Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (СИ) - Фрес Константин - Страница 41

Он сидел на месте и только и знал, что завывать и шипеть, как зачарованный.

Кажется, дара речи он лишился вместе с разумом.

Дверцы шкафа распахнулись еще шире.

Вслед за жуткими лапами показались горящие алые глаза, страшные жвала и паучье омерзительное волосатое тело.

— Глупая бабочка, — низким, густым и хриплым басом произнес он.

Голос его был тягучим, рокочущим.

И неторопливым, завораживающим, усыпляющим.

Он гипнотизируем меня. И я перестаю трепыхаться, хотя мне страшно до одури.

— От… отпустите меня, пожалуйста! — наивно и глупо попросила я.

Паук не рассмеялся.

Он, наверное, не умел смеяться. Да и в целом не мог испытывать какие-либо эмоции. Он просто хотел есть.

— Ты моя добыча, — прогрохотал он, подтягивая меня к себе за алмазные нити паутины. Я от боли вскрикнула, а его мерзкая волосатая лапа ласково погладила меня по щеке, поправила волосы. Он как будто не собирался причинять мне лишней боли и пугать тоже не хотел.

Он просто хотел есть.

— Отпусти девчонку! — сиплым голосом проорал Маркиз. От злости у него даже глаза покраснели. — Или я за себя не отвечаю! Что за куча говна тут, в нашем шкафу?! Кто это пустил сюда?!

— Я был здесь всегда, — пророкотал паучище, выползая полностью.

О, боги…

Какой он огромный!

Такой сожрет меня в один присест и не поперхнется!

— Не было! — визжал кот, словно его душили. — Не было этого говна в нашем доме никогда!.. Теофил тебя сюда притащил?!

— В каком-то роде да, — тягуче пророкотал паук. И нетерпеливо подтащил меня к себе.

Я поняла, чем кот занимается!

Он тянет время!

Бобка ведь удрал не от страха.

Маленький пес не боится ничего и никого.

Ох, был грешок — однажды я не уследила за ним, и он подумал, что мне стафф угрожает.

Бобка смело кинулся в бой и оттяпал стаффу ухо. Совсем.

И паука он не напугался бы.

Но и не справился б.

Он наверняка побежал за подмогой!

А кот пауку зубы заговаривает! От страха обоссался, но все равно сидит тут, и дразнит паука!

— Вот скотина! — орал кот, вздыбив шерсть. — Сам вечно живет на помойке, и наш дом превратил в свалку! Еще и тараканов притащил! Грязь, вонь, фу!

«Я никогда не забуду этого, Маркиз! Особенно когда буду перевариваться в брюхе у этого чудовища!»

— Я никогда не жил на помойке, — возразил паук. По его голосу трудно было догадаться, сердится он или нет. — Я жил в душе твоего любимого принца.

— Что?! — взорал кот. — Да принц маленький в сравнении с тобой! Ты в него не поместишься! Вранье!

— Когда-то и я был маленьким, — пророкотал паук. — Всего лишь крохотным пятнышком на его сердце. Но этого пятнышка было достаточно, чтоб появился я. Я — то, во что твой избалованный принц превратился бы со временем. Питаясь мелкими обидами, как я — крохотными мухами и бабочками, его сердце бы скоро очерствело и стало б черным и злым.

— Ну не стало же! — орал кот. — Принц отдельно, а ты — отдельно! Ты сам разожрался, никто дурных дел не делал, чтоб тебя откормить! Так что пошел вон! Ты не имеешь никакой власти в этом доме!

Это паука внезапно рассмешило.

Он произнес несколько долгих, отрывистых «ха-ха-ха», и подтянул меня к себе ближе. Я даже зажмурилась от боли, резанувшей мое тело и руку, но смолчала, хотя слезы градом хлынули из моих глаз.

— Я — сердце принца, — ответил паук на вопли кота. — Я не могу уйти отсюда.

Кот в отчаянии взвыл, а я обратилась к пауку, хотя голос мой дрожал от страха.

— Но принц совсем не такой! — возразила я горячо. — Он очень даже славный, добрый и веселый!

— Это до тех пор, пока его сердце, чистый и прочный алмаз, в твоих руках, — заметил паук. — Кстати, отдай его мне. Если не будешь сопротивляться, я не стану тебя зря мучить.

— Зачем оно тебе?! — взвыл Маркиз.

— Раскушу его, — просто ответил паук. — И принц станет похож на меня.

— Да он и так не красавец! — завопил кот.

— Красота тут не причем, — возразил паук. — Внешне, вероятно, он вернет свой былой облик. Можно будет даже подумать, что он освободился от проклятья. Но в его груди…

— Вместо сердца будешь ты, — прошептала я в ужасе.

Паук бесстрастно смотрел на меня своим алыми глазками и шевелил чудовищными жвалами.

— Умница, девочка, — удовлетворенно произнес он. — А теперь давай сердце. Я знаю, оно у тебя!

— Так обыщи и возьми его! — усмехнулась я.

Когда эти монстры уже отстанут от меня с этим сердцем?

Нет, правда — обидно, что они не верят мне.

— Обшарь карманы, и поймешь, что сердца у меня нет!

— Есть, — упорствовал паук. — Я это чую. Но сам взять не могу. Не имею права. Так же, как Теофил не может сюда зайти.

— А, так вот зачем эти уборки организованы! — расхохоталась я. — Чтоб мародеры вынесли ему этот бриллиант сами! Ясно все с вами, мошенники!

Паук смолчал.

Только безжалостно рванул алмазную нить, и я закричала от боли.

— Если я отрежу тебе одну руку, — пророкотал паук, — то ты сможешь достать сердце принца другой рукой. Ну? Я жду. И я еще не начинал злиться.

— Нету! — яростно и упрямо выдохнула я.

— Не отдавай! — провыл кот отчаянно. И рванул со всех ног в атаку.

Но почти тотчас влип в паутину и повис на ее нитях, вопя, рыча и фыркая.

Ему было куда больнее, чем мне. Он-то запутался всем телом!

И тут двери распахнулись, и в комнату ввалилась строительная бригада, вооруженная различным инструментарием, во главе с принцем и с яростным Бобкой!

— А ну, отпусти ее, куча волосатого говна! — прокричал принц яростно, наставив на паука хорошую металлическую фомку.

Паук повернулся к нему и ослабил натянутые нити.

Стало не так больно.

— Я — это ты, — пророкотал он. — Глупый мальчишка. Посмотри внимательно в мои глаза, и ты увидишь осуществление всех своих желаний… Желаний отомстить, покарать и причинить заслуженные страдания. Всех, кто когда-либо обидел, ранил тебя хотя бы словом, постигнет кара. Ты их даже не помнишь, но я помню все имена. Даже Теофил от наказания не уйдет.

Принц так и встал, как вкопанный, на пороге. Гномы в нерешительности замерли.

— Анжелика тебя тоже обманула и предала, — продолжил паук. — Она не заслуживает ни красоты, ни богатств. Ей тоже можно отомстить за годы ожидания и ее неверность. Ты вернешь себе прежнее обличье в обмен на то, что признаешь меня и велишь этой девчонке отдать мне бесполезную розовую нежную стекляшку. Ты в шаге от освобождения! Ну же. Вели ей достать камень. Он у нее.

Принц метнул на меня взгляд.

Его глазницы по-прежнему были пусты, но я поняла — он смотрит на меня.

— Не жалей ее, — продолжал паук. — Ей не будет больно. Она просто уснет, и все. Один правильный шаг, принц! Всего один шаг! Отдай мне розовый бриллиант. Вели ей найти его в кармане и протянуть мне. И ты будешь свободен от заклятья! Ты будешь прежним — только более сильным, грозным и всемогущим!

Не сомневаюсь, что прежний Константин Феникс так и сделал бы.

С охотой шагнул по наиболее легкому пути, чтоб вернуть свой облик.

Но не тот, с которым я жарила пирожки в харчевне гномов!

— Я убью тебя! — прокричал принц.

— Вряд ли у тебя это выйдет, — скептически заметил паук, глядя на принцеву фомку. — Ну, а если и выйдет, если убьешь меня, то не боишься ли погибнуть сам? Я — часть твоей души, часть тебя!

— Уж лучше погибнуть, — хрипло ответил принц, — чем вот так… Чем стать тобой!

— Дурак! — проревело чудовище, встав на задние лапы и грозно треща жвалами, острыми, черными и огромными, как клювы огромных попугаев.

— Мерзкое чудовище, — хладнокровно ответил принц.

Паук взревел и ударом лапы выбил из руки принца его оружие.

Но тот мгновенно взмахнул рукой, призывая свою корону и пылающие перья феникса.

Из рукава он в один момент вырвал огненное перо и наставил его на беснующееся чудовище.

— Не хочешь ли отведать королевской шпаги?