Загадка иммунитета. Механизм развития аутоиммунных заболеваний и доступные способы остановить этот п - Касс Анита - Страница 9

Сегодня нам известно, что во время беременности производство кортизола в организме постепенно увеличивается. Ближе к родам уровень кортизола становится в два-три раза выше, чем до беременности. После родов его уровень снова снижается. Колебания в выработке кортизола и служат одной из причин, по которым женщины с ревматоидным артритом лучше себя чувствуют во время беременности, но не объясняют, почему болезнь может развиться сразу после родов.

Я восхищаюсь Хенчем – врачом, очень серьезно относившимся к своим пациентам. Их истории в конечном итоге привели к революционному открытию. Страдания, с которыми Хенч сталкивался каждый день, стали движущей силой, мотивировавшей его более 20 лет. Конечно, не было никакой гарантии, что он добьется успеха: его исследования были похожи на поиск жемчужины в устрицах. Даже после многолетних поисков находили ее лишь немногие.

Я была уверена, что Хенч на правильном пути. Гормоны – это часть ключа к пониманию ревматоидного артрита. Меня, как и Хенча, мотивировало желание улучшить состояние пациентов и подарить им облегчение, которого оказалась лишена моя мама. Я поняла, с чего следует начать поиск. Возможно, мне требовалось переключиться с гормонов стресса, производимых надпочечниками, на систему, благодаря которой человечество не вымирает. Возможно ли, что ответ кроется в половых гормонах?

Олимпиада

Если половые гормоны играют главную роль в развитии ревматоидного артрита, какой же из них самый важный? Когда я каждый день ходила по коридорам ревматологического отделения, этот вопрос беспокоил меня, словно раздражающий зуд. В свободное время я сидела в библиотеке и читала научные статьи, а затем возвращалась в больницу и просила доктора Бакнелла ответить на мои вопросы.

Войдя однажды утром в здание университета, я остановилась перед доской объявлений в холле. Обычно на ней не было ничего интересного, но теперь внимание привлекал яркий плакат с рекламой студенческой исследовательской олимпиады по ревматологии.

Вернувшись в больницу, я сразу разыскала доктора Бакнелла и спросила, можно ли мне принять участие в олимпиаде. Он, как всегда, с энтузиазмом кивнул.

Весь последний год я посвящала большую часть свободного времени исследованию гормонов и ревматоидного артрита. Я видела только один способ приблизиться к ответам на свои вопросы: изучить все половые гормоны и определить их влияние на иммунную систему.

В глубине души меня терзали сомнения. Могу ли я придумывать оригинальные идеи и конкурировать с другими молодыми учеными? Есть ли у меня навыки, необходимые, чтобы стать исследователем? Мне было всего 22, и я еще училась. Я хотела принять участие в олимпиаде, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое для успеха.

Самый важный мужской половой гормон – это тестостерон, а женский – эстроген. У мужчин тестостерон вырабатывается в яичках, а у женщин эстроген – в яичниках[4]. Эти два гормона определяют, в каком направлении будет развиваться организм: мужском или женском. Если женщине регулярно давать тестостерон, у нее увеличится мышечная масса и начнут активно расти волосы на теле.

В первую очередь мое внимание привлек эстроген. Его выработка увеличивается во время беременности, то есть как раз в то время, когда пациентки чувствуют себя лучше. После родов уровень эстрогена снижается, как и после менопаузы. Именно в эти периоды у женщин часто развивается ревматоидный артрит. Несколько пациенток сказали мне, что заболели после того, как начали принимать препараты, подавляющие выработку эстрогена, – обычно их назначают женщинам, больным раком груди.

В то же время я заинтересовалась одним из наиболее распространенных генетических заболеваний – синдромом Шерешевского – Тёрнера[5]. Это врожденное заболевание, поражающее одну из 2500 девочек, которым не хватает одной из половых хромосом, содержащих генетический материал. В норме у нас есть две половые хромосомы: у женщин это хромосомы ХХ, а у мужчин ХY. Именно Y-хромосома делает мужчин мужчинами.

Девочкам с синдромом Шерешевского – Тёрнера не хватает одной из двух Х-хромосом, что, помимо прочего, приводит к недостатку эстрогена[6]. Несколько исследований показали, что по мере взросления у таких девочек повышается вероятность развития аутоиммунных заболеваний. Это был еще один ключ к разгадке тайны о связи эстрогена и аутоиммунных заболеваний. В тот момент я подумала, что эстроген может оказаться важнейшим гормоном. Многие гормоны взаимодействуют с иммунной системой, поэтому пришлось смотреть на них в контексте. Я изучила научные статьи, желая узнать, что исследователям уже известно. В течение нескольких следующих недель я систематизировала влияние ряда гормонов на иммунную систему. Поразительно, но до меня этого никто не делал.

Наконец настал день, когда я представила результаты своей работы жюри олимпиады. Я стояла в лекционном зале перед множеством именитых профессоров, которые пристально смотрели на меня. К своему большому удивлению, я стала победительницей. Конечно, призовые 250 фунтов стерлингов пригодились бедной студентке, но самое важное – победа в конкурсе подарила мне уверенность.

Возможно, у меня действительно было все необходимое для того, чтобы стать исследователем.

Решение

Моя колыбельная превратилась в приглушенное мычание. Наша годовалая дочь засыпала в своей кроватке. Я выглянула из окна – на улице смеркалось. С момента победы в олимпиаде у меня в голове постоянно роились мысли. Мне хотелось большего. Через прутья кроватки я увидела, что дочка заснула. Я встала, погладила ее по голове и вышла в гостиную. Мы с Робином снимали чудесную квартиру в Вэппинг Док в эксклюзивном кирпичном здании рядом с ливерпульским портом, правда, ее обстановка не соответствовала красивому фасаду дома: вокруг обеденного стола стояли садовые стулья, а мусорное ведро было заполнено коробочками из-под готовой еды. Я считала, что у нас самая красивая квартира среди наших знакомых студентов, несмотря на то что ее интерьер был не таким, как в журналах. Мне было все равно, что подумают другие люди.

Робин лежал в постели. Я вошла в спальню и легла рядом.

– О чем ты думаешь? – спросил он меня. По моему виду было понятно, что у меня в голове роятся мысли.

– Мне нужно продолжить этим заниматься, – сказала я. – Со времени олимпиады я думала о том, чтобы исследовать, как различные гормоны влияют на иммунную систему при ревматоидном артрите. Наверное, есть способ выяснить наверняка, играют ли какие-то гормоны особенно важную роль.

Робин сел в постели и оживленно стал подкидывать идеи. Его энтузиазм был заразителен. Он серьезно отнесся к моим размышлениям.

– Это гениальная идея, – сказал он, а потом пошутил, что, если я добьюсь успеха, он будет всем рассказывать, что изначально это было его предложение.

Конечно, были и камни преткновения. Уже тогда я подозревала, что такой проект может уничтожить мою карьеру. Исследование гормонов и ревматоидного артрита не принесло бы мне высокого статуса в медицинском мире. За исключением бунтарского периода в подростковом возрасте я всегда была отличницей. Я представляла будущее, наполненное успехом, и блестящую карьеру. Могла ли я позволить себе заниматься этим? Я понимала, что это будет похоже на поиск иголки в стоге сена: шансы на успех были ничтожно малы.

– Если это твоя мечта, ты должна следовать ей, – сказал Робин. – Я знаю, ты справишься.