Якудза из клана Кимура-кай (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 47

На подъезде к докам все как будто бы стали больше нервничать, даже оябун. Хотя внешне все старались сохранять хладнокровие.

— Выкинешь нас сначала, потом по моему сигналу подъедешь, — распорядился босс.

Рядом со складом Ода-сан остановился. Если не ошибаюсь, то в том же месте, где останавливался я.

Из тачки вышли оябун, Накамура и Хироми, мы с Такуей остались сидеть на заднем сиденье, наше время ещё не пришло. Ода нервно барабанил затянутыми в перчатки пальцами по рулю, машину он предусмотрительно не глушил. Я ёрзал на заднем диване, пытаясь устроиться поудобнее, пистолет за поясом всё время мешался. Надеюсь, сегодня он мне больше не пригодится.

— Да ладно ты, — пихнул меня в бок Такуя-кун. — Не нервничай.

Он сам нервничал. И куда сильнее, чем я, но так он находил для себя успокоение.

— Не нравится мне это всё, — сказал Ода.

Мы не могли видеть, что происходит возле склада и внутри него. Сколько там охраны, кто вообще его охраняет и в каком режиме. А неизвестность всегда пугает.

Я посмотрел на часы. Без десяти три. Ждём уже две минуты. За это время Эрмитаж можно обнести, не говоря уже о складе на отшибе цивилизации. Но ничего удивительного, грабежи и кражи со взломом это просто не наш профиль, якудза таким не занимаются. Обычно.

Разумеется, в Токио есть профессионалы и для этого дела. Но это не мы.

Спустя ещё несколько минут томительного ожидания в свете фар показался Хироми. Он замахал нам руками, и Ода-сан, встрепенувшись, как ото сна, нажал на газ. «Ниссан» рванул с места, подъезжая точно ко входу. Теперь уже мы с Такуей выскочили из машины. Время пошло.

Ворота склада были закрыты, распахнута была только калитка. Я заметил остатки сорванной полицейской пломбы, но в целом разглядывать обстановку было некогда, действовали бегом, в темпе танго. Забежали внутрь, нашли взглядом оябуна, Он стоял возле палеты, обмотанной прозрачной плёнкой, поверх которой виднелась полицейская лента. У входа, в уголке, валялся охранник в синей форме, полицейская фуражка была сбита наземь. Жив или мёртв — неясно.

— Сюда, живее! — рыкнул Одзава.

Мы припустили бегом, мимо огромных стеллажей и коробок.

— Начинайте таскать! — приказал оябун.

На палете виднелись десятикилограммовые мешки стирального порошка, почти как настоящие.

— Грузите апельсины бочками, — пробормотал я себе под нос, хватая сразу два мешка.

Вскоре к нам присоединились Хироми и Накамура, и мы начали закидывать груз в чёрный зев распахнутого багажника «Ниссана». Лучше бы это был микроавтобус. В багажник всё не влезло, два мешка пришлось поставить в ноги переднему пассажиру.

На палете был не только стиральный порошок, но несколько больших упаковок леденцов, которые мы тоже прихватили с собой. Мне не хотелось иметь ничего общего с наркотой, в любых проявлениях, так что я даже не вникал, что там за вещества. Для меня предпочтительнее было, чтоб это был просто стиральный порошок и просто леденцы.

Вскоре палета опустела, оябун жестами погнал нас обратно в машину. Два раза нас упрашивать не надо. «Ниссан» под весом шестерых якудза и нелегального груза просел так, что арки почти касались колёс, всё же он предназначен был совсем для других целей. Мы погрузились в тачку, босс запрыгнул последним, хлопнул дверью.

— Гони, — приказал он.

Ода без лишних разговоров воткнул передачу и погнал.

— Одзава-сан, а что с… — подал голос Хироми, но тот его перебил.

— Молчи, Дзюн, — рыкнул он.

Начали выезжать из доков, повернули на дорогу. Такуя нервно рассмеялся.

— И что, это всё? — смеясь, произнёс он.

Оказалось, что не всё. Навстречу нам пролетели пять или шесть полицейских машин, с мигалками и сиренами, как раз в сторону склада. Ода ускорился, но это не помогло. Очень скоро нам на хвост села одна из машин полиции.

— Прямо за нами, — обернувшись, сказал Накамура.

— Вижу, — буркнул Ода.

— Сбрось их с хвоста, Кентаро-кун, — произнёс Одзава.

Проще сказать, чем сделать. Особенно на перегруженном «Ниссане», который, впрочем, скрипел, но ехал. «Тойота» Хироми-куна так бы, пожалуй, не смогла.

Ода-сан втопил газ в пол, начал ускоряться, лавируя в не самом плотном ночном трафике. Двигатель надрывно ревел, красно-синие вспышки в зеркале заднего вида действовали на нервы.

— Не отстают, — доложил Накамура.

— Да вижу, — рыкнул Ода.

— Чёрный «Ниссан», госномер Адати тридцать восемь два ноля, немедленно остановитесь, — объявил полицейский.

— Твою мать… — прошептал Хироми.

— Не останавливайся, — приказал босс.

Ода и не собирался.

— Если поехать по четырнадцатому шоссе, там есть ремонт с резким сужением, можно там… — попробовал предложить я, но Ода меня грубо перебил.

— Заткнись, — рыкнул он.

Руль он держал двумя руками, вёл машину, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.

— Оябун, может, выстрелить, колесо им пробить? — предложил Накамура.

— Чтобы нас приехал брать спецназ? — фыркнул Одзава-сан. — Ты с ума сошёл, Синдзи?

— Нет, оябун, прошу прощения, — быстро пробормотал тот.

Я флегматично поглядывал в окно, словно бы это всё происходило вовсе не со мной.

К первой машине присоединилась ещё одна, и красно-синее мигание стало ещё назойливее.

— Сбросишь ты их или нет? — начал злиться Одзава.

Мы и так пролетали на красный, превышали скорость и выезжали на встречку в попытках уйти от погони.

Теперь мы уже ехали по городской застройке, и с каждым новым перекрёстком мы всё больше рисковали попасть в аварию. Хотя Ода-сан предпочитал петлять и поворачивать, а не пролетать их насквозь.

— «Ниссан», госномер тридцать восемь два ноля, немедленно остановитесь! — вновь потребовали полицейские.

Мы выехали на односторонку, узкую и тесную, полиция дышала нам в спину. Ода разогнался километров до девяноста, не меньше, но «Крауны» не отставали, а из-за близости домов слева и справа казалось, что мы едем чудовищно быстро. Свет фар выхватил из темноты припаркованный грузовик, и Ода ударил по тормозам так резко, что нас всех вытряхнуло с сиденья, как дерьмо с лопатки.

Ещё и один из «Краунов» коснулся нашего бампера своим, несильно, но ощутимо, и Ода прошипел несколько проклятий в их адрес.

Грузовик удалось обогнуть, протиснуться между ним и стеной, чуть не своротив одно из боковых зеркал. Сразу за ним обнаружился переулок, и Ода свернул туда, а потом вывернул на другую улицу. Мы петляли по жилым кварталам, как пьяный заяц.

Наконец, после серии резких поворотов мигалки позади исчезли, хвост удалось сбросить.

— Наконец-то, — проворчал оябун. — Тормозни где-нибудь.

Нашли закуток на парковке у общественного центра, босс вытащил из бардачка номера и пару отвёрток.

— Кадзуки-кун, Синдзи-кун, поменяйте, живее, — он протянул их нам.

Мы выскочили из машины, занялись каждый своим. Я быстро перекрутил задний номер. Не бог весть какая маскировка, но в полицейских ориентировках будет фигурировать Адати-38–00, а теперь мы поедем на «Ниссане» с номером Тама-36–18. Нырнули обратно в машину, передали номерные таблички боссу.

— Двигаем к Кодзиме, — приказал он. — Домой, в Мидзумото.

— Да, оябун, — выдохнул Ода.

Поехали уже не с ветерком, спокойно. Только один раз напряглись, когда вдалеке заметили мигалки патрульной машины, но тревога оказалась ложной.

Я расслабленно прикрыл глаза, босс включил новостное радио. Диктор с уверенностью говорил о том, что СССР, взявший курс на перестройку, непременно пойдёт на уступки в вопросе возвращения Японии северных территорий. Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп. А вот хер вам, обезьяны косоглазые.

Мы въехали в район дорогих особняков, спрятанных за высокими заборами. Ода ехал уверенно, как будто бы уже не в первый раз ехал по этому адресу, и вскоре остановился у больших кованых ворот.

— Выкидываем всё, — приказал оябун, и мы высыпали из машины, принимаясь бросать мешки с наркотиками прямо на асфальт.