"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 243

— Помню. Ты назвала её слабохарактерной слюнявой идиоткой.

— И ещё скажи, что я не права. Но там чётко описано. Русалочке подарили ноги, но забрали её голос. Так и ведьма. Может забрать и голос, и густоту волос. Или ясность взгляда. Смех. Или вот лёгкость, с которой человек живёт… хотя лёгкие люди к тёмным ведьмам не ходят. Радость. Но чаще всего платой становятся жизненные силы. Она предупредит, да. Правда, редко кто относится к таким предупреждениям всерьёз. И потому, чтобы потом не жаловались, человек должен будет подписать документ.

— Кровью?

— Именно. Сама понимаешь, кому охота светить паспортные данные в договоре с какой-нибудь тёмной ведьмой. Тем паче, если договор на проклятье. А что такое капля крови? Средневековая дикость. Ну с точки зрения нормального человека. Хотя как по мне, паспортом безопаснее, потому что ни один суд такой договор всерьёз не воспримет. Кровь же скрепляет слово. И ведьма берет… может пару месяцев жизни взять за простую волшбу. Может и год, и два. Может и так сделать, что желание исполнится, да от этого в петлю потянет.

— Как у тебя?

— Именно. Темными ведьмами редко становятся по желанию. Скорее уж по дурости. И да… я нарушила правила. Они не знали, что платят, но… и сильно наказывать меня за это не станут.

— А за договор с демоном?

Матушка фыркнула и глянула этак, снисходительно.

— Ведьмы испокон веков заключали договора с демонами. И да, детишек тоже продавали. И да, в том числе собственных. Раньше к этому много проще относились. Если у тебя детишек пара дюжин, то почему бы не обменять парочку на что-нибудь полезное в хозяйстве?

— Это… цинично.

— Это жизнь, дорогая. Потом всё стало строже. Договор. Ограничения. Общая гуманизация социума и так далее…

Нити лопались одна за другой. И туманные фигуры послушно рассыпались.

А матушка не спешила возражать.

— Значит, тебе ничего не будет?

— Да как сказать… с одной стороны, безусловно, предъявить мне нечего. Я не совершала ничего, что нарушало бы закон.

— А подделка документов?

— Которую у тебя вряд ли получится доказать. Мои зелья… я работала с весьма ограниченным кругом клиентов. И поверь, они не слишком заинтересованы в том, чтобы их дела стали достоянием общественности. Что ещё? Эти девушки? Они обо мне вряд ли вспомнят. Ковен не станет связываться. Поверь, я знаю их достаточно хорошо. Они предпочтут сделать вид, что ничего не было. Тем паче вновь же… вопрос доказательств.

— И ты…

— Ну, если тебе нужно успокоить совесть, то скажи ей, что, пусть ты и разорвала нашу связь с этим идиотом, она всё одно вытащил из меня немало сил. А теперь ты лишаешь мать подпитки. И я постарею. Появятся морщины. Придётся колоть ботокс или вообще под нож ложиться…

— Какой кошмар!

Туман редел.

— У каждого, деточка, свои чудовища. Я не хочу стареть, так что…

— Возьмёшься за старое?

— Сугубо по закону. Придётся открывать кабинет, искать идиотов, которых достали ближние их… и менять услуги на жизнь. Так что… ещё и этот демон. Вот… с демонами сложно. У них, прям как у тебя, нет моральной гибкости.

Матушка зачерпнула туман.

Помяла в руке.

— Так что, дорогая, я пойду?

— Вот так просто?

— А что ты хотела? Чтоб я тебя обняла и сказала, что люблю.

— Я знаю, что не любишь.

— Ты не совсем права, Ульяна, — матушка слепила из тумана сердечко и протянула Ульяне. — Я, конечно, на звание матери года не претендую, но…

Сердечко было мягким.

А матушка зачерпнула уже полную горсти и принялась обминать пальцами.

— Тебя я не тронула. А из ведьмы, даже такой молоденькой и бестолковой, жизненные силы можно тянуть бесконечно.

— Погоди… ты же говорила, что я не ведьма!

— Мало ли, что я говорила, — матушка поморщилась. — И вообще, меньше слушай, что говорят люди. Они обычно редкостную чушь несут, так что смысла в их болтовне никакого. Так вот, дорогая, сила в тебе пробудилась и довольно рано. Как раз в том парке. Ты же не хотела, чтобы тебя увидели. Вот и отец тоже не увидел. Сила неразумна, поэтому и твоё желание выполнила, как выполнила. Я помню, вернулась, а ты уже… и сила такая неявная, но для меня сладкая… ведьма ведьме не друг, Ульяна. Запомни накрепко. Светлые и те грызутся, хоть и вежливо, с улыбочками… но и они случаем не побрезгуют. И я сумела эту силу придавить.

— То есть ты… ты специально? Говорила, что я слабохарактерная? Страшная? И всё вот это вот?

Матушка нервно дёрнула плечом. И как это расценивать? Подтверждением?

— Но зачем⁈ — получилось почти криком.

— Затем, что сила твоя не одну меня притягивала. Как и кровь. Приворот-то на кровь. И на силу. И тут вот такое сочетание. Почти как у меня. В общем, порой твой отец начинал видеть в тебе меня. И сперва это были проблески. То вспышки злости. То вдруг приступы обожания… когда я рядом, то ладно, наша связь держала. Но я же не могла постоянно рядом быть! Просто физически! Тем паче, что кому-то надо было делами заниматься.

— Ещё и делами…

— Как выяснилось, что иных интересов, помимо меня, у твоего отца не осталось. Сперва он как-то справлялся, но любой бизнес требует внимания. А ему не хотелось. Вот… сначала одна фирма разорилась, потом другая. А ему и плевать. Так что пришлось учиться, хотя в этом я ничего не смыслила. Да и… в любом случае, проблема не в бизнесе, а в силе. И чем ярче она разгоралась, тем притягательнее ты становилась. Поэтому пришлось принимать меры. Я не хотела доводить до беды.

— И ты…

— Я сделала так, что ты перестала верить. В себя. И сила притихла. Она ведь у нас крепко на веру завязана. И на душу. Потом он всё-таки умер, а я оказалась в сложной ситуации… но я сдерживалась, дорогая. Я знала, что если потяну силу из тебя, то шансов у тебя не будет.

— И поэтому отправила меня подальше. Выгнала из квартиры?

— Туда, где твоя сила могла очнуться.

— Ты нарочно сделала так, что я оказалась здесь⁈ В твоём доме?

— Скажи ещё, что плохо получилось. Я надеялась, что там ты придёшь в себя, очнёшься. Источник почует эту силу и отзовётся. И там уже как-нибудь…

— Но я не…

— Да. Ты «не». И не то, и не это. И застыла в своём киселе, жалко барахталась, перебиваясь какими-то случайными заработками. И ныла, ныла, страдала.

— Погоди. А морочницу… ты её привезла? Хотя чего я спрашиваю.

— Полгорода объездила, пока нашла. Решила немного подтолкнуть. Сила, пусть и спящая, тебя бы защитила. А заодно, почуяв реальную угрозу, глядишь и очнулась бы.

— И кредиты, и остальное… коллекторы… нападение на посёлок. Это ты?

— Я. Сила очнулась, ты вроде как-то и начала шевелиться, то вяло, того и гляди, снова ушла бы в нытьё и забытьё. А мне день ото дня хуже становилось. И демон этот мог появится в любой момент и предъявить права. И ты пошла бы с ним, как теленок на веревочке, потому что у тебя не хватило бы духу возразить, и я осталась бы… вот и пришлось искать способы.

— Да уж. Ты точно не мать года. А… бабушка? Остальные?

— Я попросила её приехать, — матушка поморщилась. — Я видела, что сама ты не справишься. А мне не веришь и помощи не примешь.

— Ты?

— Скажем так… она давно проявляла интерес, но некоторые договорённости и мы вынуждены соблюдать. Тогда, после свадьбы, мы многое высказали друг другу. И обе были по-своему правы.

— И при чём тут я?

— Скажем так… в дело вступила третья сила.

— Моя… прабабушка?

— Это мне она прабабушка. И то не уверена, что пра, а не прапра или прапрапра… там сложно всё. Она никогда-то не высовывалась из лесу. А тут вышла. Прямо на свадьбе… — матушка рассмеялась. — И как даст своей клюкой маме. Я до сих пор помню её удивление. Правда, потом и мне досталось. Она и сказала, что мы обе виноваты. Обе заигрались. И что узел завязывается такой, который теперь так просто не распутать. И что раз мы обе не видим, чего творим, то надобно нам держаться в стороне друг от друга. И матушке добавила, что ей бы давно пора понять, что нельзя за каждого и всякого его жизнь прожить. А потом взяла слово, что не станет ни она, никто другой мешаться в мою семью, пока сама не позову… вот как-то так.