Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (СИ) - Фрес Константин - Страница 38

— Когда что?!

Нашу перепалку снова перебил грохот. Да такой сильный, что я своих слов не расслышала.

Этот стук вывел принца из себя.

Зарычав злобнее голодного Бобки, он круто развернулся на сто восемьдесят градусов и с топотом промчался до дверей все три шага, что были нужны, чтоб их достичь.

Рывком их распахнул и нос к носу столкнулся с искусанной тараканами соседкой.

На голове ее, в жиденьких кудрях, восседали развеселые тараканы.

Они перегрызали острыми зубищами по волосине, и, развлекаясь, заплетали волосы в новые прически.

Притом соседка все больше и больше походила на покойного Горшка…

— Я занят! — крикнул принц в ее побледневшее лицо. — Чего вы ломитесь, чего вам надо?!

— А… ав…— соседка, белая, как мел, водила по воздуху руками, как глухонемая, пытающаяся объяснит цель своего визита языком жестов.

— Можно, я обглодаю ее череп? — хриплым преступным голосом произнес Бобка, прибежавший на звуки ссоры.

— Я, пожалуй, пойду, — отчетливо произнесла соседка и развернулась, как механическая игрушка.

— Куда?! — заорал принц. — Стоять!

— Да на какой черт она нам нужна? Выгоните ее, — кричала я. — И пусть больше никогда не приходит!

— Ну, ляжку-то можно куснуть? Всего разок? — не унимался Бобка.

— А в Монстрвилль мы как доберемся? — желчно спросил принц.

— На Экспрессе, — недоумевая, пожала плечами я.

— Очень хочется снова с Анжеликой столкнуться, да?

— Отпустите меня, а?! — ни жива, ни мертва, пропищала соседка, дико вращая вытаращенными от испуга глазами.

Но у принца был свой план.

Он снова взмахом руки надел корону и мантию.

И решительно выдернул горящее перо из рукава, подбитого горностаями.

Это самое перо он без колебаний вонзил соседке в зад, и она обернулась в огромную шумную птицу, вопящую от ужаса и колотящую крыльями.

— На ней полетим, — скомандовал злой принц, втаскивая птицу в мой дом и захлопнув за ней дверь.

Спорить было бесполезно…

***

Толстая горластая птица, в которую обратил соседку принц, принесла нас в Монстрвилль быстрее Экспресса.

Стартовали мы из парка.

И кто видел наш старт — если в полночь вдруг были зрители этого действия, — подумали, что кто-то запускает салют.

Соседка оказалась птицей крепкой, увесистой, толстожопой. Хоть и с красивым оперением сказочной жарптицы.

Даже мой фонарик над головой потускнел в свете ее блеска.

Даже в птичьей ипостаси она все равно походила на Горшка своим странным хохолком.

У нее был безумный взгляд и крепкий загривок, на котором мы втроем с Бобкой и разместились.

А еще она, кажется, боялась высоты.

Или делала вид, что боится.

Или привыкла решать все вопросы слезами, истериками и мелким женским шантажом.

Взлетев над парком, понукаемая принцем, она заверещала ну точь-в-точь как хорошая шутиха, и сделала вид, что ослабла и упала в обморок.

Трагично всплеснула крыльями и запрокинула голову.

Но буквально через миг она поняла, что первой, кто грохнется о землю пузом, будет она. И вероятно, со смертельным исходом.

И соседо-птица тут же усиленно заработала крыльями, выводя наш небольшой экипаж из искусственно созданной воздушной ямы.

Но орать при этом что-то истерично-трагичное она не перестала.

Принц ее не слушал.

Он крепко вцепился в ее перья и сильно дергал их с той стороны, в которую надо было лететь.

Словом, наверное, впервые в жизни несчастная соседка попала в то положение, когда капризами и притворством добиться чего-либо было просто невозможно.

А вот тараканы, кажется, точно боялись высоты…

И при первой же истеричной выходке птицы они с тонкими воплями ужаса попытались десантироваться в разные стороны.

Но у них не вышло.

Саванами они были накрепко пришиты к ней.

Поэтому горе их и паника не поддавались никакому описанию.

Они вцепились лапами и зубами в птичьи перья, друг в друга, и орали, не прекращая.

Если б они не были мертвы, то поумирали бы от страха однозначно.

Один мой таракан, прикрепленный к моему плащу золотой цепочкой, так и спал, завернувшись в мой воротник.

Он уже летал, ему было не страшно.

Вот так, весело и шумно, мы летели в Монстрвилль.

Ведь самое-то главное — это следовать за Экспрессом и не выпускать его из вида.

***

Наверное, мы перессорились бы и в доме принца.

А может, занялись бы усмирение птицы, которая точно была против ее пленения.

Но во дворе нас уже поджидал неутомимый гном на метлокате.

— Скорее! — вопил он, взлетая и перекрывая вой метущих веников и вопли разгневанной птицы. — А не то лавка закроется! Только вас и ждем!

Ну, где ж тут ругаться?

Совершенно некогда.

Птицу развернули, несмотря на ее протестующие вопли, и она снова взлетела над парком, вслед за метлокатом.

***

Сопротивляющуюся птицу сердитый и бесцеремонный гном привязал за ногу во дворе. Она попыталась его злобно клюнуть, но он огрел ее веревкой по окороку и накинул лассо на ее клюв.

Опытный усмиритель!

В лавке, куда нас привел шустрый гном, не было уже ни единого посетителя.

Зато был расторопный хозяин — тоже гном, кстати, — и куча строительных материалов.

И ванны на гнутых массивных ножках. Целых три.

— Это образцы, вашвысчство, — скороговоркой пояснял хозяин лавки, так и расстилаясь перед принцем. — По вашему заказу можем сделать такие же, но выше, шире, длиннее. И даже квадратную!

— Остановимся, пожалуй, на этом варианте, — ответил принц, указав на облюбованный экземпляр. — Она мне кажется наиболее подходящей, хм…

Было видно, что принцу ужасно все не нравится.

Ни предлагаемые образцы плитки — а гном не соврал, тут реально были только экземпляры, имитирующие разного цвета мрамор, матовые и блестящие, с длинными дымными разводами.

Ни сантехника, которая была выполнена в минималистичном строгом стиле.

Но вот розового мрамора не было!

— Да это будет мавзолей, а не ванная комната! — повторял безутешный принц, пересматривая огромные и тяжелые плиты на десятый раз. — А чего эти плитки такие огромные?!

— Шестьдесят на шестьдесят, вашвысчство, — угодливо подсказал гном.

— А маленьких, аккуратных и нарядных нет? — уточнил безутешный принц.

Гном обиделся.

— Но, вашвысчство! Чем больше плитка, тем меньше швов! — вскричал он. — И значит, проще уборка! И меньше плесени и грибка!

— Вообще-то, он прав, — заметила я.

— Ах, да мне все равно! — нервничал безутешный принц. — Я, что ли, буду там убираться?!

Он ходил и ходил, перебирал предлагаемые образы.

А шустрый гном не терял времени даром.

Согласно своим записям, он собирал целую кучу мешков и бочонков с растворами и клеем. Извлек из внутреннего кармана обломок перил из дома принца.

Долго и придирчиво прикладывал его к штабелям деревянных досок, пока не нашелся образец нужного цвета.

Этих досок гном тоже заказал целый штабель.

А затем сунул любопытный нос в угол с трубами, кранами, затирками и кисточками.

У меня глаз задергался, когда я поняла, что все это он берет для одной только ванной принца.

Чуть не сорок мешков всякой всячины! Как все это размазать по одной небольшой комнате?!

— Да как бы мало не оказалось, — озабоченно проговорил гном, сверяясь со своими записями в книжке.

— Зачем так много? — спросила я.

— Много! — насмешливо фыркнул гном. — Вот это на пол. Выровнять с порожком. Вот это штукатурка — стены подровнять. Вот это клей для плитки. А это грунтовка. Чтоб было лучше сцепление плиточного клея и стены! Все сложим в ванну, увезем за раз.

— А метлокат поднимет эту гору цемента?! — удивилась я.

— Разумеется, поднимет, — снисходительно заметил гном. — А вот плитку уже нет. Но на счастье, у нас есть ваша птица. К ней груз прицепим.

— Птица?! — у меня мурашки по спине побежали от того, какая участь ждала соседку. — А она разве поднимет?