Еловое печенье для босса (СИ) - Лав Натали - Страница 8

Ну, или как… Всё, что я слышу, это:

— Чем тут так пахнет? — это юрист.

Он — противный. Вот противный — и всё тут!

Пахнет по-прежнему мандаринами, будь они не ладны. Я и не думала, что из-за безобидных фруктов может произойти такая катастрофа.

— Это специальный мандариновый ароматизатор… — говорю заумным голосом, — Для офисов. Из Франции. Жутко дорогой.

— Да? — удивляется руководитель компании-партнёра.

— Да! — еще и подтверждаю только что сочиненную чушь кивком головы.

— Хм… Не слышал о таком…

— Ограниченная серия… — понижаю голос до шепота и мечу испуганный взгляд на дверь, ведущую в директорский кабинет.

Пусть помается, разыскивая ограниченную серию французского ароматизатора для офисов. А то, что будет искать — голову на отсечения даю. Этот мужчина — любитель пускать пыль в глаза.

— У себя? — кивает он на ту же дверь, на которую я только что смотрела.

— Да, конечно. Ждёт вас…

— И как новый босс? — обнажает в улыбке неровные зубы юрист.

— А вы проходите и составите собственное мнение, — ловко выворачиваюсь я.

Еще чего — буду я с ними Христоса обсуждать. Мне, конечно, есть что сказать и про него, и по его поводу. Но это мы с ними сами обсудим. Без свидетелей.

Своим ответом я заслуживаю сразу два неодобрительных взгляда, но моё оружие — всё та же вышеозначенная улыбка.

Поскольку сами господа, видимо, не подозревают, что нужно нажать на ручку двери и потянуть её на себя, мне приходится подняться и сделать это для них, предварительно постучав и услышав: "Войдите".

Христос, кстати, привёл себя в порядок и теперь выглядит как солидный руководитель солидной же компании, а не как Санта Клаус, который гонялся за своей упряжкой оленей. Причём, упряжку, то есть меня, он так и не поймал…

Я приоткрываю для партнеров нашей компании дверь, делаю пригласительный жест рукой, открываю её шире, и они, наконец-то, оказываются внутри, где волна "мандаринового ароматизатора из Франции" буквально сбивает их с ног. Так что юрист начинает кашлять.

Христос — молодец, потому что, как ни в чём не бывало, цепляет самую дружелюбную улыбку из своего арсенала и ровно проговаривает:

— Приветствую! Чай, кофе? Воды? — на последнем слове он выразительно смотрит на юриста, который продолжает кашлять.

Тот, привыкший, что никогда не попадает в просак, начинает краснеть. Его начальник неодобрительно на него поглядывает и прикладывает его по спине пухлой ладонью. Звук при этом получается впечатляющий. С таким, наверное, позвонки ломают.

Зато юрист перестаёт кашлять…

— Чай, — озвучивает пожелания руководитель организации-партнёра, — Зеленый, с тонким ломтиком лимона, полторы чайные ложки сахара. Только ложечки должны быть небольшие…

Взмахиваю ресницами и смотрю на Христоса. Не знала, что я устраивалась на работу в ресторан. Не помню таких запросов при прошлых визитах. Это, что, он перед Христосом выпендривается?

Юрист, откашлявшись, тоже присоединяет к своему начальнику:

— А мне — латте, только чтобы пенка была побольше. И сладкий…

Христос Александрович кивком головы отправляет меня исполнять сиятельные желания. Про то, что нужно лично ему, молчит.

— А вам что принести, Христос Александрович? — как же я обижу любимого руководителя?

Он теперь после салочек пить хочет. Умаялся. И повязку с головы снял…

— Мне черный чай без сахара, — четко формулирует он.

Прежде чем готовить напитки, пытаюсь продышаться? Что ж они бесят так?

Но всё-таки с помощью дыхательной гимнастики мне удаётся подавить в себе порыв напакостить и что-нибудь вытворить с напитками. Я. конечно, могу, фантазия у меня богатая, но ловлю себя на мысли, что это может затруднить задачу Христосу, а ему теперь и так непросто. После Европы. И после встречи со мной. Что-то уже и жалко его становится.

Делаю напитки, стучусь и захожу.

И вот прям меня такая гордость за Христоса берёт! Вот прям настоящий сын своего отца! Надо к нему повнимательней присмотреться — может, зря я ему телефончик не дала? Да и вообще…

— Смена руководства плохо сказывается на репутации организации, — втирает подрядчик.

Христос, не моргнув и глазом, отбивает:

— Репутации нашей организации ничто не может повредить…

Подрядчик слегка оторопело на него смотрит. Христос — в ответ непрошибаемо. Молодчина!

— Срок нашего договора заканчивается 31 декабря, — продолжает гнуть свою линию подрядчик, — Честно говоря, у нас появилось более заманчивое предложение…

И выжидающе смотрит на Христоса в надежде, что тот сейчас бухнется на колени и начнет возле него ползать, умоляя не бросать нашу компанию

Но не тут-то было!

Христос радостно вздыхает:

— Что ж… Всё к лучшему… У нас тоже появилось более выгодное предложение…

Подрядчик немеет. Его юрист давится своим латте. Наверное, всё-таки слишком много сахара положила…

— То есть как?!

Дальше мне делать в кабинете нечего, потому что чашки я расставила, и я с сожалением покидаю поле битвы. В приемной всё с тем же сожалением гляжу на плотно закрытую дверь. Очень хочется узнать, чем закончатся эти переговоры…

Но удерживаю себя на месте. С сегодняшним везением не хватало дверью по уху получить, если вздумаю подслушать.

Минут через сорок наши гости покидают сначала директорский кабинет, затем приёмную.

И о чудо! Даже прощаются без прежнего апломба.

После их ухода минут через пять в приемную заходит Христос, который стаскивает через голову галстук.

— Какие козлы! — ругается он.

— А… Что решили? — за свою организацию я всё же переживаю.

— Я выторговал более выгодные условия, детка, — он как-то быстро оказывается возле моего стола и наклоняется так, что мы оказываемся нос к носу, — Я ведь твой герой?

Глава 10. Взрыв и перемирие

Клара

Взгляд Христоса темнеет и воспламеняется… И воспламеняет меня. И… Я вспоминаю, как мы в клубе целовались. Оно, конечно, было на хмельную голову, но воспоминания впечатляющие. Он — такой сладкий… Интересно, если без алкогольного тумана, то целоваться с Христосом будет также приятно?

Кажется, Христоса Александровича одолевают похожие стремления. Потому что он начинает приближать своё лицо к моему. А я… А что, собственно, я? Христос чертовски привлекательный, я божественно соблазнительна. Почему бы нам не поцеловаться?

Но по какой-то причине, я не знаю, по какой — может быть, целоваться с закрытыми глазами удобней, я смеживаю веки, выпячиваю губы.

И…

— Апппххххчиии!!!!! — раздаётся возле моего лица…

Со звуком разорвавшегося снаряда.

А дальше…

Дальше всё по накатанной.

Я отпрыгиваю назад… Потому что… Ну, потому что — я-то ждала трепетной встречи наших губ, предназначенной соединить объятые любовью сердца…

А тут… Такое впечатление, как будто бумажным пакетом бахнули. Или гранату взорвали. Потому что чихает Христос не просто громко — очень громко. Очень-очень громко!

Как тут не испугаться?

Да к тому же, когда тебе в лицо летит чужая мелкораспыленная слюна…

Я-то рассчитывала с ней уже во рту познакомиться. А не всем лицом.

Короче, от испуга пятой точкой отпрыгиваю назад — сижу же. А кресло уезжает из-под моей пятой точки. Как взбесившаяся лошадь.

И я… Шлепаюсь на пол. Прям на попку.

— Ай-яй-яй! — издаю жалобный вопль.

Вот сейчас очень главного бухгалтера понимаю с её: "Уволюсь к хренам!"

— Клар? — осторожно зовёт меня этот потомок орков, перегибаясь над столом и снова встречаясь со мной нос к носу.

— Еще раз так чихнёшь — я тебя на самокате перееду! — грозно предупреждаю я. И тут же начинаю жаловаться, — Кто так чихает вообще? Я думала, взорвалось что-то!

— Клара, солнышко! Ну, я же не специально! Оно само так получается! Сильно ушиблась? — Христос принимает вид раскаявшегося грешника.

И приходит мне на выручку — помогает подняться с пола. И даже начинает отряхивать мой пострадавший зад.