Книжные хроники Анимант Крамб - Рина Лин - Страница 67

Но она не разозлилась. Напротив. Ее глаза сузились, рот скривился в дерзкой усмешке, и она хихикнула про себя.

– Мисс Брэндон-Уелдерсон будет тебя ненавидеть! – прыснула она, выделив при этом каждое слово. Она даже не стала мне отвечать, просто знала, что права, и я тоже не стала с ней спорить. – Кто знает об этом? – спросила она, нервно ерзая на стуле так, что ткань ее подъюбника все время шелестела.

– Вообще никто! И ты должна поклясться, что никому не расскажешь, – напористо потребовала я, и она покорно подняла руки.

– Мой рот на замке, – пообещала она, откинувшись на спинку стула. – На самом деле я должна была догадаться раньше, – заявила она, покачав головой, и я была более чем раздражена.

– Откуда ты могла узнать? – дерзко спросила я, потому что не поверила ей.

– Ох, Ани, – вздохнула Элиза и заговорщически улыбнулась мне. – Я видела, как он смотрел на тебя после того вальса. И, поверь мне, этот взгляд растопил бы любое сердце.

Глава тридцатая, в которой я руководствовалась гневом

Я потратила все обеденное время на то, чтобы убедить Элизу, что мистер Рид до сих пор не отвечал на мои чувства взаимностью.

Так как она уже начала придумывать в голове истории, которые сделали бы честь любому дешевому роману.

И мне пришлось сдержать себя, чтобы не сделать то же самое. Построенные надежды было сложно разрушить, и мне не хотелось навязывать мистеру Риду чувства, о которых я, собственно, ничего не знала.

Конечно, я могла признаться себе, что его отношение ко мне изменилось. Он стал вежливее и внимательнее, он стремился обсудить что-либо и даже ценил мое общество. Все вещи, которых не было в начале нашего знакомства.

Но все это могло также быть просто признаком улучшения рабочих отношений.

Элиза только посмеялась надо мной и моей оборонительной позицией, и я умолчала, что была в квартире мистера Рида. Она бы увидела в этом нечто большее, а вся эта ситуация и так уже была достаточно неловкой для меня.

При этом я скорее ожидала, что ей это не понравится. В конце концов, прежде она так же была настроена против мистера Бойля. Однако, когда я спросила ее об этом, она только пожала плечами, заявив, что мистер Бойль был настоящим занудой и что она никогда бы не оставила меня с ним.

В конце Элиза вернула мне книги, которые брала у меня из библиотеки, и поблагодарила меня за них раз сто, мы попрощались коротким объятием, инициатором которого в этот раз была она.

Мы разошлись в разные стороны, и я старалась не думать о мистере Риде и о том, что могли значить для меня слова Элизы. Это были совершенно бесполезные мысли, которые ни к чему не привели, запутали меня и еще больше затуманили мое сознание.

Пока я не выяснила секрет мистера Рида, все могло измениться.

Я, взяв в руки книги о спорных прецедентах и о гражданских правах в южной Англии, поплелась по неприятной погоде обратно в библиотеку.

После того как я зашла в здание, я быстро прошла за кафедру в вестибюле, чтобы вычеркнуть книги Элизы из поддельной карты и поставить оба тома на места, прежде чем я сняла пальто.

Когда я снова вернулась к кафедре, там уже стоял Оскар и, дружелюбно улыбаясь мне, протянул две стопки писем.

– Ох, спасибо, – произнесла я, положила одну на другую и начала их просматривать, направляясь к лестнице. Среди них было несколько писем от разных авторов, записка от профессора, чье имя я часто встречала на письмах мистера Рида, и официальное письмо от декана, которое мне очень хотелось открыть. Но я сдержала себя и посмотрела на следующие письма.

По-простому сложенная записка, на которой стояло мое имя. Удивленно приподняв брови, я начала подниматься по лестнице. Записка от Генри, в которой он приглашал меня на обед в субботу, чтобы отпраздновать со мной особую встречу. Я почувствовала, как радость разливается в моей груди, потому что это значило, что он планировал представить меня своей возлюбленной, и я не смогла сдержать усмешки.

Впрочем, я тут же опомнилась, когда обратила внимание на следующее письмо, мелькнувшее за запиской.

Бумага была белой и плотной, я остановилась на лестнице, когда прочитала на ней свое имя. Торопливо перевернув конверт, я обнаружила на обратной стороне инициалы. Ш. К., украшенные красной розой.

Письмо было от моей матери!

Я работала уже три недели в библиотеке и не получила ни одного письма, а сегодня у меня их было целых два.

Изумленная, я поднялась по последним ступенькам, понимая, почему Оскар дал мне две стопки писем. Одна из них предназначалась мне.

Я не решилась так просто вскрыть письмо матери, сунула его в карман вместе с запиской Генри и начала расстегивать пуговицы пальто одной рукой.

Однако я не дошла до комнаты отдыха, чтобы снять его там, так как странное зрелище отвлекло меня. Через открытую дверь кабинета мистера Рида я увидела синюю ленту, и мой взгляд остановился на устрашающих размеров помпезно украшенной корзине с фруктами, стоявшей на его столе.

Библиотекарь стоял напротив, прислонившись к стене и сложив на груди руки, он мрачно смотрел поверх очков на чудовище из синих шелковых лент и ярко-красных яблок, словно пытаясь заставить дар пылать исключительно силой своей ярости.

Я должна была отвернуться и повесить пальто, но мое врожденное любопытство заставило меня что-то сказать.

– Что это? – вырвалось из моих уст, и мистер Рид обратил свое внимание на меня.

– Это подарок, который должны были передать лично мне. От почтенной мисс Францин Брэндон-Уелдерсон к моему скорейшему выздоровлению. – Он выплюнул эти слова, как будто они горчили на языке.

«Если бы я только прошла мимо», – сказала я себе и сразу почувствовала образовавшийся в животе комок.

– Вы сказали ей, что я болен? – прямо спросил мистер Рид, и я отпрянула от его дикого взгляда.

Как я и догадывалась, теперь я навлекла на себя его гнев.

Я вздохнула и вошла в его кабинет.

– Мне нужно было что-то сказать ей. Бедная женщина приходит сюда уже шестую неделю и ни разу не встретила вас. – Я попыталась объяснить, чувствуя, как в комнате медленно нарастает напряжение.

Мистер Рид на самом деле был зол из-за этого, и я не понимала, как себя вести. Я не сознавала своей вины, потому что, в конце концов, это не было секретом. Но я все равно не чувствовала себя комфортно.

– Бедная женщина?! Я вас умоляю, – усмехнулся мистер Рид, и его взгляд вернулся к корзине с фруктами. – Она трудный, громкий и наглый человек.

Я застыла, держа письма, и испуганно смотрела на мистера Рида. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил так о ком-то. Конечно, он никогда действительно тщательно не выбирал слова, но таких оскорблений он до сих пор не выдавал.

– Она не встречает меня, потому что я по возможности избегаю встреч с ней, – добавил мистер Рид, и, хотя я тоже не считала Брэндон-Уелдерсон желанной компанией, мне стало ее жаль.

Она старалась и была богата, было несправедливо не дать ей шанса изложить свою просьбу.

– Не проще ли было выслушать, что она скажет, и тогда избавиться от нее? – спросила я, стараясь не примерять его защитную позицию на себя. Его гнев тяготил мою душу, но я тоже не позволила так легко себя спугнуть.

Мистер Рид оттолкнулся от стены, сделал два шага к письменному столу только для того, чтобы развернуться и снова вернуться на свое место у стены.

– Я думаю, – сказал он, – нет, я знаю, что и тогда не избавлюсь от нее. И она не скажет мне ничего нового, – фыркнул он и снова прислонился спиной к стене.

Он был беспокойным и раздраженным, и мне пришлось задаться вопросом, что такого сделала мисс Брэндон-Уелдерсон, что мистер Рид так гневно отзывался о ней.

Он не часто был любезен с окружающими, но он никогда не был таким агрессивным.

– Она хочет обсудить открытие библиотеки для женщин из ее университета, – объяснил мистер Рид, снимая очки и прижимая большой и указательный пальцы к переносице. – Хотя она должна хорошо знать, что подобное не в моих силах.