номер, без восьмерки, хорошо же ты живешь, Алексей Тобольский-Забродин, черт тебя дери! Шантажист и бабник, проклятый Янус, вот ты кто! Пока Веточка добралась до дома Лиды, она успела придумать еще сотни эпитетов, теперь они с журналистом могли бы, пожалуй, посоревноваться в красноречии. Вот для этого она и позвонит ему сейчас, только для этого, ничего особенного, поболтают, как старые друзья.

Лида была дома, на диване с газетой. Она выскочила в прихожую и, цитируя себя вчерашнюю, запричитала: