Феи на твоей стороне - Райнеш Евгения - Страница 7

Он горько засопел. Даша боялась спросить, когда приезжает брат. Судя по тому, что Макс ещё жив и даже вполне здоров, тот пока не ведает об исчезновении байка.

– И почему ты думаешь, что это как-то связано с моей мамой?

– Так всё произошло как раз в то время, когда она исчезла, – убеждённо сказал Макс. – Помню, в тот день метался, не знал, куда мне Нину пристроить. На улице – уже холодно, а домой я её, понятно, не мог привести.

– Он меня затолкал на какой-то чердак, – пожаловалась Нина.

– Там было тепло, – пояснил Макс. – Так вот, я не знаю, что мне с Ниной делать, а тут ты в школу приходишь зарёванная, и нос – красный, на поллица. И все говорят, что у тебя мама пропала. Причём… Ты извини, Даш, но говорили, что странно так пропала. Улавливаешь? Твоя мама непонятно исчезла, Нина непонятно появилась. Закон физики.

– Чего?! – от удивления Даша вскрикнула с грубой Нининой интонацией.

– Энергия не возникает из ничего и не исчезает в никуда, а может только превращаться из одной формы в другую, – сказал Макс. – Проще говоря, если где-то убыло, то где-то прибыло. Если мы сможем отправить Нину домой, то вернём в наш мир твою маму.

– Ты уверен?

Он пожал плечами:

– Но попытаться в любом случае стоит.

Что Макс наплёл таксисту, который согласился везти за город двух подростков и одного ребёнка, закутанного в большой плащ с ног до головы, так и осталось тайной. Даше Макс дал какую-то бабушкину куртку, которую она накинула на наряд некромантки, поэтому вид у неё теперь был менее подозрительный, чем мог бы.

Удивительно красное солнце, опускающееся за горизонт, становилось всё более зловещим, темнело само и густо заливало чернилами редкие просёлки, попадающиеся по обочине шоссе. В салоне играла тихая музыка, и они молчали, все четверо, включая водителя.

Макс – на переднем сиденье, девочки, отвернувшись друг от друга, пялились в окна сзади. Даша ругала себя за согласие на эту авантюру. Но не иначе, как Макс обладал каким-то непонятным Даше даром. От его разговоров и действий веяло такой уверенностью, что хотелось идти за ним на край света. Наваждение потускнело и стало таять, только когда мальчик замолчал, сосредоточенно уставившись в окно, чтобы не пропустить поворот, в который он свернул на байке в прошлый раз. Тут-то Даша и поняла, что попала в сети его решительного обаяния и так глупо отправилась с ним и жестокой феей Ниной в какое-то совершенно дурацкое путешествие.

В придачу ко всему пошёл дождь. Щётки дворников заелозили со скрипом на ветровом стекле, таксист перестроился, случайно подрезав зелёную «Гранту». Сбросил скорость, снова попытался разогнаться, но впереди шёл медленный прицеп молоковоза, а слева, не давая обогнать его, целая вереница грузовиков.

– Надо было ещё позже выехать, – обернувшись, виновато сказал девочкам Макс. – Глубокой ночью здесь пусто. По крайней мере, тогда совсем никого не было.

Таксист прошипел что-то неразборчивое, заметил просвет слева и обогнал молоковоз. Затем – старую «тойоту». Перестроился в крайний левый ряд, но тут встречный грузовик обдал такси веером грязи. Щётки-дворники размазали слякоть по стеклу, видимость сузилась до мутного светового пятна от фар.

Дождь пошёл сильнее, превратился в настоящий ливень. Дворники судорожно замотались туда-сюда без остановки.

В кармане у Даши задёргался телефон. Она вытащила его, посмотрела: Рита. «Может, уже родила», – подумала Даша и нажала на вызов.

– Даша, Даша! – Мобильник взорвался истеричными криками. – Послушай, ты где?!

Даша только собиралась ответить, как вдруг время превратилось в тягучее, старое, засахарившееся варенье. Дворники остановились на середине лобового стекла, и на мгновение повисло сосредоточенное безмолвие. Затем сразу – и слева, и справа, – в тишину ворвался рёв гудков. Тут же послышался визг тормозов и скрежет железа. И когда меньше всего ожидали, мелькнула молния. Раздался гром. И всё пропало.

– Даша, Даша! – Мобильник одиноко надрывался на заднем сиденье.

Это было жутко – привычный «телефонный» голос, доносящийся из искореженной груды металла. Вокруг сплющенного авто суетились спасатели. Прошло около часа с тех пор, как они приехали, но всё никак не могли достать тела из разбитого такси.

В уже совсем густых сумерках зона оцепления зловеще мигала фонарями на служебных машинах и потусторонне подсвечивалась светоотражающими конусами. Внутри очерченного круга, словно созданного алхимиком для вызова демонов, воцарилась странная тишина. Жизнь продолжалась за оцеплением, тихо и торжественно проезжал мимо караван машин, а за отведенным периметром сам воздух словно сгустился трагедией.

На обочине сидел пожилой таксист с разбитой головой. Ударом его выбросило из машины. Лицо водителя было залито кровью, но он отказывался от помощи. Только сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, не отрывая взгляда от груды скомканного железа.

– Дети… – бормотал он неразборчиво, как в трансе. Собственно, в трансе он и находился: – Там дети… В салоне… Дети… Две девочки и мальчик. Одна – совсем крошечная. В длинном плаще. – Он поднял глаза на уставшую девушку из «Скорой»: – Она была в длинном плаще с капюшоном, я не разглядел её лицо.

Фельдшер продолжала мягко тянуть его за рукав джинсовой куртки, но таксист тут же забыл про неё, устремил взгляд на группу людей около покореженного авто, выискивая подсознательно кого-то сильного, знающего. Того, кто может помочь ему заглушить боль, разрывающую на части. Он с надеждой уставился на невысокого, коренастого человека в форме спасателей. На черной куртке мерцали светло-жёлтые полосы, а от самого мужчины шло ощущение уверенности.

– Дети! – крикнул таксист так громко и отчаянно, что все невольно оглянулись на этот крик. – Там – дети. Две девочки и мальчик!

И только тогда впал в какую-то эмоциональную кому. Словно передал горе тому невысокому, уверенному в себе человеку.

Это был Денис Крамер, старший в прибывшей команде спасателей.

– Смотри. – Андреич, заместитель Крамера, указывал куда-то чуть поверх скрученного металла.

– Вот же… – вырвалось у Дениса.

Выхваченная мерцающими огнями у задней дверцы бывшей машины, среди форменных курток спасателей смутно появлялась и исчезала ненадежная фигура. Тем не менее Крамер определил мужчину – немолодого, седоволосого, в длинной сутане священника. Денис не мог слышать, что именно бормотал человек, кажется, он читал молитвы.

– Кто пустил туда постороннего?! – рявкнул Крамер.

Андреич пожал плечами:

– Ты чего? Кто бы его туда пускал? Я же и говорю: смотри, он неизвестно откуда появился.

– Убери! – сказал Денис. – Пусть потом…

Слово «отпевание» Крамер не хотел произносить, хотя надежды на то, что там, в машине, ещё кто-то живой, у него практически не осталось. Денис работал в спасательном отряде МЧС уже второй десяток лет, и случаи видел всякие. И точно мог сказать – в этой ситуации шансов выжить у тех, кто остался в машине, было ничтожно мало. Но он до сих пор суеверно не мог произнести ни одного слова, намекающего на смерть. По крайней мере, пока врачи официально её не подтвердят.

Андреич ломанулся к автомобилю, где вспышки выхватывали из тьмы странный сюжет. Призрачный священник достал из сутаны какую-то бутылочку, словно готовясь провести обряд. Спасатель остановился изумлённый, ему показалось, что бутылочка в руке странного человека проходит сквозь искорёженное железо, исчезая в недрах пострадавшего авто.

– Уходите! – гаркнул Андреич со всей мочи.

Его крик перекрыл мерный шум, который концентрировался в наполненном трагедией пространстве. Шарканье шагов, скрип профессиональной аппаратуры, негромкие переговоры спасателей.

– Опасно! Уходите!

Он, забыв на секунду, что смятый автомобиль может в любой момент полыхнуть огнём, подскочил совсем близко к странному человеку. Наверное, от дыма, медленно обволакивающего оцепленную площадку, показалось, что сквозь сутану просвечиваются придорожные кусты. Глаза слезились в едких испарениях, облик того, кто напоминал очертаниями священника, размывался.