Якудза из клана Кимура-кай (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 39

— Кто вы такие, что вам нужно⁈ — прорычал он. Работяга в белой каске прораба и оранжевом жилете.

— Деловые партнёры Сиёми-сана, — ответил Такуя. — Мы хотели просто поговорить, это он чего-то решил дать дёру.

— Сиёми-сан! Это правда? — спросил рабочий.

Лежащий ничком клиент заскулил.

— Не-е-ет! Они хотят меня убить! Помогите! — взвыл он так резко, что его вопль резанул мне по ушам.

— Заткнись! — рыкнул Такуя, и он снова заскулил, тихо-тихо, словно потерявший маму щенок.

Я стоял напротив всей этой толпы, засунув руки в карманы и расправив плечи. Отрабатывал свой фирменный тяжёлый взгляд на каждом по очереди, и все они моментально отводили глаза, стоило только нам соприкоснуться взглядами. Не бойцы, абсолютно, может, пара человек чего-то могут. Их сила исключительно в количестве.

— Уходите по-хорошему, и тогда никто не пострадает. Даже Сиёми-сан, — веско произнёс я.

— Что-то я тебе не верю, парень! — воскликнул один из рабочих, с большим газовым в руках.

Остальные поддержали его нестройным гомоном.

Какая-то часть меня отчаянно желала сигануть через забор и смыться отсюда поскорее, убраться как можно дальше, но я подавил это трусливое желание, понимая, что это не выход. Да, пушка бы сегодня точно пригодилась. Одной только демонстрации хватило бы, чтобы вся эта толпа разбежалась, как тараканы из-под тапочка, но пушка осталась дома. У меня вообще никакого оружия с собой не было, и я почувствовал острый укол сожаления. Надо бы завести привычку постоянно носить хоть что-то. Да хоть ту же отвёртку.

— Сиёми-сан, — сказал я. — Попросите их уйти. Даю слово, мы даже не станем вас бить.

— Как это не станем⁈ — вскинулся Такуя.

— Братцы, спасите! — завопил снова клиент.

Спасатели пока не торопились лезть в драку. У них хватало благоразумия не начинать её первыми, всё-таки это все взрослые мужчины, отцы и мужья. Последствия возможной драки могут стать плачевными и для них тоже. Они прекрасно видели, кто мы такие. Якудза. А каждый порядочный гражданин знал, что с якудза лучше не связываться, и это правило наглядно подтверждалось тем, что Сиёми-сан, связавшийся с якудза, теперь валяется на песке, соображая изо всех сил, как бы спасти свою жизнь. Никому из них не хотелось оказаться на его месте.

Я ещё раз оглядел стоящих напротив меня мужчин. Они переминались с ноги на ногу, постоянно переглядывались, вытирали потеющие ладони об одежду. В них не было самого главного. В них не было уверенности. У меня эта уверенность была.

— Слушайте сюда, все вы, — я уставился в глаза мужику в белой каске и сплюнул в песок. — Вы сейчас разворачиваетесь и уходите на свои рабочие места.

— А если нет? — выкрикнул их заводила.

— В таком случае сначала загорится ваша стройка. Потом офис вашей фирмы. Потом ваши дома, — ледяным тоном произнёс я. — Вы можете нас побить, это да. Но последствия вам не понравятся. Я предупредил.

— Ну нахер, — буркнул один из рабочих, развернулся и зашагал обратно к стройке.

Ряды защитников Сиёми-сана начали редеть, работяги один за другим уходили прочь, сначала крайние, те, кто и так не горел энтузиазмом драться, а затем и все остальные, видя, как тают их силы и шансы на победу. Вскоре перед нами остался стоять только прораб.

— Говорите при мне, — потребовал он.

— Ну, Сиёми-сан? — спросил Такуя. — Что вы теперь скажете насчёт вашего долга?

— Я заплачу, я же сказал вам! — воскликнул он.

— Мне нужна конкретика, Сиёми-сан, — сказал Такуя. — Вы же согласны, что поступили неправильно?

— Д-да… Согласен, — сказал он.

— Уже неплохое начало, — ухмыльнулся аники. — Значит, и с новой суммой долга согласны. Мы же не звери… Вас никто не заставлял брать в долг. И, тем более, звать парней из Кавагути.

— Простите, простите! — снова забормотал клиент.

— Я над этим подумаю, когда увижу первый платёж, — сказал аники.

Сиёми-сан начал неловко подниматься на ноги. Я закурил снова, услышал шум едущей за забором машины. Патрульный «Краун» медленно проехал мимо, я проводил его взглядом, ожидая, что он остановится, чтобы выяснить, в чём дело. «Краун» не остановился, и я заметил, как упал духом Сиёми-сан. Раздавлен окончательно.

— Я… У меня… У меня есть сорок тысяч, — пробормотал он, поднявшись на ноги.

Он крупно дрожал и с трудом мог стоять, начал судорожно шарить по карманам, трясущимися руками достал бумажник. На щеке у Сиёми-сана красовался розовый след от моей оплеухи.

— Лучше сорок, чем ноль, — хмыкнул Такуя, отнимая у него бумажник и выгребая всё содержимое. — Давай сюда. Завтра жду ещё сто тысяч.

Такуя бросил пустой бумажник ему под ноги.

— Увидимся, — сказал он.

Я смерил замершего в поклоне Сиёми-сана пристальным взглядом, выбросил сигарету и зашагал следом за Такуей, зыркая по сторонам. За нами следили со всех уголков стройки, из всех вагончиков, закоулков, я буквально шкурой ощущал на себе неприязненные взгляды. Только охранник, которого, кстати, не было среди группы поддержки Сиёми-сана, проигнорировал наш уход, даже не взглянув на нас двоих.

Только когда стройплощадка осталась далеко позади, Такуя-кун замедлил шаг.

— Ну ты… Безбашенный, Кадзуки-кун, — сказал он.

— Будь они пьяные, не сработало бы, — мрачно сказал я. — Вообще, просто повезло. Не нашлось среди них бойца. Если бы нашёлся хоть один — нам кранты пришли бы прямо там.

— Я в тебе не ошибся, братан. Ты настоящий гокудо, — расплылся он в довольной улыбке.

— Спасибо, аники. Завтра опять сюда поедешь? — спросил я.

— Ага, наверное. Только он опять каких-нибудь уродов позовёт, жопой чую, — ответил Такуя.

— Можем снова вместе сгонять, — предложил я. — Уже по-другому с ним поговорим.

— Было бы неплохо, — кивнул он и глянул на часы. — Бабки поделим, раз такое дело.

Я бы помог и бесплатно, но отказываться не стал. Во-первых, лишними они никогда не бывают, во-вторых, определённый риск всё равно имелся. Неизвестно, кого в этот раз позовёт на помощь Сиёми-сан.

Вообще, схема по выколачиванию долгов из незадачливых игроков тут давным-давно отработана. Неважно, откуда он возьмёт деньги, продаст что-либо или перезаймёт где-то ещё, но якудза своё забирать умели. И я более чем уверен, что у Сиёми-сана имелись все шансы решить дело с минимальным ущербом как для себя, так и для окружающих, но… Он свой выбор сделал.

— Какие планы на вечер? — спросил Такуя-кун.

Я взглянул на часы. В принципе, можно было уже отправляться домой, но туда меня ничуть не тянуло.

— Никаких. Есть предложения? — сказал я.

— Устроить поход по барам, конечно же! — воскликнул Такуя.

Он заставил меня крепко задуматься. Тимбилдинг, так называемый… Говоря по-русски, пьянка. Не уверен, что в нынешней ситуации на это есть время. Но если знать меру и очень хочется… Наверное, можно.

— По нашим? — спросил я. — Или в Кабуки-тё поедем?

— Кабуки-тё это херня для туристов, — фыркнул аники. — Если не хочешь в наши, можем сгонять в Икэбукуро, но там бесплатно нам не нальют.

— Мы вроде не бедствуем, — пожал я плечами.

— Значит, в Икэбукуро, — решил Такуя. — Проставишься за своё новое гордое звание.

Я ухмыльнулся в ответ.

Поймали такси, чтобы не толкаться в час пик в метрополитене, поехали в один из злачных районов Токио. Странно молчаливый таксист высадил нас аккурат у начала пешеходной улицы, светящейся всеми огнями радуги в вечерних сумерках. Предвкушение скорого отдыха заставляло глупо улыбаться, глядя на розовые вывески лав-отелей и стриптиз-клубов. Я вдруг понял, что вообще не отдыхал с того момента, как попал сюда. Только усердно вкалывал. Почти как настоящий японец.

На каждом углу стояли зазывалы, цепляющиеся к каждому встречному с обещаниями райского наслаждения и ни с чем не сравнимых увеселений. К нам они лезть опасались, видя, как мы идём и во что одеты, а вот простым прохожим порой трудно было от них отвязаться.

Несколько раз я замечал крепких парней в строгих чёрных или, наоборот, попугайско-ярких костюмах. Якудза из других семей. Я почему-то ждал, что к нам станут цепляться, или хотя бы подойдут поговорить, но они нас будто бы и не замечали. Такуя-кун делал то же самое, показательно игнорируя других гокудо. Словно хищники на водопое, заключившие временное перемирие. Но я не сомневался, что если начнётся заварушка, все они мигом скинут эти маски безразличия.