Призрак Мельпомены - Перселл Лора - Страница 56

Я вывела их через служебный вход обратно на улицу, чтобы они смогли пройти к своим местам в партере. Внезапно мне вспомнился странный джентльмен, желавший получить чулок Лилит. Он ведь так и не вернулся; должно быть, Оскар его спугнул. Куда подевались эти фанатичные почитатели? Они бросили Лилит в ту минуту, когда она отклонилась от своего обычного состояния.

Когда я вошла в гримерную, все светильники оказались выключены. Лилит сидела в темноте, а Эвридика положила свою голову ей на колени. Когда я зажгла свет, она охнула. Зрачки у нее были расширены, будто под действием абсента, но тут же уменьшились до булавочной головки.

– Все больше света, и все темнее наша скорбь.

Я ничего не ответила. В последнее время она сыпала цитатами и загадочными высказываниями, и я уже начала привыкать к тому, чтобы не придавать им особого значения.

– Ладно, – сказала я весело. – Последний спектакль, и наступит лето. После него ты сможешь забыть о Джульетте.

Она притянула Эвридику к себе.

– Что‑то я ничего не слышала о своем контракте. Да и с какой стати им его продлевать? Они так же, как Мельпомена, просто оставят все как есть… пока не истечет срок.

Я думала, что после своего поразительного исполнения Клеопатры Лилит проведет лето на гастролях по многочисленным приглашениям расположенных на побережье театров. Теперь это казалось несбыточной мечтой.

– Ты что‑нибудь подыщешь.

Она судорожно сглотнула. Ее шея была такой тонкой.

– Мне страшно, Дженни. Я должна заплатить причитающееся… и Порция меня не спасет.

Она снова путалась. Это из «Венецианского купца». Я схватила ее за плечо.

– Всего один разок. У меня хорошее предчувствие относительно сегодняшнего спектакля. – Я представила себе своих братьев и сестру в партере и понадеялась, что они смогут выразить свой восторг достаточно громко. – Ты будешь иметь успех.

Было лучше. Никакого чуда – на высоту прежней Лилит ей подняться не удалось, – но в сравнении с другими спектаклями сезона разница была огромной. Все обратили внимание на восторженные возгласы Берти, и это переросло в некоторого рода игру среди сидевших в партере молодых лоточников. Хотя зал был наполовину пуст, царившая там атмосфера все же была приятной. Никто не злился и не собирался бросаться фруктами.

Я надеялась, что Лилит сможет расслабиться и начнет улыбаться, однако после каждой смены костюма она становилась все нервознее. Между третьим и четвертым актами мне нужно было переодеть ее очень быстро, превратив из новоиспеченной невесты в кающуюся грешницу, ищущую келью отца Лоренцо. Лилит так сильно дрожала, что у меня с трудом получилось зашнуровать ей корсаж.

– Где капор? – Я пробежала щеткой по ее волосам, заколола их наверх и водрузила головной убор. – Вот так. Теперь твой молитвенник… – Но у нее в руке оказался бутафорский кинжал.

– Зачем тебе это? – простонала я. – Сейчас он должен лежать в бутафорской. Он будет необходим Ромео в сцене, где он умирает… Мне придется сейчас бежать и относить его на место. – Я выхватила у нее кинжал.

– Сей мрачный эпизод я пережить должна одна.

– Еще три эпизода. Причем в том, где Джульетта принимает яд, тебе только и нужно, что лежать там до самой развязки. Можно и вздремнуть, правда?

– А стоит ли? – посетовала она. – Я не знаю, «какие мне приснятся сны».

На это у меня не было времени. Если я не верну реквизит на место, конец пьесы может быть испорчен.

– Тебя позовут на сцену через минуту. Не переживай, Лилит, ты справишься.

На выходе из гримерной я обернулась назад и поймала в зеркале взгляд Лилит, полный отчаяния. Но мне нужно было торопиться. Я выбежала прочь.

Бутафорская служила печальным напоминанием о моей недавней карьере здесь вплоть до этого момента. Там еще лежала восковая фигура Антонио и мертвых детей из «Герцогини Амальфи», лишь частично скрытая куском материи. Я оглядела ведьминский котел, доспехи Марка Антония, шлем, в который вырвало Лилит. У каждого предмета здесь была своя история.

Реквизит для «Ромео и Джульетты» был сложен ближе к двери, и на каждой вещи имелся ярлычок с указанием номера сцены, в которой этот предмет был задействован, и персонажа. Лилит постоянно отрывала бирку со своего кинжала; я надеялась, что она оставила ее на месте и я смогу ее найти. Однако, протиснувшись между колесницей и ослиной головой из папье-маше, я увидела, что в комнате стоит еще кто‑то и смотрит на пустое место, где должен был лежать кинжал. Джорджиана.

– Что ты здесь делаешь?

Увидев меня, она широко открыла рот от неожиданности, но тут же показала свои жемчужные зубы, изобразив улыбку.

– Сильвия назначила меня дублером и попросила быть готовой. Вдруг у нас случится очередной апельсиновый казус? Может понадобиться актриса, которая будет в состоянии тут же выйти на сцену. Клементина что‑то не на высоте.

Мне было неприятно слышать, как она называет миссис Дайер по имени.

– Что ж, Сильвии не стоило утруждать себя. Сегодня Лилит играет лучше. Она талантливая актриса, просто проходит через полосу неудач.

Лицо Джорджианы стало непроницаемым и мрачным.

– Она не единственная.

Было ли положение Грега в самом деле настолько отчаянным, как он это представил? Я окинула взглядом фигуру Джорджианы, пытаясь понять, действительно ли она ждет ребенка. Корсаж ее платья был туго затянут, но что‑то выдавала ее кожа, нечто вроде веснушек, что могло быть пигментацией при беременности. Судя по ее модному наряду, финансовых сложностей она не испытывала, хотя вполне могла пользоваться услугами портнихи в кредит, записывая на свой счет больше, чем была в состоянии оплатить.

Меня это не касалось, и я не собиралась позволять им сделать это моей проблемой.

– Изволь, пожалуйста, отойти. Мне нужно положить это на место.

Она картинно шагнула в сторону, давая мне дорогу. Ярлыка от кинжала на полке не оказалось. Быстро осмотрев все вокруг, я была вынуждена сдаться и положить кинжал без метки. Работники сцены знали свое дело. В конце концов, орудие, которым лишала себя жизни Джульетта, было весьма очевидным реквизитом, который нельзя было так легко упустить из виду.

– Из меня получилась бы чудесная Джульетта, – обиженно заметила Джорджиана.

Честно говоря, она и правда могла бы стать хорошей Джульеттой – эта роль подходила ей больше, чем роль Клеопатры, но я не была намерена ей помогать.

– Джульетта ставит преданность выше жизни. Не думаю, что Оскар мог бы сказать то же самое о тебе.

Она раздраженно выдохнула.

– Оскар не смог бы дать всего, в чем я нуждалась. Он мечтатель, дорогая. Безнадежный. Мне пришлось его оставить.

– А как насчет Грега? Он дает тебе все, в чем ты нуждаешься?

У нее нервически подергивался глаз.

– Давал. Но потом снова все потерял.

– У меня нет времени прохлаждаться здесь весь вечер. Меня ждет работа. – Я развернулась на каблуках.

– Полагаю, мне тоже можно пойти и посмотреть конец пьесы, – вздохнула за моей спиной Джорджиана. – Сильвия не будет возражать, если я воспользуюсь ложей в ее отсутствие.

У меня в голове зазвучали тревожные звоночки. Отсутствие миссис Дайер редко сулило что‑то хорошее. В случае с кошками и опарышами она позаботилась о том, чтобы никому не попадаться на глаза.

В коридоре возле гримерных царила обычная сумятица. Но помимо всевозможных представителей семейств Монтекки и Капулетти, постижеров [19] и полуодетых танцоров, там носилось еще одно существо. Черный пудель.

– Ко мне! К ноге!

Взволнованная и не желавшая остановиться Эвридика подскочила ко мне, затем снова отпрыгнула.

– Как ты выбралась?

Лилит, наверное, забыла закрыть дверь, когда пошла на сцену. Теперь дверь была закрыта.

– Идем. Вот, хорошая собачка. – Я ухватила Эвридику за курчавый черный загривок и повела обратно в гримерную. Большую часть пути она послушно шла рядом. Но, оказавшись почти возле двери, собака заскулила и легла. Я не могла сдвинуть ее с места.