Личный аптекарь императора. Том 8 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 29

— Ну не знаю, — он задумчиво покусал нижнюю губу. — Мы всё же надеемся, что войны не будет, но я передам ваши слова Мирону Андреевичу. Только не знаю, сможет ли он что-то сделать.

Я попрощался и вышел из лаборатории.

— Мирон Андреевич, к вам пришёл Клавдий Тихомирович. Вы сможете его принять? — спросила секретарша, заглянув в кабинет ректора.

— Да, пригласи, — кивнул пожилой мужчина и отложил бумаги, которые читал.

Декан зашёл, пожал руку ректору и опустился на стул.

— У тебя ко мне был какой-то разговор? — Мирон Андреевич взглянул на часы. — У меня есть полчаса, поэтому не тяни. Нас всех-ректоров магических академий вызывают во дворец на разговор. Боюсь, ждут дурные вести.

— Война? — напрягся декан.

— Не знаю. Но очень надеюсь, что нет.

— Ясно, — Клавдий Тихомирович устроился поудобнее, сложил руки на груди и рассказал о том, как студент первого курса Александр Филатов изготовил несколько десятков лекарственных средств, используя для активации и превращения в нужную форму лишь собственную энергию.

— Этого не может быть, — твёрдо сказал ректор.

— Может. Он это делал на моих глазах.

— Хм, значит, он хочет попасть на границу?

— Да.

— Зачем ему это? На границе стоят боевые маги, ему там не место… Я сегодня кроме всего прочего встречаюсь с военным министром, поэтому поговорю с ним. Кстати, раз уж речь зашла о Филатове, то я выяснил, что значит чёрный цвет его кристалла. Ты очень удивишься, — загадочно улыбнувшись он, посмотрел на декана.

— Я весь во внимании, — кивнул Клавдий Тихомирович и подался вперёд.

Глава 15

Ректор Мирон Андреевич выдержал паузу, глядя на заинтересованного декана, и продолжил:

— Предположений было много. Кое-кто из тех, с кем я советовался, высказал предположение, что чёрный цвет кристалла может означать ведьминскую магию. Но по моей просьбе кристалл испытали на ведьмаке, и он показал сиреневый цвет.

— На ведьмаке? Где вы взяли ведьмака? — удивился Клавдий Тихомирович.

— Неважно, — махнул рукой ректор. — Какой-то османский. Так вот, цвет ведьминской магии — сиреневый с коричневым отливом, а никак не чёрный. Понимаешь?

— Да, понимаю. Но я никогда и не думал, что Александр Филатов может иметь отношение к ведьмакам. Я всегда говорил, что Филатовы — уважаемый род.

— И ты был прав, Клавдий, — улыбнулся ректор. — Тогда я начал копать дальше и выяснил, что в Самарской магической академии почти тридцать лет назад был подобный случай. Только там кристалл окрасился не в черный цвет, а в серый.

— Что же это значило?

— Студент, которого проверяли, приехал с Кавказа и имел отношение к жрецам. Один из его предков был жрецом-флорисантом.

— Неужели? — у декана загорелись глаза. — А ведь Саша смог определить, что входит в состав Экстрактум Витае Вегеталис, который хранится в закрытой секции. Получается, что он тоже потомок жрецов-флорисантов?

— Да. И судя по тому, что кристалл был в своём максимальном цвете, потенциал у него просто огромен, — Мирон Андреевич с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Это многое объясняет, — Клавдий Тихомирович задумчиво помял подбородок, затем поднял палец вверх и воскликнул. — Это всё объясняет! Вот откуда у Филатова такие познания. А ещё он постоянно твердит про эфир, якобы исходящий от всего живого. Он на самом деле воспринимает всё по-другому. Это же… Мне надо поговорить с его родителями, — он поднялся со стула и торопливо двинулся к двери. — Они же должны знать, что в их роду были жрецы-флорисанты. А если они этого не знают, то я им об этом скажу.

Уже открыв дверь, он остановился и, повернувшись к ректору, проговорил:

— Не забудьте о просьбе Саши. Вероятно, он прав и должен находиться на границе, если начнутся боевые действия.

— Ты думаешь, мы можем предпринимать такие шаги в обход дозволения его родных? — с сомнением спросил Мирон Андреевич.

— Александр Филатов совершеннолетний и сам несёт ответственность за свою жизнь. Мы со своей стороны должны его поддерживать и направлять. Я не говорю, что надо бросать его в пекло, но он должен быть где-то поблизости, чтобы успеть принять меры.

— Знаешь, я пока ничего никому не буду говорить. Посмотрим, как он покажет себя на турнире.

Декан остановился, поразмыслил и кивнул.

— Да, это будет правильно.

Как только я вернулся домой, мне позвонила Лида и попросила приехать к ним на ужин. Сказала, что у них будет гость, которого я буду рад видеть. Что за гость такой? Неужели князь Савельев приехал и решил остановиться в особняке Филатовых?

— Ты можешь по пути заехать в нашу лавку и взять ему на подарок несколько сборов? — спросила Лида. — И пусть Кира упакует в подарочный пакет.

— Хорошо. Но мне по пути вторая лавка.

— Нет, заезжай к Кире, — с нажимом проговорила матушка. — Она недавно жаловалась, что давно тебя не видела, а сам ты ей не звонишь. У неё на прошлой неделе бабушка умерла, нужно её подбодрить.

— Ладно, заеду, — согласился я, хотя очень не хотел этого делать.

Девушка ко мне не безразлична, и не хочется давать ей ложную надежду.

Когда вышел из дома, первым делом огляделся и глубоко вздохнул. Никак не мог избавиться от чувства, что колдун где-то поблизости. Но того отвратительного сладкого эфира не ощущалось, поэтому я выдохнул и сел в машину.

Кира чуть не упала со стремянки, когда увидела меня в дверях. Она как раз расставляла красивые жестяные банки с ароматным чаем на верхнюю полку.

— Саша? Но Лидии Павловны здесь нет, — пролепетала она.

— Знаю, мать попросила привезти несколько упаковок сборов в подарок гостю.

— А-а-а, ясно, — почему-то приуныла она и, спустившись с лестницы, подошла к стеклянной витрине. — Что конкретно нужно? Общеукрепляющий или от болезней?

— Давай общеукрепляющий.

Пока девушка упаковывала три витаминных сбора, я осторожно спросил:

— Мать сказала, что у тебя бабушка умерла. Та самая, с которой ты в лес ходила, когда кристалл нашла?

— Да, она, — печально вздохнула она.

— Болела?

— Нет, просто старенькая была, — пожала Кира плечами. — Вечером поужинала своими любимыми груздями с чесноком и сметаной, а утром не проснулась.

М-да, не самая лучшая еда для старушки, тем более на ночь. Возможно, дело в поджелудочной железе, но я не стал делиться своими предположениями с девушкой. Пусть думает, что старушка безболезненно ушла на тот свет.

— Сочувствую. Ты ездила на похороны?

— Да. Но вечером уже вернулась. Не хотелось там оставаться. Мне здесь лучше, — она протянула сверток, перевязанный синей лентой с позолоченными полосками. — Держи. Надеюсь, вашему гостю понравится.

— Можешь не сомневаться, — улыбнулся я, забрал свёрток и сам не знаю почему, добавил. — Если хочешь, можешь звонить мне. Мы же договорились, что будем друзьями.

— Спасибо, — зарделась она. — А мы можем сходить в кино или в кафе? Иногда так хочется, но у меня пока здесь нет друзей, кроме работников лавки, а вместе мы на выходном не бываем.

— Конечно, — кивнул я и открыл дверь. — До встречи.

— До встречи, Саша! — вслед выкрикнула она.

М-да, видно, до сих пор не остыла. Ну ничего, это пройдёт. А если нет, то я могу приготовить отворотное зелье.

В гостях у нас был мой декан Клавдий Тихомирович. К тому времени, когда добрался до дома, они с дедом и Димой уже изрядно выпили и теперь раскрасневшиеся и веселенькие травили байки.

— … потом мы целый год продавали микстуры от кашля, на котором крупными буквами было написано «Пузырчатые вечеринки для всех простуженных», — закончил рассказ Клавдий Тихомирович и весело рассмеялся. Остальные поддержали его. — А вот и наша гордость!

Он ткнул в мою сторону пальцем и подмигнул.

— Добрый вечер, — поздоровался я и отдал свёрток Лиде. Она сказала несколько приятных слов и вручила его декану. Тот жарко поблагодарил и поцеловал ей руку. Я сел за стол и подтянул к себе блюдо с остатками жареной рыбы.