Регрессор в СССР. Цикл (СИ) - Арх Максим - Страница 238

— Сказал, что?

— Он сказал, что из нас с тобой выйдет получится хорошая пара.

— Он так сказал?

— Да.

— Честное комсомольское?

— Да.

— Правда, правда?

— Да.

— Ах вот он какой?! Ну ладно, я ему устрою! — зло произнесла Юля, а затем секунду помедлив, посмотрела Севе в глаза, зажмурилась и плотно сжав губы подставила их для поцелуя.

Савелий растерялся от таких неожиданных, но крайне приятных действий невесты, однако быстро взял себя в руки и так же, как и она, сильно сжав свои губы и вытянув их «трубочкой», зажмурился и аккуратно дотронулся своими губами до её нежных и сладостных губ.

Так, целуясь, с плотно сжатыми ртами они и стояли, наслаждаясь первым «взрослым» поцелуем на берегу быстрой горной реки Арпа.

Кино студия «Арменфильм». Саша.

В семь часов вечера, я предложил заслать кого-нибудь в ресторан и закупиться там едой на всю ночь. Достал из кармана сто пятьдесят рублей и протянул их Гургену.

— Кто пойдёт за «клинск…»? — начал было я, но осёкся на полуслове вспомнив навязчивую рекламу из светлого, но уже маловероятного, будущего.

— За чем? — не понял киномонтажёр.

— Это я про кофе, ибо алкоголь сегодня мы не пьём, а то «намонтируем» тут такого, от чего даже слепые начнут ходить, а глухие видеть, — тут же поправился главнокомандующий и добавил: — Нам нужно очень, очень много кофе и не менее много еды.

— Да за такие деньги пол ресторана можно купить и гору кофе, — увидев сумму сказал коллега и прокашлялся. — Сейчас найдём кто в ресторан сходит.

Гурген позвал какого-то парнишку лет двадцати, который работал на студии и переговорил с ним на армянском языке. Тот кивнул, и мой киномонтажёр передал парню деньги. «Курьер» ещё раз кивнул, что-то уточнил и ушёл.

Через сорок минут молодой человек вернулся, держа в руках три сумки с продуктами. Получив за свои хождения бутылку вина, обрадовался, попрощался и ушёл. Мы же решили сделать небольшой пятнадцатиминутный перерыв на ужин.

Следующий «ланч» у нас был в четыре часа утра, и потом, без перекуров и перерывов мы вновь пустились «во все тяжкие».

В шесть утра художественная картина «Человек земли» была смонтирована, и мы сразу же приступили к её полному просмотру.

В семь двадцать я констатировал, что фильм получился такой, каким я и хотел его видеть. Так как на монтаж клипа у нас уже не было сил, то решили это дело перенести, на завтра, потому как сегодня днём я должен был улетать в Москву. Под будущее титры, наложили песню «Зверь», которая была записана мной у костра. Звук был так себе, но как основа, в принципе подходил. В дальнейшем я собирался записать «Зверя» на студии и если наш клип, про полковника которого никто не ждёт, не пройдёт по каким-то причинам цензуру, то в конце фильма, когда пойдут титры, будет звучать именно эта песня.

Поинтересовался у Гурген, получал ли тот команду, чтобы сделать к фильму титры и наложить в начале название картины?

Тот ответил утвердительно, но объяснил, что нужно будет пригласит человека, который эти титры нарисует. Я поинтересовался, нужно ли за это платить, и получил ожидаемый ответ, в том смысле, что за всё заплачено. Я обрадовался этому факту и передал Гургену напечатанный текст с фамилиями и именами актёров и всей съёмочной группы.

Выпив по кофе на посошок, поблагодарил напарника за работу, пожали друг другу руки, попрощались и я, поймав на улице «бамбилу» уехал в гостиницу отсыпаться.

Вылет у меня был в четыре часа дня, поэтому хотя бы до пол второго нужно было поспать.

Итак, фильм был практически готов, а это значит, что очередной шаг к моей цели был сделан. К сожалению, осознать всю монументальность и величие момента в полной мере я в данный момент не смог, потому что как только зашёл в свой номер, то от усталости без чувств рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Чуть раннее.

Москва. Квартира. Щёлоков.

«Ёлки палки, но не может же быть всё настолько плохо. Ну не могут же быть все вокруг ворами и дураками. Ведь должен же быть хоть кто-нибудь на самом верху хоть немного адекватный. Неужели тут вокруг все такие?!» — в негодовании думал Николай Анисимович держась одной рукой за сердце, а в другой листки бумаги, которые были озаглавлены так: Московская торговая мафия и её руководитель — Первый секретарь Московского горкома КПСС, депутат Совета Союза Верховного Совета СССР, депутат Верховного Совета РСФСР Гришин В. В.

«По некоторым источником всеми денежными потоками в области хищения народных средств от реализации различных дефицитных товаров в городе Москва руководят напрямую из Московского городского комитета… — писал грёбанный пришелец, а министр читавший это глотал валидол с валокордином…» <…>

Глава 20

Снежный ком.

19 сентября. Понедельник.

Википедия говорит, что снежный ком — слепленный или скатанный в округлую форму плотный снег, однако тут пойдёт речь совсем не о снеге.

Главные редактор ежемесячного журнала «Москва».

Был обычный рабочий день. Выходные пролетели быстро, поэтому люди, спешащие на работу, были несколько хмурыми, будто бы расстроенные тем, что началась новая рабочая неделя.

Но погода в этот день выдалась хорошая, поэтому данный факт несколько снимал всеобщее напряжение городского муравейника.

У Александра Сергеевича Лапшина, было хорошее настроение, в виду того, что в выходные он прекрасно отдохнул, хорошенько выспался, да и проснулся сегодня бодрым, свежим и готовым к трудовым подвигам.

Так как погода на улице выдалась прекрасной, то он, выйдя из метро, не стал ждать автобуса, а решил пройтись пешком и подышать свежим воздухом, конечно насколько он может быть свежим применительно к городу.

Немного не дойдя до редакции, Главред журнала «Москва» привычно встал в очередь к киоску «СоюзПечать», в котором он традиционно покупал ежедневные газеты «Правда» и «Известия». Конечно главный редактор известнейшего журнала страны мог получать эти газеты и другими способами, например, оформив подписку и получая их в почтовый ящик, или скажем, просто озаботить ежедневным поручением секретаршу, однако этого он не делал, предпочитая не пользоваться служебным положением в личных целях, а просто, как и все и вместе со всеми, постоять три минуты в очереди и купить, то что он предпочитает читать.

Но в этот раз Александр Сергеевич, думая о своём встал в конец очереди и удивился как далеко оказалось его местоположение от ларька.

«Ёлки палки, придётся постоять чуть дольше, — сказал он себе оборачиваясь и видя как за ним уже пристраивается довольно внушительный «хвост» из страждущих новостей граждан. — Интересно, чего-й-то все сегодня читать-то вздумали? Вон какая очередь-то выстроилась, раза в четыре больше чем обычно. Странно… Ну и ладно, постою, а заодно и подумать надо.»

Подумать Главред хотел о двух вещах. Первой — стоит ли печатать дальше писателя Фролова или нет? Ведь отзывы на его последний роман приходят в редакцию мягко говоря не очень. С одной стороны, он свой, из рабочих, соль земли, а с другой, все его рассказы — это сплошные агитки, перемешанные с цитатами из Ленина и с частично «сплагиаченными» вставками из работ других авторов пишущих прозу. Своего практически ничего нет, но вот цитаты, которые он впихивал в свои рассказы в хаотичном порядке, делали его творчество практически неуязвимым, ибо кто в своём уме будет возражать против высказываний, как говорится, из первой инстанции.

Вторым же был не менее и даже возможно более острый вопрос — выключил ли он дома плиту, после того как снял кастрюлю с варёными сосисками или же нет?

Оба вопроса были очень актуальными и остро стояли на повестки дня, но если со вторым вопросом он мог справиться путём телефонного звонка домой жене, то вот как справиться с первой проблемой он не знал и даже не представлял пути её решения.