Учитель. Назад в СССР 6 (СИ) - Буров Дмитрий - Страница 16

Дождавшись, когда ребятня отсмеется, закончил свою мысль:

— Так что, товарищи любознательные туристы, не рекомендую использовать, не выяснив особенностей розжига. Ясно?

— Понятно! — дружно ответили мальчишки, старательно делая вид, что ничего особенно я не рассказал и никого из них вовсе не интересует процесс подключения примуса.

— Вот и хорошо. Так, ребята, сливаем воду из фляжек, на обратном пути в колодце еще наберем.

Я поставил небольшой котелок на стол, семиклассники достали свои баклажки и принялись наполнять посуду. Вскоре примус пыхтел, нагревая воду. Я присел рядом, контролируя процесс. Ванька напрягся, ожидая расспросов, но я не трогал парнишку, давая Малькову насытиться. И только когда заварился чай, ребята успокоились и перестали дергать Ваньку вопросами, чинно уселись на скамеечки, держа в руках походные кружки, я повернулся к парнишке и поинтересовался:

— Ты через задний двор к соседу ушел?

Мальков поперхнулся, заморгал часто-часто, слегка покраснел, отставил кружку, утер рот ладонью и хрипло уточнил:

— А как вы догадались, Егор Александрович?

— Трава примята, — улыбнулся я.

— Так я же по жердям шел, — изумился Ванька и тут же смутился.

«Прекрасно, он еще и шифровался, не просто так уходил», — отметил про себя.

— Ты зачем на соседний двор полез?

— Да я это… Ну, интересно же… А вы сказали, что дальше не пойдем… А я сувенир хотел… — еще больше смутился Мальков.

— Сказали же — это мародерство! — возмутилась Верочка. — Балбес ты, Мальков!

— Сама ты… — вскинулся Ванька, но быстро остыл, заметив, что я на него смотрю.

— Тебе, Верка, не понять. Потому как ты девочка, — поддержал товарища Генка.

— Ой, подумаешь! — фыркнула Лузгина, закатив глаза.

— И вовсе не мародерства. Подумаешь, ржавая ложка… кому она нужна-то. Делов-то… — пожал плечами Иван.

— Покажешь? — тут же попросили ребята.

— Ну… я ее выкинул… — покраснев, признался Мальков. — Ржавая же…

«Похоже, что-то ты все-таки принес из своего импровизированного», — наблюдая за мальчишкой, отметил я.

— Ну, хорошо, Иван нашелся, — вклинился я в разговор. — Можно сказать, выговор от нас получил за самовольный уход, за чтои награждается нарядом на кухне. До конца похода моет посуду после еды за всех.

— Егор Александрович, так нечестно! — возмутился Мальков.

— Уходить, не предупредив товарищей и учителя, тоже нечестно. Ребята переживали. А если бы с тобой что-то случилось? Ногу сломал? Или на лихих людей наткнулся? Мы как бы потом матери твоей в глаза смотрели? — надавил я на совесть пацана.

— Ну… ничего же не случилось… — пробормотал Ванька, прячась за кружкой с чаем.

— Это хорошо, что ничего не произошло. В походе каждый обязан соблюдать определенные правила. Тем более в незнакомом месте, потенциально опасном.

— Да понял я, понял… — пробурчал неразборчиво Мальков.

Додавливая мальчишку, я внимательно наблюдал за реакцией на мои слова, пытаясь понять, отчего Ваня не желает показывать трофей своим товарищам. Выкинул? Сомневаюсь. Или стащил со двора что-то особенное, не ложку ржавую, а нечто, что заставило мальчишку испугаться и лихорадочно решать вопрос: говорить, или не говорить? И хочется, и колется, и страх держит: а вдруг отберут, да еще и накажут.

Вот и решил молчать… не говорить при одноклассниках. Значит, поговорим один на один. Паренек нервничал, но сказать, что сильно испуган, я не мог. И все-таки Ванька время от времени задумчиво на меня поглядывал, когда думал, что я не вижу. Похоже, продолжал решать дилемму.

«Надо помочь парню сделать признание, но наедине», — решил про себя.

Мелочи, из которых складывалась странная картина, заставляли меня быть начеку. Неизвестная опасность холодила позвоночник. Этот холодок еще ни разу не подводил меня в прошлой жизни. Уверен, и в этой мерзнущая спина предупреждает о грядущих проблемах. А вот о каких — выясню у Вани.

— Ну что, товарищи, готовы к играм на воде? — поднимаясь из-за стола, гася примус, поинтересовался у ребят.

— Всегда готовы! — вразнобой загомонили семиклассники.

— Тогда убираем со стола, забираем с собой мусор, пакуемся, и на реку, — велел я.

— А чего тут убирать? Тут же не живет никто. Стряхнули на землю, и все дела, — удивился Витька Заречный.

— Первое правило туриста, знаешь, какое?

— Какое? — нахмурился Витька, смущенно вспоминая.

— В лесу порядок такой: поел — убери за собой!

— Так это ж столовское правило! — возмутился Заречный.

— Это главное правило для любого порядочного человека в любой ситуации. Так что мусор убираем, в газетку заворачиваем и уносим с собой.

— И куда потом? — озадаченно уточнил Ленька Голубев.

— Дома выкинем в мусорный бак, — пояснил я.

— Завоняется в рюкзаке ведь, — поморщила носик Верочка.

— Хорошенько упакуем, и не завоняется.

Тася молча поднялась и принялась собирать на газету, в которую были завернуты пирожки, яичную скорлупу, фантики от конфет, попки от огурцов, консервные банки. Валя посмотрела на все это, выскользнула из-за стола и пошла куда-то вглубь двора.

— Валя, ты куда? — окликнул я девочку.

По обыкновению, Валентина не отреагировала. Я продолжил наблюдать. Девочка подошла к буйно растущему растению с широкими листьями, отломала один и вернулась к столу.

— И зачем нам лист? — озадаченно поинтересовалась Верочка.

— Крошки стряхнуть, — пояснила Валя меланхолично и принялась сметать со всего стола мелкий мусор. — Подставляй газетку, смахну, — попросила Таисию.

Громова с готовностью поднесла кусок бумаги к краю стола, Валентина смахнула туда мелкий мусор. Тася аккуратно свернула газету, затем так же осторожно, чтобы не просыпать, завернула все остатки трапезы и посмотрела на меня.

— И куда это? — спросила девочка.

Эх, все-таки отсутствие пакетов создает определенное неудобство, ну да не беда. Я пошуршал в рюкзаке, вытащил из него еще один газетный лист, поплотнее упаковал мусор, перевязал куском тонкой бечевки.

— Вот теперь порядок, собираем посуду и уходим.

— А помыть? — возмутилась Верочка.

— Помоем на речке, — заверил я.

Мы быстро собрались, пакет с мусором я уложил в рюкзак поверх остальных вещей, чтобы не раздавить. Решил, если будем палить костер на берегу речки, то мелкий мусор сожгу, а консервные банки потащим с собой домой, там и утилизируем. Впрочем, долго рассиживать возле воды я не планировал. Искупнутся, обсохнут и обратно в лагерь. За это время успею выяснить у Малькова, где он на самом деле был и что делал. А главное, что такого парнишка увидел, и почему увиденное не дает ему покоя.

Несколько раз ловил на себе задумчивые взгляды Ваньки, но едва смотрел в его сторону, как пацан отводил глаза, поджимал губы и непроизвольно дергал плечом, словно отгоняя мысли и мое внимание.

— Как говорится, спасибо этому дому, а мы пойдем к своему, — объявил я, когда мы дружной колонной вышли из калитки.

— Так к другому же правильно говорить, — уточнила дотошная Верочка.

— Зачем нам другой, если у нас свой имеется, верно, ребята? — улыбнулся я.

— Верно! — загалдели школьники.

— Ну что, на речку купаться? Или в лагерь?

— На речку! Егор Александрович, вы же обещали! — возмутились семиклассники.

— Так я и не отказываюсь, — заверил ребят. — Но вдруг вы устали, домой хотите, спать, — коварно подначил юных туристов.

— Вот еще! — фыркнул Ленька. — Да мы еще столько же можем пройти! И еще два раза по столько!

— Да! И без привалов! — поддержал товарища Генка Соловьев.

— За себя говори, — возмутился Борька Усатый. — Поход походом, а обед по распорядку! Так дед говорит! Без привалов ноги сотрем, какие из нас тогда туристы?

— Все верно, привал необходим для бодрости духа. Вперед, товарищи! Нас ждет речка!

— Ура-а-а! — дружно крикнули семиклассники, и мы бодрым шагом двинулись в обратный путь.

С каждым шагом напряжение, которое я испытывал с момента, как исчез Ванька Мальков, снижало свой градус. Но все равно я внимательно поглядывал по сторонам. Особенно в тот край, где Верочка видела что-то блестящее. Очень уж этот блеск напомнил мне о бинокле. Кто-то за нами наблюдал? Или просто птица что-то утащила у людей и спрятала на ветвях дерева?