Книжные хроники Анимант Крамб - Рина Лин - Страница 13

Я не остановилась, чтобы понаблюдать за ним, у меня было полно работы. И только потому, что это еще не стало для меня рутиной, а я обладала склонностью к основательности, этому надменному человеку совсем не нужно было высмеивать меня.

Я подбежала к стойке с газетами, вынула все ежедневные издания и потянула за завинчивающуюся крышку деревянных зажимов. Газеты были зажаты так крепко, что после третьего у меня заболели пальцы, но я держалась, стараясь не обращать на это внимания, и складывала газеты рядом с собой на табуретке, стоявшей у стены.

После того как я почти закончила, в библиотеку вошел маленький мальчик. Ему было около десяти, на нем была слишком большая куртка, а шапка на голове постоянно сползала на глаза. Под мышкой он держал стопку газет и бежал прямо к кафедре. С глухим стуком бумага приземлилась на стол. Я подошла к нему, и, когда он снял шапку, его взгляд устремился в мою сторону. Рыжие волосы торчали во все стороны, щеки покраснели от холода, а миллионы мелких веснушек украшали лицо.

– Доброе утро, – тихо поздоровалась я и вытащила мешочек из кармана.

– Утро, – буркнул мальчик и невозмутимо осмотрел меня сверху донизу. – А вы шикарная крошка, – сказал он тоном моряка и самодовольно подмигнул мне одним глазом.

Я задержала дыхание.

Хорошо, что мой гнев на мистера Рида был еще совсем свежим, и я не стеснялась демонстрировать этот гнев по отношению к немытому, заносчивому и слишком смелому уличному мальчишке.

– Во-первых, меня зовут мисс Крамб, – резко вырвалось у меня изо рта, и у мальчика пропала улыбка. – Во-вторых, в следующий раз ты не будешь таким грубым и бессовестным. Поэтому, если тебе когда-нибудь снова придет в голову глупая идея назвать меня крошкой, я вытащу тебя отсюда за ухо и позабочусь о том, чтобы для твоей работы нашли другого, более вежливого мальчика.

Его лицо потеряло всякий цвет, а глаза, которые только что так откровенно смотрели на меня, опустились на носки потертых ботинок.

– Ты меня понял? – потребовала я ответа и с удовлетворением заметила, как он нервно мнет пальцами шапку.

– Да, мэм, – раздался его робкий голос, и я глубоко вздохнула, прежде чем открыть шелковый мешочек и вынуть два шиллинга.

– Мистер Рид сказал, что тебе полагается два шиллинга, – сказала я ему, и он медленно кивнул. Я протянула ему монеты, он нерешительно взял их и положил в карман куртки.

– Спасибо, мэм, – пробормотал он и затем кашлянул. Его взгляд блуждал вокруг, потому что он не знал, куда смотреть, а потом глубоко вдохнул. – Я могу идти? – поинтересовался мальчик, и я была поражена собой.

Я никогда не имела дел с детьми. Только когда я сама была маленькой, потом они перестали меня интересовать и только раздражали.

Поэтому я не думала, что смогу добиться от кого-то из них уважения.

Моя мама часто называла мои темные юбки одеждой гувернантки. Возможно, она не была так уж неправа.

– Да, после того, как поклонишься и пожелаешь мне хорошего дня, как необходимо делать в присутствии дамы, – указала я, думая, не слишком ли многого я от него хочу. Но скорее всего он больше нигде не услышал бы этого, а капелька хороших манер еще никому не повредила.

Мальчик выполнил мои указания, неуклюже поклонился, словно делал это впервые в жизни, тихо пожелал хорошего дня и убежал так быстро, что его шаги неприятным эхом разнеслись по всему вестибюлю.

Теперь мне стало лучше. Я дала выход гневу, почувствовала облегчение и была в полной боевой готовности. Теперь мне оставалось только поддерживать это состояние.

Воодушевленная, я взяла газеты с кафедры стараясь не испортить манжеты своей кремовой блузки черной типографской краской.

– Да уж, – раздался низкий голос, и у меня получилось не вздрогнуть, хотя мое сердце сделало кульбит. – Не хотел бы я быть вашим учеником, мисс Крамб, – слегка укоризненно произнес мистер Рид, и я тут же повернулась к нему.

Я не выглядела особенно элегантно со стопкой бумаг в руке, но, по крайней мере, мне сразу пришло в голову то, что я могла бы ответить ему.

– Жаль, вашим манерам это необходимо, – резко отозвалась я, окинула его коротким, суровым взглядом, вежливо сделала реверанс, а затем оставила его стоять вместе с книгами, которые он положил на кафедру.

Похоже, он не смог быстро придумать ничего подходящего и поэтому просто удивленно смотрел на меня, а я в теперь уже хорошем настроении начала вставлять новые газеты в деревянные зажимы.

Теперь, когда я была полна энергии, я поставила новые газеты на стойку и схватила старые, чтобы отнести их в архив.

Иногда стоит сказать что-то в ответ, а не подавлять гнев все время, потому что теперь я была практически на седьмом небе.

Однако мое приподнятое настроение очень быстро улетучилось, когда я спустилась по каменным ступеням в архив. Я держала перед собой фонарь на крючке, и тем не менее стены, казалось, поглощали свет, превращая его в мрачные, танцующие тени.

Лестница закончилась так резко, что я чуть не упала, ожидая следующей ступеньки. Было отвратительно – стоять в полумраке с колотящимся от страха сердцем и не слышать никакого другого звука, кроме собственного дыхания.

Я прокашлялась, выпрямилась и подняла фонарь повыше. Дверная арка передо мной вела в широкий подвал, и я медленно пошла вперед, прижимая старые газеты к груди, в постоянной надежде никого здесь не встретить. Если кто-то выйдет из тени, мое сердце не выдержит.

Призрачный сквозняк качнул мою юбку, погладил меня по щеке, и я испуганно взвизгнула, хотя ничего не увидела.

Я почувствовала желание перекреститься, чтобы защититься от злых духов, хотя я была женщиной науки и совершенно не верила в них. К сожалению, руки были заняты, и я заставила себя шагнуть дальше, прямиком в темную комнату.

«Не будь такой трусихой», – уговаривала я себя, не осмеливаясь при этом издать хоть звук.

Я попыталась держать фонарь подальше от себя, чтобы лучше видеть, как свет вдруг преломился в гладком предмете, и на мгновение показалось огромное пространство, заполненное шкафами, которое тут же снова погрузилось в ничто, когда я отвела назад руку.

Что это было?

Медленно я вновь вытянула перед собой фонарь. Рядом со мной у стены стоял столик с зеркалом, похожий на туалетный столик, в центре которого стоял фонарь. Я взяла его, и на его место поставила фонарь, с которым пришла. Тут же весь подвал осветился тусклым светом.

Напротив моего фонаря на стене висело еще одно зеркало, отражающее свет, а напротив него еще одно. И так до дальнего угла архива. От зеркала к зеркалу комната освещалась лишь одним фонарем.

Я одновременно была очарована и потрясена, но, к сожалению, это необыкновенное открытие не избавило меня от гнетущего чувства, которое я испытывала в этих стенах.

Здесь был легкий сквозняк, но воздух был настолько сухим, что в скором времени мне стало трудно глотать.

Я оставила фонарь на столе и медленно прошла дальше по комнате. Шкафы стояли вплотную в длинных коридорах, и все они были помечены металлическими табличками.

Шкаф для газет был ближе к концу. Открыв его, я нашла несколько ящиков, по одному для каждого газетного издательства. Я поспешила найти нужные ящики, чтобы сложить в стопку бумаги и снова закрыть шкаф.

Я испуганно вздрогнула, заметив уголком глаза какое-то движение, отпрянула назад и наткнулась спиной на один из шкафов, в котором что-то громко задребезжало. Мое сердце так сильно билось о ребра, что мне стало больно. Но прошло всего мгновение, прежде чем я поняла, что испугалась собственного отражения, призрачно мерцающего в зеркале.

Отсюда нужно уходить. И быстро. Торопливыми шагами я побежала в коридор обратно к своему фонарю, который освещал мне путь к лестнице. Неуклюже я взяла его со стола, и тут же позади меня все снова погрузилось в темноту.

Противные мурашки бежали по всему телу, а я бежала вверх по ступенькам лестницы так быстро, как позволяла моя юбка, стараясь не думать о тенях снизу, которые, казалось, тянулись ко мне.