Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни - Шеперд Ричард - Страница 29

Мой друг Саймон к этому времени стал куда более серьезным. В конечном счете он все-таки занялся медициной и решил, что хочет стать анестезиологом. У него появилась девушка, куда милее Фионы, а карьера шла полным ходом. Какой бы кризис ни случился у него в подростковые годы, все, казалось, осталось позади. Он по-прежнему выпивал в невероятных количествах алкоголь, но в трезвом состоянии снова был моим веселым, интересным и увлеченным другом.

Очевидно, Эндрю в его возрасте тоже изменился. Он больше не был заядлым любителем выпить, каким его помнил брат, только вот ему не посчастливилось умереть в начале явного периода стабильности в своей жизни: жена, ребенок, работа в центре.

А как насчет его ровесников, которым недостает этой стабильности? Судя по последним данным, уровень самоубийств возрастает с 20 до 34 лет — на этот возрастной диапазон приходится 28 % всех смертей среди мужчин и 18 % — среди женщин. Следом идет случайное отравление — эта общая фраза включает в себя разные причины, например врачебную ошибку, однако чаще всего подразумевает непреднамеренную передозировку наркотиками. Потом идут автомобильные аварии, а следом за ними — убийство, потому что Шекспир был прав насчет того, что юноши «ревнивы к чести, забияки в ссоре», особенно под воздействием наркотиков или алкоголя, которые приводят нас к пятой по распространенности причине смерти у мужчин в возрасте от 20 до 34 лет — циррозу печени.

У женщин статистика схожая, с одним существенным отличием: рак груди уже занимает третье место на пьедестале убийц. Не особенно отстают от него автомобильные аварии и цирроз, жертвами которых в XXI веке женщины становятся все чаще.

Что эта статистика говорит нам о годах молодости? Оставляя детство позади, мы берем свою жизнь под контроль, и ответственности за собственную смерть становится все больше. Разумеется, никто не делает осознанного выбора заболеть раком, но мы хотя бы теоретически можем контролировать такие вещи, как драки, опасное вождение, употребление спиртного и наркотиков, что делает смерти от них предотвратимыми — если, конечно, молодые люди действительно решают их контролировать. Все мы прекрасно знакомы с юношескими представлениями о бессмертии.

Первым пришел результат специального анализа на креатинкиназу, запрошенный мной. Этот фермент содержится в здоровых клетках мышечной ткани, но его значительное количество в крови указывает на их повреждения. В случае Эндрю повышенный уровень этого фермента говорил о значительных повреждениях мышц, только я пока никак не мог понять, в каком именно виде. Я подозревал, что произошло какое-то нарушение обменных процессов в мышцах ног, но был еще очень далек от того, чтобы узнать, в чем именно проблема, если она, конечно, вообще имелась.

Наконец пришли и результаты анализа крови Эндрю на содержание алкоголя — чуть ниже 50 мг/100 мл[26]. По закону он мог спокойно садиться за руль в Англии, хотя в Шотландии уже был бы на грани штрафа. Его друзья были правы — вечером в день смерти он не был пьяным. Его брат стал на шаг ближе к скамье подсудимых.

Как только пришли результаты токсикологии, я позвонил в офис коронера, чтобы сообщить, что хочу проверить свою теорию насчет мышц ног Эндрю. На самом деле я уже втихаря неофициально этим занимался: посмотрел на законсервированные в формалине, обработанные в лаборатории образцы тканей под микроскопом, используя все доступные химические красители. Я любовался получившимся калейдоскопом цветов, но они так и не приоткрыли завесу тайны случившегося. Я потянулся к телефону.

— Скорее всего, полиция выдвинет обвинения брату, — сообщил мне помощник коронера. — И коронер ни за что не станет платить дорогостоящему эксперту, чтобы тот посмотрел для вас в микроскоп. Если прокуратура посчитает это нужным, пусть потом делает за свой счет.

— Я правда думаю, что это может быть очень важно, — настаивал я.

— Знаете, у коронера как бы бюджет.

— Можно с ним поговорить?

— Он очень занят сегодня.

— Можно я позвоню ему завтра?

— Я занесу вас в список, — отрезал он. — Уверен, он поговорит с вами, когда освободится.

Этого коронера назначили недавно. За годы работы я хорошо подружился с его предшественником — уж он бы мне тотчас перезвонил.

— Видите ли, у меня бюджет, — сказал новый коронер, когда наконец позвонил мне. — И в правилах все четко написано по поводу проведения исследований под микроскопом. Я больше не могу выделять вам деньги. Как бы то ни было, расследование этого убийства теперь целиком в руках полиции.

Очевидно, он был одним из юридически подкованных коронеров нового типа. Он знал все, что касалось закона, но ни черта не смыслил в медицине, не говоря уже о том, как мы устанавливаем ключевые факты.

Я сказал:

— Я знаю, что они собираются возбудить дело в отношении брата, но…

— Вот именно. Так что когда они выдвинут ему обвинения, вам следует переговорить с полицией или прокуратурой, если вы думаете, что им нужно провести какую-нибудь там дорогущую экспертизу.

— Этот юноша упал со стены. Это либо было трагической случайностью, либо его столкнул брат.

— Именно так и считает полиция, и именно об этом говорят свидетели.

Я почти физически почувствовал, как передо мной захлопнулась дверь к финансированию, но не сдавался.

— Только теперь я полагаю, что есть еще и третий возможный вариант. Думаю, у покойного было какое-то поражение мышц ног, но мне нужно, чтобы на образцы взглянул специалист.

— Если у него были столь серьезные проблемы, почему он не пошел к врачу?

— Он мог не знать. Может, он просто не хотел об этом думать. Какой молодой парень захочет признавать, что у него ничего не ладится с футболом из-за того, что он не может контролировать свои ноги? Осмелюсь предположить, что в остальном он чувствовал себя в полном порядке.

Последовала долгая пауза. Коронер делал подсчеты.

— И вы хотите сказать, нам придется заплатить специалисту фунтов шестьсот?

— Что-то вроде того.

— Ну тогда, если полиция не захочет раскошелиться, думаю, следует попытать счастья с прокуратурой, вам так не кажется?

Не было никаких сомнений, что с этим должен был разобраться именно коронер, и я не сомневался, что его предшественник со мной согласился бы. Но мне не хотелось затевать юридический спор, и после долгих переговоров наконец удалось убедить полицию заплатить одному опытному профессору, чтобы он просмотрел подготовленные мной препараты под своим электронным микроскопом.

Вскоре он мне позвонил.

— Я подготовлю полный отчет, — сообщил он, — но если вкратце, у вашего парня была мышечная дистрофия.

Мышечная дистрофия. Плохие новости для любой семьи.

— Какая именно? — уточнил я, потому что у этой беспощадной болезни много обличий.

— Беккера. Удивительно, что к двадцати четырем годам она не дала о себе знать в более явной форме, но подозреваю, что, если вы поговорите с родными, они наверняка скажут, что в последнее время он как-то неуверенно держался на ногах.

— Его только что выгнали из футбольной команды, — сказал я.

— По правде говоря, то, что он в ней так долго продержался — большое достижение.

— А что насчет генетической подоплеки?

— При мышечной дистрофии Беккера обычно носителем выступает мать. У него есть братья?

— Да. На самом деле брата как раз могут обвинить в убийстве. Они бежали по стене, и свидетели говорят, что видели, как он столкнул с нее Эндрю.

Профессор издал громкий протяжный стон — он явно в это не верил.

— Что он вообще забыл на стене с мышечной дистрофией Беккера?

— Укажете это в своем отчете?

— Я бы сказал, удивительно, что ему вообще удалось на нее забраться.

— Брату, наверное, тоже стоит провериться, — сказал я.

— Это уж точно.

— А еще покойный недавно стал отцом.

— Ну, — сказал профессор, — если у него девочка, она носитель. Но сыну ее передать он не может.