В объятиях воздуха. Гимнастка - Туманова Юлия - Страница 17

Макс прислонился к влажному стволу какого-то дерева и почувствовал, как злые бессильные слезы скатываются с его щек, смешиваясь с каплями недавнего дождя. Не было сил идти дальше. Веточка тем временем скрылась за очередным поворотом. Макс с трудом оторвался от дерева, и, покачиваясь, вернулся к автобусной остановке. Нет, он никогда не простит этих слез. Ни себе, ни ей! Он не станет ждать, пока она вернется из Мадрида, он начнет действовать прямо сейчас.

У Лерки был сегодня какой-то нудный, долгий семинар, и Веточка решила провести этот вечер дома. Правда, с некоторых пор она полюбила шумные тусовки и дискотеки, с удовольствием знакомилась с ребятами или девушками, находя особую прелесть в разговорах, далеких от гимнастики. Ей не хотелось теперь постоянно говорить о деле, она предпочитала только думать о нем, строя невероятные, грандиозные планы. Кроме Киры, никто не знал о них, даже тренер, Веточка боялась спугнуть удачу. Но сегодня она так устала, что даже на мечты не было сил, не говоря уже о прогулке или танцах. Последним усилием воли она заставила себя не раскисать по дороге к дому, торопясь быстрее оказаться в постели.

Из зеркала в прихожей на нее взглянула взрослая, уставшая девица с нервным румянцем на щеках и потрескавшимися губами.

— Все не так плохо, — прокомментировала вслух Веточка, — по крайней мере, выгляжу я намного лучше, чем себя чувствую.

Она прошла на кухню, не разуваясь, включила чайник, пошарила в холодильнике. Сыр, кефир, пачка творога. К черту диету, она голодна как сотня чертей и устала как ломовая лошадь! Судя по всему, днем забегал Лерик, Вета отдала ему Кирины ключи, и теперь в морозилке дожидались своего часа его любимые пельмени, на сковороде осталась пара рыбных брикетиков, а в комнате обнаружился маленький букет осенних листьев. Приятно. Веточка разделась, налила себе кофе и соорудила замысловатый бутерброд с холодной рыбой, сыром и кетчупом. Сверху укропчик и долька чеснока. Она полюбовалась секунду на дело рук своих и, облизнувшись, села за стол. Тут-то и зазвонил телефон.

— Привет. — Голос у Киры был совсем неприветливый.

— Ой, Кирюшка, давай я тебе перезвоню, а то от голода откину коньки.

— А они тебе ни к чему. Ты не фигуристка, ты — «художница», — все так же хмуро пошутила подруга, — мне перезванивать не надо, я тебя надолго не задержу.

— Ну, давай, — обреченно вздохнула Веточка, с вожделением косясь на бутерброд.

— У тебя с этим Валерой серьезно?

— Господи, да сколько же можно! — возмутилась девушка. — Ты мне из-за этого поесть не даешь? Я думала, что-то случилось…

— Случилось, — замогильным голосом сообщила Кира, — твой студент сейчас вовсе не в институте, он здесь поблизости, в баре напротив моего дома. С о-очень красивой девушкой!

Веточка, буквально захлебываясь голодной слюной и валясь с ног от усталости еще минуту назад, мгновенно ощутила в себе силы для крика.

— Ну и что?! Дай мне поужинать спокойно! Откуда ты вообще знаешь, что он сейчас должен быть в институте? А эта девушка, может, это просто знакомая. Сестра, в конце концов!

— Ну, тогда я бабушка папы римского! — рявкнула ей в тон Кира. — Ты глаза-то разуй, Валера твой обыкновенный и откровенный бабник, вы хоть предохраняетесь?

— Кира!

— Что — Кира?! Я помочь тебе хочу, ты же, дурочка малолетняя, побежишь за первым встречным на край света.

— Не побегу я никуда, — устало ответила Вета, — все, Кирюш, спасибо за заботу, я со своим парнем сама разберусь.

Девушка повесила трубку и вгрызлась в бутерброд. Она поверила Кире, но ничего, кроме неловкости за подругу, не почувствовала. На ее месте, она никогда бы не сообщила о таком. Ну, встречается Валерка с другой, что же теперь, не ужинать, что ли?

Веточка допила кофе, блаженно потянулась и прошлепала в ванную. Все, умыться и спать, спать, спать. Каким тяжелым казалось собственное тело! Но в зеркале отразилась, как всегда, стройная, подтянутая фигура. Разве что грудь стала чуть пышнее, сочнее. Других изменений Вета в себе не заметила. А между тем они были. Ее подростковая угловатость, такая очевидная на фоне взрослого, уверенного Максима, теперь исчезла, уступив место женственности, кошачьей мягкости. Разгладился, возгордился детский, озадаченный лоб, взгляд — раньше беззащитный, искательный — стал независим и прям, выровнялись губы, прежде кривившиеся в капризные складки. Перед Ветой стояла юная прелестная женщина, но она не видела ее, только ощущала, и это ощущение было приятным, хотя и пугающим своей новизной. Как живется женщинам? Мать всю жизнь тянет на себе отца, потому что он за ней не поспевает и поспевать не хочет. Бабушка одинока, как большинство независимых и сильных дам, предпочитающих свободу, а не сомнительной ценности приобретение в мужских брюках. Многие женщины пребывают в спячке, как мишки в берлоге, хотя внешне у них все как у людей: ходят на работу, делят с кем-то постель, завтрак, ванную, даже детей… Каково же быть женщиной? Да еще если тебе всего семнадцать, но у тебя огромные амбиции и неясное представление о будущем. Размышляя обо всем этом, девушка приняла душ, закуталась в простыню и заснула. А поздно ночью пришел Лерка, тихо пробрался к кровати, что-то шептал, о чем-то просил и в конце концов бессильно захрапел рядом. Пьяненький, почти умиляясь, поняла сквозь сон Веточка. Утром она у него ни о чем не спросила, не желая выяснять отношений накануне отъезда. Все у них было великолепно, но Вета сомневалась, что после возвращения из Мадрида она увидит у себя на кухне знакомую, ладную фигуру, привычно запустит пятерню в шикарную гриву волос и примется варить для них двоих пельмени или вареники. Пусть бы она ошибалась и Лерка еще какое-то время остался в ее жизни. Но в любом случае это будет очень недолго. Она видела это, глядя в зеркало, в отражении своих глаз, ожидающих, лучистых: там, в глубине зрачков, было уже другое измерение, пошел уже другой отсчет. И Лерка тоже чувствовал это и потому особенно нежно обнимал ее сегодня утром.

— Не надо, не буди ее.

— Да ты что! — возмутился Валера. — У нее поезд через пару часов, дядя уже звонил, беспокоится.

— А я тебе говорю, исчезни. Дайте человеку выспаться, ты что, не видишь, в каком она состоянии? Какие соревнования, ей не удастся и до туалета дойти.

Веточка беспокойно зашевелилась, Лера сразу подскочил к ней, легонько тряхнул за плечо. Но девушка не открывала глаза. Она и впрямь выглядела ужасно, кожа на лице пепельного оттенка, скулы обозначились резче, губы, распухшие, как будто зацелованные, потрескались, запеклись. Шум голосов не мог потревожить ее тяжелого, болезненного сна.

— Да что же с ней такое?! — беспомощно воскликнул Валерик, прислушиваясь к хриплому дыханию подруги. — Вчера она казалась усталой, не более того. А сегодня хоть «скорую» вызывай!

— Хорошая мысль, — неожиданно раздался бас Руденко, — у вас там открыто, что происходит?

— Да вот, Вета совсем плоха, — засуетилась вокруг него Кира.

— Это я вижу. Но вчера не было тренировки, с чего бы ей уставать, Валька? Замучил девчонку? — хохотнул Борис Аркадьевич, пытаясь разрядить обстановку, но тут увидел Веточку вблизи и осекся. — Да что же вы стоите, идиоты?! Быстро, ноль три!

Валерик ринулся к телефону. Карета «скорой помощи» появилась во дворе спустя минут сорок. За это время тренеру удалось растрясти девушку и даже поднять ее кое-как с постели. Кира помогла подруге умыться, и вскоре все восседали за кухонным столом, заглядывая Веточке в глаза.

— Может, ты отравилась? — предположил Лерка.

— Или беременна, — хмуро сказала Кира.

Вета обвела их непонимающим взглядом. Она чувствовала себя вполне нормально и выглядела уже по-человечески, несколько минут в ванной вернули ей румянец, что же касается выражения глаз, то спросонья оно у нее всегда такое растерянное. Так что никто сейчас уже не понимал, из-за чего, собственно, поднят весь переполох. Недоспала деточка, перетрудилась, с каждым бывает.