Император Пограничья 11 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 54

Я кратко изложил ситуацию. Волков молчал. Потом раздался скрип — видимо, откинулся на спинку кресла.

— И с чего вдруг такая гражданская сознательность, маркграф? — процедил он сквозь зубы. — Год назад вы убили человека прямо у меня под носом, а теперь изображаете блюстителя закона? Что, конкуренция в Пограничье обострилась? Или это попытка отвести от себя подозрения? Или Дроздов перешёл вам дорогу в ваших тёмных делишках?

Я мысленно усмехнулся его подозрительности, но решил не тратить время на препирательства.

— Волков, — мой голос стал холоднее. — Мне плевать, что вы обо мне думаете. Но когда какой-то выродок цитирует мои речи, сжигая людей заживо, это становится моей проблемой. Хотите ловить преступника — хорошо. Не хотите — я разберусь сам. В конце концов это вопрос элементарной человечности. Решайте.

Долгая пауза, потом скрипучий вздох.

— Ладно, проверю по своим каналам. Но если это ложный донос, маркграф, я добавлю его к вашему списку преступлений.

— Проверяйте. Завтра он собирается атаковать Иванищи — деревню воеводы Ракитина. У того полсотни бойцов против трёх сотен Дроздова.

— Посмотрим, — буркнул Волков и повесил трубку.

Утром я сидел в кабинете, изучая досье, которое прислал Коршунов. Родион, как всегда, сработал быстро и эффективно. Из документов вырисовывался портрет человека, сломленного трагедией двадцатилетней давности — потеря невесты во время Гона превратила Степана Дроздова в фанатика. Год назад назад его разжаловали из армии за попытку децимации собственной роты, сослали воеводой в захолустье. А месяц назад он окончательно сорвался — начал силой объединять Пограничье, используя мои идеи как оправдание террора.

Особенности: Талант внушения страха и патологическая подозрительность. Сам по себе Талант не очень сильный, но в сочетании с жестокостью создаёт нужный эффект.

Магофон снова зазвонил. Волков.

— Маркграф, — начал он без приветствия. — Доложил начальству. Ответ предсказуемый: «недостаточно ресурсов», «требуется дополнительная проверка». Но мы с вами оба понимаем истинную причину.

Я хмыкнул. Конечно, понимаем. Князь Сабуров не хочет даже косвенно помогать мне.

— Однако, — продолжил дознаватель, и в его голосе появились странные нотки, — я не могу позволить творить беззаконие на территории Владимирского княжества. Даже если начальство закрывает на это глаза. Поэтому… — он помолчал, словно слова давались ему с трудом, — предлагаю временное сотрудничество. Вы даёте мне людей и ресурсы для ареста Дроздова, я оформляю это как официальную операцию Владимирского приказа. Преступника задержим по закону, вы получаете легальную защиту своих союзников. Наши личные счёты отложим до лучших времён.

Интересный поворот. Принципиальный Волков готов работать со мной ради торжества закона. Даже зная, что я убил Петровича.

— Согласен, — ответил я. — Сколько людей вам нужно?

— Полсотни хороших бойцов. И желательно мага хотя бы ранга Мастера — против Таланта Дроздова.

— Будет сделано. Где встречаемся?

— В Каменке, это между Николопольем и Иванищами. Через три часа. И маркграф… — голос стал жёстче, — не вздумайте использовать эту операцию для своих тёмных дел. Я буду следить.

— А вы не вздумайте учить меня, дознаватель. Мои люди будут в Каменке. Постарайтесь не опоздать.

Положив трубку, я задумался. Волков — человек неприятный, но принципиальный. Год назад он приехал арестовать меня за убийство Гривина, и только отсутствие доказательств заставило его отступить.

И вот теперь мы временные союзники. Ирония судьбы. Но в одном дознаватель прав — Дроздова нужно остановить. И если для этого придётся поработать с Волковым, что ж, я готов.

Набрав номер Черкасского, я коротко объяснил ситуацию.

— Тимур, собери полсотни лучших бойцов во главе с Кузьмичом. Немедленно выступаем в Каменку.

— Понял, воевода.

— И пяток пулемётов пусть возьмут. Лишними не будут. Противник может оказать сопротивление.

Следующий звонок — Крылову.

— Григорий Мартынович, помните, я говорил, что попробую решить вопрос с Дроздовым по закону?

— Помню, воевода. И как, сработало? — в голосе слышалась ирония.

— Как ни странно, частично да. Дознаватель Волков готов провести арест, но неофициально, с моей помощью.

Пауза.

— Ну вот, а вы не верили в силу закона!

Последний звонок — Ракитину.

— Руслан, держись ещё несколько часов. Мы выступаем против Дроздова прямо сейчас. Официально, под эгидой Владимирского Сыскного приказа.

— Серьёзно? — недоверчиво переспросил воевода Иванищей. — Владимир согласился вмешаться?

— Скажем так, один принципиальный дознаватель решил исполнить свой долг вопреки начальству. Но документы будут настоящие, арест — законный.

— Спасибо, Прохор. Мы уже готовимся к осаде, но против трёхсот человек долго бы не продержались.

Откинувшись в кресле, я посмотрел в окно. Сегодня предстоит интересный день. Арестовывать самозваного «ученика» вместе с человеком, который не так давно пытался арестовать меня самого.

Мир полон иронии.

Глава 20

Два внедорожника и армейский грузовик въехали в Каменку под моросящим дождём. Деревня выглядела заброшенной — ставни закрыты, улицы пусты, только несколько любопытных лиц мелькнули в окнах. Я сидел в Муромце рядом с Безбородко, который невозмутимо крутил баранку. За нами, а также в грузовом отсеке, разместились пятеро старших дружинников. Бурлаком управлял Черкасский, Крестовский занял место сбоку от водителя. Компанию им составили ещё четверо наших бойцов. В грузовике проклинали колдобины остальные сорок один дружинник с автоматами и пулемётами наготове.

На центральной площади у колодца нас уже ждали. Десяток драгун в форме Владимирского приказа восседали на лошадях, а впереди — знакомая сухощавая фигура в чёрном плаще, под которым угадывался серый мундир.

— Приехали быстро, маркграф, — Волков не здоровался, его скрипучий голос звучал ещё более напряжённо, чем обычно. — Боялся, не успеете.

Я вышел из машины, за мной последовали мои люди. Черкасский держал руку у кобуры с магическим жезлом, Крестовский напрягся, готовый к трансформации. Из грузовика начали выпрыгивать бойцы, занимая позиции.

— Что-то случилось, дознаватель? — спросил я, отмечая странное выражение на лице Волкова.

— Случилось, — он достал из кармана магофон. — Только что пришёл приказ из Владимира. С высшим приоритетом, напрямую от канцелярии князя.

Волков включил устройство, и начал монотонно зачитывать:

— Именем Его Светлости князя Владимирского, воевода Николополья Степан Дроздов объявляется ревностным защитником порядка и законности в Пограничье. За выдающиеся заслуги в объединении разрозненных поселений и наведении должной дисциплины среди местного населения, назначается наместником Владимирского княжества в Пограничье с чрезвычайными полномочиями…

Я слушал, анализируя каждое слово. Наместник — представитель княжеской власти в регионе, фактически местный диктатор с правом творить суд и расправу от имени князя. И эту должность получил садист, вешающий людей и берущий детей в заложники.

Мысли закрутились, выстраивая логическую цепочку. Волков докладывал о Дроздове вчера вечером, рассказал о его методах, о жалобах населения. И вместо ареста князь Сабуров… поощрил его? Нет, тут другое. Князь прекрасно знал, кто я такой. Знал о моём влиянии в Пограничье. И теперь официально поставил против меня человека, искажающего мои идеи до неузнаваемости.

Изящная ловушка — либо я терплю существование «наместника», дискредитирующего всё, за что борюсь, либо выступаю против официального представителя власти из соседнего княжества, что можно трактовать, как незаконные боевые действия. Михаил, сучий потрох, Фёдорович знал, что я не смогу проигнорировать творящиеся бесчинства, и намеренно провоцировал меня.

— Это ещё не всё, — голос дознавателя вернул меня к реальности.