Призрак Мельпомены - Перселл Лора - Страница 10

Лилит сжала губы, посасывая леденец.

– Вот ведь зануда! Неужели нельзя оставить меня в покое хоть на секунду? Хорошенький прием по возвращении домой. Лучше бы я осталась в Саутенде.

– Едва ли можно назвать обременительным снятие мерок, мисс Эриксон. Просто постойте вот здесь, а я все сделаю.

Она неохотно отодвинула стул назад.

– Вижу, покоя мне не видать, пока ты не добьешься своего. Что за проклятая неделя. Сначала я узнаю о том, что умер Юджин Гривз, а потом оказываюсь во власти мучительницы-костюмерши.

При упоминании Гривза я содрогнулась.

– Он был вашим другом? Этот несчастный актер?

Лилит повернулась на стуле и склонила свою темную голову.

– Другом, пожалуй, будет сильно сказано. Когда‑то я служила в труппе Юджина Гривза. Я глубоко им восхищалась, но работать бок о бок с таким талантом невозможно. С тем же успехом можно и вовсе не выходить на сцену.

– Да, – согласилась я, возвращаясь к тем событиям. – Да, не припоминаю, чтобы там были другие актеры.

– Ой, так ты видела, как он играет?

Я облизнула губы. Мне не хотелось навредить миссис Дайер своим рассказом о событиях, свидетелем которых я стала, но я не испытывала такого страха перед Лилит, как она.

– Я видела, как он умер.

Серые глаза актрисы расширились.

– Нет!

– Это было ужасно. Вам нужно возблагодарить свою счастливую звезду за то, что успели уйти в другой театр прежде, чем это случилось. Даже не знаю, как труппа будет работать дальше.

Некоторое время Лилит молчала. По ее лицу пробежала какая‑то легкая тень. Это было не совсем горе или страдание.

– Расскажи мне, Китти, – скомандовала она.

– Меня зовут Дженни, – поправила я.

Она махнула рукой, будто это не имело значения.

– Скажи мне, ты, случайно, не заметила у Юджина Гривза какой‑нибудь безделушки, когда он умер? Например, часов?

Эвридика глухо заворчала. Возможно, за дверью снова проходила какая‑нибудь кошка.

– Да, они у него были. – Миссис Дайер тоже упомянула эти часы с музой, но то была совершенно иного рода беседа. Странно, что Лилит заговорила сразу о них, не осведомившись сначала о последних мгновениях жизни своего бывшего коллеги, не страдал ли он, и все прочие подробности, о которых обязательно спросил бы любой человек, имеющий сердце.

В этот момент в дверь постучали. Эвридика залаяла. Прежде, чем Лилит успела ответить, в гримерную вошел мужчина. Он был уже немолод, однако прямо‑таки лучился обаянием. Одет он был безукоризненно: шелковый цилиндр и пальто с богатой отделкой каракулем. На его висках серебрилась седина.

– Вот она где, боже милостивый! Моя первая леди, моя путеводная звезда! – Он заметил меня и кашлянул. – Вы, должно быть, мисс Уилкокс. Нас не представили. – Мужчина протянул мне руку с кольцом на пальце. – Хью Дайер к вашим услугам. Все здесь зовут меня шефом.

Я пожала ему руку и отвесила реверанс.

– Рада познакомиться, сэр.

Это была ложь: знакомство с ним радовало меня не больше, чем знакомство с Лилит. С какой стати он заходит в гримерную к даме и говорит с ней в столь льстивой манере, хотя у самого дома жена и дочь?

– Я был несказанно счастлив, когда жена сказала, что нашла вас, мисс Уилкокс. Она воистину милосердна. После всего этого грязного дела с вашим братом и Джорджианой… Что ж, давайте больше не будем об этом упоминать. Мы здесь очень вам рады.

– Спасибо, сэр.

– Моя супруга, несомненно, просветила вас относительно огромной важности вашей роли? Начало карьеры мисс Эриксон у нас – это уникальная возможность. У нее выдающиеся способности. Больше, чем у любой другой актрисы из всех, что я когда‑либо встречал.

Лилит не поблагодарила, но и протеста не выразила. Она просто приняла его утверждение как факт.

Я склонила голову, что вполне могло сойти за выражение согласия.

– Не сомневаюсь, что вы в этом деле лучший судья, сэр.

– Это так, – согласился он. – Я в театре всю жизнь. Мой отец служил в театре, а до него и дед. Трагедии – мой хлеб насущный.

– А… чем же мы могли бы помочь вам сегодня, сэр? Я собиралась снять с мисс Эриксон мерки…

– О, конечно, я вам помешал. Мои извинения. Вы ведь пока не осведомлены о том, как мы тут работаем, мисс Уилкокс. Позвольте вам объяснить. – Мистер Дайер пригладил бакенбарды. – Возможно, вы не понимаете, но я некоторое время наставлял Лилит – мисс Эриксон – в актерском мастерстве. Она обучалась, как и все актеры, но на одном формальном образовании далеко не уедешь. Теперь ее учитель я.

– Понимаю.

– Мне приходится часто с нею видеться. Проводить с ней время частным образом, так сказать. – Он сделал небольшую паузу. – Нет ничего более разумного, чем постоянный обмен мыслями артиста и его наставника.

От гнева кровь застучала у меня в висках. Он, должно быть, считает, что я вчера родилась.

– Вам виднее, сэр. Но сейчас мне нужно…

– Прошу проявить снисходительность, мисс Уилкокс. Я постараюсь вторгаться к вам как можно реже. Однако же мне в самом деле необходимо обсудить с мисс Эриксон ее игру во время последней репетиции. У меня есть одна-две мысли о том, как усовершенствовать то, что упустил помощник режиссера.

Я не собиралась оставлять их одних. Если бы шеф распорядился, у меня не осталось бы выбора, но коль скоро этого не произошло, я не двинулась с места. Чувствуя себя непрошеной тетушкой-компаньонкой, я уселась на диванчик.

Прозвенел звонок. Эвридика снова залаяла.

– Уже пора, – вздохнула Лилит, поднимаясь на ноги. – Снова придется сбросить личину и перевоплотиться в леди М. Идемте со мной, мистер Дайер. Вы сможете поделиться со мной вашими мыслями по пути.

– Великолепная мысль. – Он подставил ей локоть. На моих глазах она уцепилась за него, и мое беспокойство возросло. Неудивительно, что миссис Дайер что‑то подозревала.

– Займись чем‑нибудь полезным, – крикнула Лилит, повернувшись ко мне вполоборота. – Погуляй с Эвридикой, пока меня не будет. Наполни коробку мятными конфетами. Да, и не забудь про свет, хорошо? – Я открыла рот, но сказать ничего не успела. – Премного благодарна, Китти.

Дома меня ждала записка от миссис Дайер. Распоряжения оказались краткими и загадочными.

«Завтра. Ложа 6. Три пополудни». Ни подписи, ни даты с адресом.

Доркас заглянула мне через плечо.

– А она чудачка, правда? Твоя новая хозяйка.

– Они все такие, – призналась я. – Даже чуднее Филдингов, а это о чем‑то да говорит.

Ложа под номером шесть находилась на главном ярусе: одно из уединенных местечек, предназначавшихся для богатых посетителей. Я дернула за ручку двери с позолоченным косяком, но она оказалась заперта. Миссис Дайер открыла через секунду и заговорщически посмотрела в обе стороны коридора.

– Осторожность не помешает, – тихо проговорила она. Мне пришло в голову, что она играет в шпионку, причем с тем же удовольствием, что играла в убитую горем поклонницу Юджина Гривза.

Рассудив, что на горизонте чисто, она впустила меня в ложу и заперла дверь. Обстановка в шестой ложе была шикарной: дававшие приглушенный свет лампы, бархатные кресла с латунными заклепками и турецкий ковер. Миссис Дайер расправила юбки и села. Она по-прежнему была в черном.

– Ну что, как тебе нравится? Довольна ли ты своей новой должностью? Надеюсь, в костюмерной тебя хорошо приняли. – Она, как всегда, улыбалась своей дежурной широкой и немного неуверенной улыбкой. Но в глазах читалось нетерпение. Ей хотелось знать не обо мне. Она жаждала собранных мною слухов.

– Приняли хорошо, мадам, – честно ответила я. – Мне нравится работать в таком окружении. Кое-кто из рабочих держится отстраненно из-за брата, но этого следовало ожидать.

– А… твоя актриса? Ты ведь с ней познакомилась? Успела составить мнение о ней?

Здесь я тоже могла быть честна.

– Она мне не нравится.

На ее лице отразилось облегчение.

– Конечно, не нравится! Ведь ты девушка умная. Ты не представляешь себе, как сильно мне хотелось поговорить об этой особе. Порой даже боялась, что схожу с ума от своих подозрений. Но я ведь не ошиблась? В ней есть что‑то… неестественное. Странное, не свойственное женщине. Этот громкий голос… – Миссис Дайер содрогнулась.