Император Пограничья 14 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 14

Княжна распустила косу. Медно-рыжие волосы рассыпались по плечам обжигающим водопадом, отражая свет единственной горящей лампы. Редкий момент — обычно она заплетала их в боевую косу с металлическими кольцами, готовая к бою в любой момент. Сейчас же она выглядела… мягче. Женственнее. Хотя я знал, какая сила скрыта в этом атлетическом теле, какая воля живёт в глазах цвета штормового моря.

Она повернула голову, и на губах появилась лёгкая усмешка.

— Значит, маркграф Угрюма умеет не только рубить врагов, но и заговаривать зубы боярам, — произнесла княжна, откидываясь на спинку кресла. — Как тебе новая роль политика?

Я подошёл к ней, бросив полотенце на спинку соседнего стула. Встал сзади, положил руки на её плечи, почувствовал тепло кожи под тонкой тканью рубашки. Наклонился и поцеловал в шею, вдыхая запах её волос и чего-то цветочного, что она использовала для ухода за кожей.

— Боярам приходится улыбаться человеку, которого они боятся, — тихо сказала она, поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня. — Это забавно. Они дрожат от страха, но вынуждены изображать радушие.

— Пусть улыбаются, — усмехнулся я, проводя губами по линии шеи к плечу. — Главное, что они понимают расклад сил.

Ярослава откинула голову назад, прижимаясь к моей груди. Её пальцы нашли мои руки на её плечах, переплелись с ними. Через секунда она встала, и мы оказались так близко, что я почувствовал тепло её тела. Она подняла руку, провела пальцами по моей груди — лёгкое прикосновение, которое отозвалось дрожью.

— Устал, да? — спросила она негромко. — Не физически. Морально. Война с Владимиром тянулась слишком долго. Интриги врагов не прекращаются. Теперь вся эта канитель…

Я обнял её за талию, притянул ближе. Наши тела соприкоснулись, и напряжение дня словно растворилось.

— Рядом с тобой легче, — признался я просто.

Она улыбнулась — та самая редкая улыбка, которую видели немногие. Не насмешливая, не боевая. Просто тёплая.

— Харитон опасен, — сказала княжна, становясь на миг серьёзной. — Он не фанатик, как могло показаться. Умный политик. Расчётливый. Будет мстить за отца, и такие противники хуже открытых врагов.

Я кивнул. Это я понимал. Достойный противник заслуживал уважения.

— Всё равно одержу победу, — просто констатировал я.

Ярослава засмеялась — коротким, звонким смехом.

— Вот это я и люблю в тебе. Никаких сомнений.

Мы молчали несколько мгновений, просто стоя в обнимку. Я гладил её волосы, наслаждаясь их мягкостью под пальцами.

— Северные Волки останутся, пока ситуация во Владимире не стабилизируется, — произнесла она, глядя на меня снизу вверх. — Обещаю.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. То, что собирался сказать, было важно.

— Переведи базу Северных Волков из Твери в Угрюм, — предложил я негромко.

Княжна замерла. Посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось удивление.

— Прохор…

— Подумай, — продолжил я, не отпуская её. — Это деловое предложение. Угрюм растёт, нам нужны профессионалы. Но это и… личное. Так мы всегда будем рядом.

Слова прозвучали проще, чем того заслуживали. На самом деле я хотел сказать больше. Что после стольких лет одиночества, после потери Хильды, я наконец встретил женщину, рядом с которой чувствую себя целым. Что война и политика проще переносятся, когда знаешь, что рядом есть человек, который разделит с тобой и хорошее, и плохое. Что мысль о её отъезде в Тверь после завершения контракта оставляет пустоту в груди. Но всё это звучало бы слишком… уязвимо. Слишком открыто. Поэтому я просто понадеялся, что она поймёт то, что я не смог выразить словами.

Я видел, как она обдумывала мои слова. Понимал серьёзность того, что предложил — это было не просто переездом компании наёмников. Это было решением связать свою жизнь с моей теснее.

— Дай мне время подумать, — сказала она наконец тихо.

Я кивнул. Это было справедливо.

— Весь день ждал, когда останемся вдвоём, — произнёс я, меняя тему.

— Вот как? — лукаво улыбнулась княжна. — Неужели у тебя на меня какие-то планы?..

— О да, грандиозные…

Ярослава потянулась ко мне, и наши губы встретились. Поцелуй начался нежно, почти осторожно, но быстро стал страстным. Её руки скользнули по моей спине, мои пальцы зарылись в её распущенные волосы. Мир сузился до нас двоих, до тепла её тела, вкуса её губ.

Мы медленно двинулись к кровати, не прерывая поцелуя. Упали на мягкие подушки, переплетаясь в объятиях. Её рубашка исчезла, моё полотенце давно оказалось где-то в стороне. Прикосновения стали жарче, дыхание чаще…

Мы лежали в полутьме, обнявшись. Ярослава устроила голову на моей груди, я гладил её распущенные волосы, наматывая медно-рыжие пряди на пальцы. За окном царила глубокая ночь, в комнате тихо и покойно. Довольное молчание окутывало нас — не нужны были слова, чтобы передать это ощущение абсолютного покоя.

— Помнишь, как ты проиграла мне в том поединке? — усмехнулся я, разрывая тишину.

Княжна фыркнула, приподняв голову и глядя на меня с насмешкой.

— Ты перебросил меч в левую руку. Нечестно.

— Всё честно. Я не не говорил, что правша.

— Хитрец, — пробормотала она, но в голосе слышалась улыбка. — А помнишь битву с Кощеем? Как Матвей чуть не впал в панику, когда я несла вас обоих по воздуху?

Я рассмеялся, вспоминая эту картину.

— Человек, способный стать трёхметровым чудовищем, что разорвёт десяток Стриг, боится высоты. Это было… неожиданно.

— Он причитал что-то про землю и твёрдую почву под ногами, — хихикнула Ярослава.

Мы засмеялись вместе, и это ощущение лёгкости после напряжённых дней было бесценно. Я притянул её ближе, поцеловал в макушку.

— Кстати, кажется, Матвею запала в душу Раиса Лихачёва, — поделился я наблюдением.

— Что? — удивлённо приподнялась на локте Засекина. — Серьёзно?

— Я видел, как он вёл себя, когда она находилась в операционной после ранения. Жизнь висела на волоске. Матвей… переживал. По-настоящему.

Княжна задумалась, глядя в пространство.

— Оба одиноки. Матвей годами топил себя в бутылке, Раиса после экспериментов Фонда сторонилась людей. А тут встретили друг друга. Бывает так — находишь того, с кем не одиноко. Верно?

Вместо ответа я поцеловал её в кончик носа.

— Что любишь есть больше всего? — вдруг спросила она, меняя тему.

Я усмехнулся от неожиданности вопроса.

— Жаркое из оленины с можжевельником. Томлёное мясо буквально распадается на волокна.

Такое готовил мой отец в молодости, когда ещё ходил на охоту. Увы, в современности ничего похожего мне пока не попадалось.

— И каково это на вкус? — удивилась девушка.

— Представь винно-ягодный соус с кислинкой, тепло специй и мясо с глубоким, почти железистым вкусом дичи.

— Ты, конечно, затейник… А я люблю мёд с орехами, — призналась она. — Мать готовила такой десерт. С корицей и изюмом.

Мы говорили о простых вещах — о местах, которые хотели бы посетить вместе. Не после победы, не когда закончатся все битвы. Просто мечтали. Ярослава рассказывала о морском побережье Сицилийского королевства, которое хотела бы повидать, о белых скалах и синих волнах, увиденных на в Эфирнете. Я вспоминал горные озёра, где вода была настолько чистой, что видно дно на двадцать метров.

— Знаешь, я не ожидала найти такого человека, — сказала она вдруг тихо. — Мужчину, рядом с которым чувствую себя одновременно защищённой и свободной.

Я поцеловал её в макушку, обнял крепче.

— Ты нужна мне, — сказал я просто, но искренне. — Не только в бою. Просто нужна. Ты та, кто понимает. Кто идёт рядом, а не за спиной. Это редкость. Рядом с тобой я могу быть собой.

Ярослава приподнялась на локте, посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Только не говори, что я размягчила грозного маркграфа.

Я улыбнулся в ответ, притянул её к себе для ещё одного поцелуя — ленивого, нежного.

— Если кому и удастся, — прошептал я между поцелуями, — то только тебе.