Жена на полгода (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 7

Признаться, после вчерашней встречи с маркизом я уже и сама не была уверена, что хочу работать в замке, но всё-таки не ожидала получить столь оскорбительный отказ.

— Как же можно нанять для столь важного дела женщину? — мадемуазель Мишель решительно покачала головой.

Я сердито засопела. Что она считает важным делом — перекладывание пыльных книг в мрачной и наверняка холодной библиотеке?

Мадам Преваль тоже была удивлена, но подошла к решению вопроса с большой дипломатичностью:

— И всё-таки, дорогуша, не сочтите за труд поговорить об этом с его светлостью.

Если, конечно, он дозволяет вам с собою говорить. Быть может, он вовсе не общается со слугами.

Теперь уже была оскорблена наша гостья:

— Разумеется, — фыркнула она, - я могу запросто к нему обратиться. — Но как раз сейчас это действительно невозможно. Его светлости нет в замке — он отбыл в Веланс еще на прошлой неделе и пробудет там почти до самого праздника.

— Маркиз в столице? - не поверила я. — Но этого не может быть! Вчера на площади стояла его карета!

Я не стала говорить о том, что видела и самого маркиза — побоялась, что покраснею от стыда и от злости, если снова вспомню подробности нашей встречи.

— Карета его светлости? — переспросила мадемуазель Мишель. - Ах, вы, наверно, видели его старую карету. Теперь ей пользуется кто угодно, только не сам маркиз. А вчера как раз в город за подарками ездил Даниэль Томази.

Даниэль Томази??? Значит, мужчина, с которым я вчера столкнулась, - не маркиз! Я издала вздох облегчения, который мои собеседницы приняли за проявление интереса.

— Очень милый молодой человек! — похвалила его мадам Преваль. - И всегда такой вежливый! Никогда не слыхала от него грубого слова.

— Он- родственник маркиза? — полюбопытствовала я. — Или кто-то из слуг?

Женщины переглянулись, словно решая, кому из них следует ответить на мои вопросы, и это право моя хозяйка уступила гостье.

— Он и не родственник, и не слуга, мадемуазель, — огорошила меня мадемуазель Мишель. — Его матушка - Каринн Томази — была гувернанткой нашего маркиза, когда тот был еще мальчиком. А матушка самого маркиза скончалась, когда тому было всего пять лет, и с тех пор мадам Томази фактически заменила ее его светлости. Герцог Лефевр, хоть, может, и не стоит это говорить, никогда примерным семьянином не был и особо о сыне не заботился. А мадам Томази — напротив — всю себя посвятила сиротке. Позднее она вышла замуж за секретаря герцога и обзавелась собственным сыном, но осталась в поместье, чтобы не бросать малютку-маркиза, а когда маркиз вырос и переехал сюда, он привез в наш замок и мадам Томази с Даниэлем. Теперь она, вроде как, присматривает за всеми слугами.

— Домоправлительница? - уточнила я.

— Ох, мадемуазель, — рассмеялась Мишель, — по сути так оно и есть, но не вздумайте сказать такое при нашем дворецком месье Барруа! Он-то уж сильно сердится, что она в замке живет. Он же до ее приезда себя тут чуть не хозяином мнил, слуги каждого его слова слушаются. А ей он, вроде как, приказывать-то не может, вот и не знает, как себя с ней вести. И не хозяйка она для него, и не прислуга. А вот Даниэля даже Барруа обожает. Более мягкого и добросердечного человека, поди, и не сыскать. Вот кабы он за вас, мадемуазель, слово замолвил, так, может, и получилось бы чего.

После двухчасового сидения за одним столом она уже воспринимала меня как старую знакомую и была полна желания посодействовать мне в устройстве на работу, совершенно позабыв о том, что еще недавно решительно противилась этому.

А я ругала себя за то, что накануне так позорно сбежала от Даниэля Томази, даже не удосужившись с ним познакомиться. А ведь он предлагал напоить меня чаем! Но исправить этого было уже нельзя.

10.

Ярмарка еще не началась, но на площади перед Ратушей уже раскинулись длинные ряды лавок и палаток, и в некоторых из них уже вовсю шла торговля. И как только мадам Преваль услыхала, что в Монтерси прибыли продавцы восточных специй, то, прихватив большую корзину, устремилась за нужным товаром. Я вызвалась ей помочь.

— Неплохо бы прикупить корицы, кардамона, имбиря, — перечисляла она, пока мы добирались до нужной палатки. — Специи к нам привозят редко. Не купишь на ярмарке, считай, в столице заказывать нужно — а это обойдется втридорога. А какие же пироги без ванили или аниса?

Мы купили многое из того, что ей было нужно — корзину мадам отправила домой с сыном, а сама остановилась поболтать со встреченными в торговых рядах знакомыми. Я же отправилась в магазинчик, где продавались книги и писчие принадлежности. Магазинчик был маленький, и за единственным прилавком в нём сидел продавец — такой же старый, как и некоторые стоявшие в витрине книги.

— Чего изволите, мадемуазель? — мужчина поднялся и пригладил седые волосы. —Быть может, журнал мод? Только-только из столицы. Или самые популярные романы этого сезона? А может, бумагу для письма с ароматом лаванды?

Я взяла бумагу, но простую (я не привыкла разбрасываться деньгами), каштановые чернила и несколько отточенных гусиных перьев. А вот выбрать книгу оказалось трудней. Ни похождения благородного рыцаря Астора, ни история прекрасной баронессы Ребекки меня ничуть не заинтересовали — всю эту романтическую чушь я не могла читать после гибели Габи.

— Не советовал бы вам брать ни то, ни другое, — услышала я чей-то голос за спиной.

Обернулась и ахнула — лиловые глаза, черно-серые, будто пепельные завитки волос. Это был тот самый молодой человек!

Я так увлекалась изучением книжек, что даже не заметила, как он вошел в магазин.

А теперь мы смутились оба.

— Кажется, я снова вас напугал.

Я торопливо заплатила за покупки и вышла на улицу — двум покупателям в магазинчике было тесно. Но месье (как его там, кажется, Томази?) выскочил вслед за мной.

— Мадемуазель, простите, я вовсе не хотел вам мешать. Право же, мне так неловко!

Я всего лишь хотел остеречь вам от покупки дешевого чтива.

Книги стоили отнюдь не дешево, но я поняла, о чём он говорил. И остановилась поблагодарить его за заботу. К тому же, если он чувствовал себя виноватым, то этим нужно было воспользоваться, как бы ужасно это ни звучало.

— О, нет, вам вовсе не за что извиняться! — сказала я и улыбнулась. — Я искренне вам признательна. Тем более, что эти книги мне и самой не пришлись по душе.

Мы медленно побрели по площади вдоль еще полупустых торговых рядов.

Молодой человек подстраивался под мой шаг, и это было почти трогательно.

— Надеюсь, вы доставили подарки домой в целости и сохранности? — спросила я. —Мне было бы жаль, если бы моя невнимательность лишила вас возможности порадовать кого-то из близких.

— О, прошу вас, не беспокойтесь! — воскликнул он. — Куда больше я волновался о том, что завязал с вами разговор, не будучи вам представленным — должно быть, вы решили, что у меня дурные манеры. Если позволите, я хотел бы исправить ошибку, — он остановился и церемонно поклонился. — Даниэль Томази.

Я тоже решила проявить благовоспитанность и присела в легком реверансе.

— Айрис Мюссон. И вам совершенно не за что извиняться, сударь. Это не вы, а я повела себя дурно — сначала едва не сбила вас с ног, а потом убежала. Поверьте —обычно я себя так не веду. Но я впервые оказалась в Монтерси, да к тому же одна, и немного растерялась.

Услышав, что я не сержусь на него, он просиял.

— Вы в Монтерси впервые? Должно быть, приехали на нашу ярмарку, которая славится по всей Велансии? Тогда вам будет на что посмотреть. Уже завтра на площади установят огромную ель, на реке откроют катание с горы, а на набережной будут проходить спектакли бродячих театров. Иногда в Монтерси приезжает даже сам его величество! Правда, не в этот раз, — добавил он с заметным сожалением.

— Монтерси ваша родина, месье Томази? — спросила я, хотя уже знала, что это не так.