Дочь врага Российской империи. Дилогия (СИ) - Мельницкая Василиса - Страница 88

– Он не знал, – ответил Леонид.

При этом он не спускал с меня взгляда. Внимательного, колючего.

– Не знал о чем? – настороженно спросил Миша.

– Яр? – Леонид обратился ко мне. – А полное имя? Ты так и не сказал.

Издевается? Будь я на его месте, давно сдернула бы личину. И вторую тоже. Для этого необязательно быть эспером.

Я сняла блок. Настроение у Леонида было отличным. Даже приподнятым. Любопытство, азарт. Похоже, он решил со мной поиграть. Что ж…

– Ярослав Михайлов. – Я сглотнула, изображая волнение. – Какого черта ты так на меня похож⁈

Лучшая защита – нападение. Согласно легенде, я – приемный сын, и могу не знать, кем были мои родители. Неизвестный брат‑близнец имеет право на существование.

Леонид отбил подачу, порывисто заключив меня в объятия.

– Брат! – воскликнул он.

В коридоре мы были не одни. Участие в мелодраме в мои планы не входило, однако это лучше, чем позорное разоблачение.

– Офигеть… – протянул Миша.

Любопытствующие подтянулись ближе, чтобы ничего не пропустить. Я стояла столбом, от всей души надеясь, что на лице моем – растерянность и замешательство. Если тут есть эспер, это не прокатит, но роль свою я буду играть до конца.

Леонид, выпустив меня из цепких объятий, театрально хлюпнул носом, смахнул с щеки несуществующую скупую слезу, оглянулся – и сделал вид, что только теперь заметил любопытных зевак.

– И чего уставились? – сердито спросил он.

Внешне – сердито. Но я чувствовала, что он едва сдерживает смех.

– Вы разлученные близнецы, что ли? – спросил кто‑то смелый.

– Дальше что? Представьте себе, и такое бывает!

– Этот какой‑то мелкий. – В меня ткнули пальцем.

– Потому что я остался в семье, а брата украли цыгане. – Леонид делал вид, что его возмущает этот разговор. – Он рос в худших условиях, чем я.

– Э‑э‑э… – выдавила я, но возражать не стала.

– Яр, пойдем! – Леонид схватил меня за руку. – Нам о многом надо поговорить. Как же это удивительно, что мы оба поступаем в академию!

– Майк! – Я умоляюще посмотрела на Мишу.

Он понятливо кивнул.

– Мы в столовую собирались, – сказал он Леониду. – Ты с нами?

Один вопрос – и поворот на сто восемьдесят градусов. Не я иду за Леонидом, а он – за нами. Честно говоря, я еще не готова к откровенному разговору с тем, чье лицо я украла.

– Я думал, такое только в сериалах бывает, – весело заметил Миша, когда мы пересекали двор, направляясь к зданию столовой.

– Ага, – ответил Леонид. – В латиноамериканских.

– Да ладно, это какая‑то ошибка, – пробурчала я. – Бывают двойники. Я слышал о таком.

Интересно, сколько человек из любопытства решили проверить, не иллюзия ли внешность Леонида или моя. Ведь кому‑то точно пришла в голову такая мысль! Возможно, даже Мише.

Меня прошиб холодный пот. Все же проигрывать в первый же день не хотелось.

– Это могло бы быть ошибкой, если бы в нашей семье не было пропавшего ребенка, – сказал Леонид. – Ничего, если нужны доказательства, сделаем ДНК‑тест. Жаль, родители сейчас за границей. Не хотелось бы сообщать им такую новость по телефону. Ярик, ты не обидишься, если мы повременим?

– Я вообще не хочу ничего менять. Даже если мы братья по крови, мы совершенно чужие друг другу. Я привык считать родными своих приемных родителей.

– Ты жесток, – вздохнул Леонид. – Ничего, мы подружимся. Ты изменишь свое отношение. К слову, все вокруг и так считают, что мы братья. В смысле, просто братья, решившие поступать в одну академию.

– Ничего, это ненадолго, – пообещала я.

Миша понимающе хмыкнул. Он уже на себе испытал, с какой скоростью тут распространяется слава.

– Можем сказать всем, что мы пошутили, – предложил Леонид. – Вот над ним.

Он посмотрел на Мишу.

Любопытно, отчего Леонид так любезен. Будет шантажировать?

– Давай, – согласилась я. – Так о нас быстрее забудут. Не люблю быть в центре внимания.

– Заметано, – кивнул Леонид.

В столовой я взяла две тарелки куриного супа с лапшой. Миша, наоборот, набрал мясных блюд с гарнирами. Леонид остановил выбор на борще, котлете с картофельным пюре и киселе.

О родстве разговора больше не заводили. Леонид лишь поинтересовался, откуда я, как и где жил. Я рассказала ему легенду о Ярославе Михайлове. Потом свою историю поведал Миша. О Леониде мы узнали мало.

– Детство я за границей провел, в Корее. Два года назад вернулся, учился в лицее, готовился к поступлению в академию.

– Папа – посол? – поинтересовалась я.

– Мама работает в посольстве горничной. Отец давно умер.

Я чуть не спросила, как же он попал на императорский бал, да вовремя прикусила язык. Может, выиграл приглашение, как Клава? Правда, та в другом зале находилась…

– Ты же сказал, родители за границей, – напомнил Миша. – Выходит, только мать?

– И отчим, – ответил Леонид.

И все, больше он ничего не добавил. Я прекратила расспросы, потому что почувствовала, тема ему неприятна. Не в моих интересах злить этого парня. Пока он мне помогает, но все может измениться.

Мы немного поговорили об испытании. Леонид вновь выразил восхищение моим поступком, и теперь я точно знала, что оно искреннее. Миша благодарил и смущался. Можно сказать, обед прошел в дружелюбной атмосфере.

Я понимала, что Леонид ждет, когда мы с ним останемся наедине. И что не стоит долго испытывать его терпение.

– Хочу взять кофе, – сказала я. – Вам принести?

– О, давай, – согласился Миша. – И чего‑нибудь сладкого.

– Я тоже не откажусь. – Леонид поднялся. – Пойдем вместе, помогу донести. Майк, ты сиди, а то стол займут.

Народу в столовой, и правда, заметно прибавилось.

– Чего ты хочешь? – спросила я, занимая очередь в кафетерий.

– Я? – Леонид удивился. – Это мне интересно, чего хочешь ты. Зачем тебе… – Он понизил голос до шепота. – … маска?

– Серьезно? Ты не понимаешь? После того, как…

Я замолчала. Все же рядом полно любопытных ушей.

– Почему именно моя? – В голосе Леонида зазвучал металл.

– Потому что… ты рыжий, – выдавила я.

Между прочим, чистая правда.

Леонид рассмеялся: прыснул в кулак, махнул рукой.

– Что ты хочешь за молчание?

– Я? Ничего. – Он вмиг посерьезнел.

Я отвернулась, стиснув зубы. С чего я решила, что Леонид будет молчать? Он играл со мной, как кошка играет с мышью. Да и к черту! Два года тренировок псу под хвост? Сама виновата. Нужно было тщательнее выбирать внешность. Придумать что‑то самой, а не пользоваться шпаргалкой.

Леонид вдруг схватил меня за локоть и вытащил из очереди, бросив тому, кто стоял за нами:

– Мы сейчас вернемся.

Я хотела вывернуться, но он прошипел на ухо:

– Дурью не майся, не привлекай внимания.

Леонид заволок меня в раздевалку, где по случаю летней погоды никого не было. И отпустил.

– Прости. Там могли услышать. Яр, ты решил, что я не буду молчать?

– А ты будешь? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе звучала насмешка.

– Ты за кого меня принимаешь⁈

Возмущение было искренним.

– Леонид, мне очень жаль, что я воспользовался твоей внешностью. – Я говорила о себе, как о парне, но была уверена, что Леонид заглянул за обе личины и знает, что я девушка. – Так получилось. Я не думал, что мы встретимся в академии… вот так. Прошу прощения. Но…

– Есть «но»? – перебил Леонид, поморщившись. – Извинений вполне достаточно.

– Но я прошу тебя… не выдавать меня остальным. Миша тоже ничего не знает.

– То есть, ты уверен, что поступишь? – уточнил Леонид.

– Надеюсь, – ответила я уклончиво. – И вновь спрашиваю, что ты хочешь за молчание?

– Ничего, – процедил он. – Я уже ответил. И это не означает, что я не буду молчать.

– Поможешь мне просто так? Но почему?

– А почему ты помог Мишке?

Я промолчала. Возразить было нечего. То есть, я могла бы рассказать Леониду о том, что Мише негде жить, что ему нельзя было проигрывать. Но поняла, что вступилась бы за любого, с кем на моих глазах обошлись бы подобным образом. И, значит, Леонид злится справедливо. Я отказываю ему… в порядочности.