Люди ночи - Форд Джон М. - Страница 12

– Здравствуйте, доктор Хансард, – сказал молодой человек. – Рафаэль сейчас на совещании, но, если вы подождете в холле, я сообщу о вашем приходе.

– Он правда на совещании? – спросил Хансард.

– Да, доктор Хансард. Правда.

– Извините, – неловко проговорил Хансард.

– Не стоит извиняться, доктор Хансард. День очень жаркий.

Секретарь сделал движение рукой, и одна из дверей распахнулась как по волшебству.

Холл был удобный, с кожаными креслами, книгами, свежими журналами – «Иностранные дела», «Панч», «Смитсониан» – и баром, где стояли дорогие напитки и бренди в деревянном бочонке. Хансард налил себе кофе (он оказался свежий, как будто здесь кого-то ждали) и сел. На одной стене висел Тернер, на другой бархатные шторы в пол изображали окно. На фасаде здания окна были и даже светились вечерами, однако внутри Хансард не видел ни одного. Они слишком уязвимы для бомб, для взлома, для лазера, считывающего вибрации стекла. Он огляделся. Ни одной камеры на виду, но, что его снимают, сомнений нет.

Внезапно засмущавшись, он пошел в маленький кафельный туалет, смыл с лица и рук уличный пот, причесался, поправил галстук. Затем вернулся и стал, прихлебывая кофе, читать «Экономист».

На столе рядом с его локтем что-то запищало. Хансард чуть не выронил чашку. Звонил электронный телефон.

– Доктор Хансард, – сказал голос Рафаэля в черной прямоугольной трубке, – зайдите ко мне, пожалуйста. Кофе возьмите с собой.

Открылась дверь маленькой лифтовой кабины. Хансард вошел в нее и поехал вниз.

Рафаэль в песочного цвета шелковом костюме, рубашке-хаки и коричневом галстуке сидел за столом в белой прохладе кабинета. Все мониторы были темны, тихонько шелестели зеленые папоротники в кашпо.

– Вам стоило позвонить, доктор Хансард, – сказал Рафаэль. – Я бы предупредил, что у меня совещание, и вам не пришлось бы ждать.

– Ничего страшного, – ответил Хансард внезапно осипшим голосом. – Я просто хотел вручить вам это.

Он достал из «дипломата» длинный белый конверт и положил на стол.

Рафаэль не тронул конверт.

– И что здесь?

– Мое заявление об уходе. Из Белой группы. С сегодняшнего дня.

– Очень сожалею. Мы высоко ценили вашу работу.

Наступила пауза. Рафаэль как будто застыл, даже не моргал. Конверт лежал на столе – белый островок в море черного. Наконец Рафаэль спросил:

– Что-нибудь еще, доктор Хансард?

– Вы не хотите узнать причину?

– Я предположил, что здесь, – Рафаэль тронул конверт, – все объясняется.

– Да. Да… наверное. – Хансард набрал в грудь воздуха. – Это повлияет на мое положение в колледже?

– Вы, полагаю, не уходите с преподавательской должности.

– По своей воле – нет.

– Доктор Хансард. Вы, по-видимому, ждете, что я стану вам угрожать, но я не понимаю почему. У вас есть основания полагать, что вас принудили к работе с нами?

– Нет.

– Или что она была условием вашей преподавательской деятельности?

– Нет.

– Рад слышать. Как вам известно, доктор Хансард, у нас информационное агентство – мне это слово нравится больше, чем «разведывательное», поскольку ни на что не намекает, – а шантаж в целом плохой метод собирать информацию. Думаете, я согласился бы держать кого-нибудь в Белой группе против его воли? Если вы недовольны, вы со временем начнете нас предавать.

– Я не…

Рафаэль поднял руку.

– Я не о ренегатстве или переходе на другую сторону, доктор Хансард. И вообще не о каких-либо сознательных действиях. Просто о некотором сдвиге интерпретаций. Вы преподаватель; вы можете по письменному заданию отличить студентов, любящих предмет, от тех, кто его ненавидит?.. Разумеется, начни вы лгать, мы бы скоро это увидели. – Рафаэль пригвоздил его взглядом бесцветных глаз и невинно улыбнулся. – А так бы оно и было.

Наступила новая долгая пауза.

Хансард сказал:

– Что ж, наверное, в таком случае все.

– Не совсем, доктор Хансард. К вам выехал курьер с новым документом, по которому мы хотели получить ваше мнение.

– Что за документ? – спросил Хансард и тут же себя одернул. – Ой. Прошу прощения.

Рафаэль скривил губы, как будто улыбаясь.

– Мне не составит труда вам сказать, поскольку дело не секретное. Вы слышали о Скинской рукописи?

– Конечно, – с удивлением ответил Хансард. – Новая пьеса Кристофера Марло.

– Насколько я понимаю, аутентичность не доказана. К нам поступила копия рукописи для установления подлинности текста.

– Почему вам?

– Дружеские связи между агентствами. Как вы знаете, в британских спецслужбах много ученых… Теперь вы понимаете, как жаль мне расставаться с вами именно сейчас. Но. – Рафаэль свел кончики пальцев. – Когда приедет курьер, просто откажитесь принять доставку, процедура вам известна. И, пожалуйста, уходя, оставьте пропуск секретарю. Спасибо, доктор Хансард. С вами очень приятно было работать.

– Ладно, сделаю, – сказал Хансард.

– Что-что?

– Это так вы меня не шантажируете?

Рафаэль сказал:

– Доктор Хансард, вы сами меня спросили, что за документ.

– И это не связано с разведкой?

– Если вы спрашиваете, относится ли это к секретной работе, которой вам расхотелось заниматься… – начал Рафаэль, и у Хансарда мороз пробежал по коже. Порой казалось, что Рафаэль знает все, – то вам известно мое отношение к секретным материалам.

– Да, разумеется.

– Однако жестоко было бы вас дразнить. Вы действительно хотите уйти из нашей организации, доктор Хансард? Вопроса о рукописи это совершенно не касается.

– Да, я действительно хочу уйти, – сказал Хансард.

– Что ж, хорошо. Как вы помните, наш договор включает выходное пособие только при роспуске группы. Однако, если вы дадите заключение по рукописи, мы выплатим вам обычный гонорар плюс бонусы. Вас это устраивает?

Гонорар плюс бонусы составлял три его годовых университетских зарплаты.

– Вы хотите, чтобы я установил подлинность манускрипта…

– Доктор Хансард, я, как уже говорил, хочу, чтобы вы были довольны.

– Я… – Хансард сглотнул. Должны быть дерзким вы, развязным, гордым, решительным, а иногда ударить, когда представится удобный случай. – Скажите мне честно, Рафаэль, это связано со смертью Аллана Беренсона?

– Меня огорчает, что вы подозреваете меня в нечестности, доктор Хансард. У вас есть основания полагать, что здесь возможна связь? Это, разумеется, было бы интересно.

– Он… очень любил Марло. Именно Аллан рассказал мне про Скинскую рукопись. Если в Штатах имелась копия, он наверняка бы про нее знал. Теперь его нет в живых, и у вас есть экземпляр.

Рафаэль кивнул.

– Вы блестящий аналитик, доктор Хансард. Однако совпадение не столь поразительное. Рукопись была у нас еще до смерти доктора Беренсона.

– Тогда вы мне не сказали.

– Я собирался, однако тут возникли бумаги Монтроза, и, честно сказать, они были куда важнее.

– Да. Понимаю… Так, значит, связи нет.

Хансард догадывался, что пытается отстраниться от смерти Аллана, и предполагал, что Рафаэль это чувствует.

– Если связь есть, мне о ней ничего не известно.

Хансард кивнул. Рафаэль мог говорить правду, а мог лгать (хотя Хансард ни разу не поймал его на лжи). Однако невозможно было поверить, что он владеет некой информацией и отрицает это, говорит «не знаю».

Хансард сказал:

– У меня будут определенные расходы. Почти наверняка надо будет съездить в Англию.

– Ваш представительский счет останется открытым. – Рафаэль идеально наманикюренными пальцами взял конверт с заявлением об уходе. – А это не распечатают до тех пор, пока вы не завершите работу. Таким образом, вопроса о расходах не возникнет. Пропуск тоже пока оставьте себе; он открывает некоторые двери.

– Хорошо. Я поеду домой встречать курьера.

– Не спешите. Доставка назначена на сегодняшнюю ночь. До свидания, доктор Хансард.

– До свидания, Рафаэль.

Хансард вышел. Едва дверь за ним затворилась, Рафаэль щелкнул тумблерами на столе и включил мониторы. Он посмотрел, как Хансард выходит из здания в одуряющий уличный жар и сворачивает к метро, затем убрал конверт в ящик стола, встал и вернулся в соседнее помещение.