Попаданка в Академии элементалей 2 (СИ) - Деева Лина - Страница 17

— Не насилуйте себя, — проницательно предупредила госпожа Торн. — Ваша задача: помочь организму, а не нагрузить его ещё больше.

Я согласно покивала и не поморщившись выпила все положенные лекарства. Но, когда лекарь ушла за новой порцией чего-нибудь «легкоусвояемого», поделилась с Чернышом:

— Нагрузить, не нагрузить. Мне нужна моя магия, и как можно быстрее. Ради этой цели все средства хороши.

Фамильяр с сомнением чирикнул, однако я только почесала его за ушами.

Любой (ладно, почти любой) ценой я должна была остаться в Академии.

Так прошли следующий день и ещё половина. С каждым разом еда заталкивалась в желудок всё легче, а вот засыпалось всё сложнее. Я попробовала намекнуть лекарю на снотворное, однако госпожа Торн очень резко отказала и велела даже не вспоминать об этом.

«Досадно», — вздохнула я, но тему больше не поднимала.

Раза три или четыре за это время я пыталась достучаться до элементаля. Вдруг ректор ошибся, и мы не слышали друг друга просто из-за моей магической слабости? Увы, ни одна из попыток не увенчалась успехом. Я старалась не расстраиваться, но выходило так себе.

В точности как и мои старания не тосковать по Редвиру. Я талдычила, что разлука нужна ради моего же блага, и вообще, у нас впереди вся жизнь, однако утешали эти мысли слабовато.

А потом госпожа Торн вошла в палату в неурочное время и с крайне хмурым выражением лица.

— Арс, — начала она официальным тоном, — попечительский совет всё же настоял на том, чтобы вы повторно предстали перед оракулом. К сожалению, у меня не нашлось медицинских оснований задержать вас в лечебнице. У вас прекрасный аппетит, вы хорошо спите, да и магдиагностика показывает, что телесно вы почти восстановились.

Я сжалась под одеялом, то ли желая стать незаметнее, то ли собираясь, как зверь перед прыжком. Вот сейчас она скажет…

— Выпишу вас завтра утром, — закончила лекарь. — После чего вы без проволочек поедете в Главный храм Великих божеств, где предстанете перед оракулом. Не переживайте: один раз вы поступили в Академию, поступите и второй. Оракул видит глубже, чем кто бы то ни было. И то, что вы восстановили магический потенциал едва ли на треть, не помешает ему объективно вас оценить.

«Она оправдывается. — У меня взмокла спина. — Не смогла меня отстоять, а теперь оправдывается. И потенциал восстановился едва на треть, хотя я так старалась… Долбаный попечительский совет! Не могли дать больше времени!»

— Единственная моя рекомендация, — между тем продолжала госпожа Торн, — постарайтесь хорошо поспать этой ночью.

Легко сказать! Да я, наверное, от нервов вообще глаз не сомкну!

А с другой стороны, раз всё настолько не в мою пользу, может, попросить?

— Госпожа Торн, — решилась я, — а вы могли бы пригласить сюда господина Редвира? Он ведь мой куратор, вдруг даст какой-нибудь полезный совет.

На лице лекаря немедленно появилась недовольная мина.

«Откажет», — с упавшим сердцем подумала я.

Однако госпожа Торн выдержала изматывающую паузу и, наконец, произнесла:

— Хорошо, Арс. Я приглашу вашего куратора сегодня вечером, пускай и сомневаюсь в пользе этого.

— Спасибо! — просияла я, не в силах удержать радость.

— Вам не из-за чего волноваться, — ворчливо повторила лекарь. — Ректор Нортон не допустит, чтобы вас выгнали из Академии по прихоти какого-то барона де Виткерса. Так что отдыхайте со спокойной душой.

Выдав это напутствие, она вышла из палаты, а я нахмурилась: что ещё за барон? Чем я ему не угодила?

А, без разницы. Главное, я совсем скоро увижу Редвира! Хоть один лучик света в этой кромешной темноте!

Глава 25

Тонкая струйка песка из верхней колбы часов в нижнюю. Медленно, но непреклонно растущий внизу золотистый холмик.

— Здравствуйте, Улия. Как вы себя чувствуете?

Как и в прошлый раз, Редвир присел на край койки и нежно накрыл ладонью мои пальцы, лежавшие поверх одеяла. И как и в прошлый раз, я вцепилась в его руку, словно утопающий в соломинку.

— Нервничаю.

Ободряющее ответное пожатие.

— Не бойтесь. Я буду с вами.

Моя улыбка вышла откровенно бледной.

— Госпожа Торн сказала, магические способности не восстановились даже наполовину. Что, если этого мало?

— Оракул видит глубже, чем кто бы то ни было, — Редвир почти дословно повторил лекаря. — Уверен, он оценит вас правильно.

Я прикусила губу.

— Вы не знаете, кто-нибудь ещё бывал в такой ситуации? Чтобы его оценивали не по фактическому уровню магии?

— Мне это не известно, — сознался Редвир. — Однако я верю в справедливость оракула.

Да уж. Я невесело вздохнула и вдруг замерла, поражённая новой мыслью.

Если оракул видит скрытое, не заметит ли он иномирянку в теле Улии Арс? А если заметит, то как отреагирует?

Мучительно соображая, как иносказательно задать этот вопрос, я вскинула на собеседника полный переживаний взгляд. И как ни странно, меня поняли.

— Дело оракула — оценивать магический уровень адептов, — мягко заметил Редвир. — Обо всём остальном он распространяется, лишь получив прямой вопрос.

В таком случае одна надежда: что никому не придёт в голову этим поинтересоваться.

— Расскажите, — я на всякий случай понизила голос, — а как вообще проходит церемония? Я ведь не помню прошлый раз.

— Ничего сверхсложного, — тоже вполголоса ответил Редвир. — Вы входите в Зал Оракула, где уже присутствуют члены попечительского совета, господин ректор, деканы факультетов и я, как ваш куратор.

— А Черныша взять можно? — не совсем вежливо перебила я, и Редвир отрицательно качнул головой:

— Вы должны пройти испытание полностью самостоятельно, поэтому вашему фамильяру придётся остаться в Академии. Так вот, приближаетесь к оракулу, кладёте на него ладони и ждёте вердикта. Могут быть разные, м-м, ощущения, но ничего пугающего в них нет. В зависимости от цвета оракула и глубины распространения свечения присутствующие определяют вашу стихию и дают ей оценку. Когда церемония происходит при приёме в Академию, эту оценку переводят в проценты и соотносят с результатами вступительных испытаний. Но в вашем случае нужно лишь принципиальное подтверждение: вы не лишились дара, и после восстановления его будет достаточно для учёбы.

— А если восстановление продлится месяцы? — Ещё один мой страх.

— У господина Нортона есть решение для такого случая, — заверил Редвир. — Правда, он не вдавался в подробности, но я ему доверяю. Главное, получить оценку от оракула, чтобы замолчали те, кому хочется навести смуту в совете.

— Барон де Виткерс? — вспомнила я названное лекарем имя.

— Вы об этом слышали? — удивился Редвир.

— Его упомянула госпожа Торн, — призналась я. — Кто он, кстати, такой? И почему хочет выгнать меня из Академии?

Редвир слегка поморщился:

— Просто неприятный тип. Вы ему по большому счёту неинтересны — всё это затеяно ради того, чтобы насолить господину ректору. А по возможности даже сместить его с должности.

Ничего себе! Неужели у такой скалы, как Нортон, могут быть враги?

— Не очень-то приятно быть разменной монетой в чужих играх, — пробормотала я, и Редвир накрыл наши сплетённые пальцы свободной ладонью.

— Понимаю вас. Но поделать с этим, к сожалению, ничего нельзя.

Вздох. Кратчайшее объятие. И вот он уже стоял рядом с койкой, а я смотрела снизу вверх и отчаянно моргала, прогоняя некстати набежавшую на глаза влагу.

Упали последние песчинки в часах, и одновременно с открывшейся дверью прозвучало:

— Доброй ночи, Арс. Ни о чём не тревожьтесь и спите крепко.

— Очень хорошее пожелание, — наставительно прокомментировала вошедшая госпожа Торн. — Тем более завтра вас ждёт ранний подъём.

— Я постараюсь.

Плюнув на конспирацию, я смотрела только на Редвира. Как цветок ловит последний луч заходящего солнца, поймала его прощальную улыбку и вновь осталась в компании госпожи Торн и Черныша.