Системный Кузнец. Трилогия (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 72

[Описание: Открыт доступ к чертежам устройств, напрямую связанных с вашей веткой ремесленного развития. Для использования мысленно сфокусируйтесь на интересующей вас конструкции.]

Не успел до конца осознать смысл сообщения, как мир изменился.

Поскольку все мысли были поглощены мехами, реальность наложилась на видение. На месте старых мехов старика вдруг увидел полупрозрачный, светящийся голубым светом, чертёж. Тот висел прямо в воздухе, идеально вписанный в пространство кузницы. Видел, как расположить усовершенствованные двойные мехи, как к ним подвести привод от большого колеса…

Это было не просто изображение, а скорее откровение. В голове отчётливо сложилось полное понимание проекта: как именно это сделать, что понадобится, как одна деталь соотносится с другой.

Видел конструкцию двойных клиновидных мехов, установленных один над другим. Нижний – неподвижен, верхний – качается на оси. Они были соединены простой системой рычагов так, что когда один «вдыхал», второй «выдыхал», создавая непрерывный поток воздуха.

Но главным элементом был привод – вместо длинной и неудобной жерди‑рычага в чертеже было большое деревянное колесо‑маховик, установленное вертикально на собственной оси. От него к механизму мехов шёл кривошипно‑шатунный механизм, превращающий вращательное движение в качательное.

Сразу стала ясно гениальность этой простоты – раскрутив тяжёлый маховик, можно было потом лишь слегка подталкивать его, поддерживая вращение. Инерция колеса делала бы всю тяжёлую работу. Это означало экономию сил, плавность хода и идеально‑ровный поток воздуха в горн.

Мысли лихорадочно заработали, превращаясь в конкретный план.

Видение погасло, но чертёж остался выжженным в сознании. Конструкция была ясна. Оставалось самое сложное: придумать, где взять материалы и как, чёрт возьми, организовать саму работу в кузнице, которая мне не принадлежит.

Начал мысленно раскладывать проект на составляющие.

Первое: рама, рычаги и маховик. Это – работа для плотника. Смогу объяснить Свену, что нужно, нарисовав схему прямо на земле – уверен, мужик справится. Для несущей рамы и рычагов нужен дуб – он прочный, не деформируется под нагрузкой. А вот для самого колеса‑маховика и, особенно, для шатуна, нужен ясень – он не такой твёрдый, но упругий и отлично гасит вибрации, не расколется от постоянных нагрузок.

Второе: сами мехи. Новая кожа. Здесь без вариантов – идти к кожевнику, с которым только предстояло познакомиться. Понадобится большой кусок толстой, но гибкой бычьей кожи, хорошо промасленной.

Третье: металлические детали: ось для маховика, обод для утяжеления колеса, кривошип, шарниры. Это – моя работа, могу выковать сам. Главное, чтобы старик разрешил копаться в куче металлолома.

Всё это было решаемо. Материалы, работа… Но меркло по сравнению с главной задачей: убедить Гуннара.

Без его разрешения не смогу ничего сделать. Не могу просто прийти и начать перестраивать половину его кузницы. Если скажет «нет», то гениальный план рассыплется в прах, не будет никакой возможности его реализовать.

Единственный язык, который кузнец может понять – язык выгоды. Нужно доказать ему, что эти игрушки сэкономят уголь, силы и, в конечном итоге, принесут больше денег.

Ещё раз оглядел мастерскую – как жаль что это не моя кузня, столько всего можно было бы здесь сделать! Но ничего – однажды всё будет, главное не останавливаться. Сел на пенёк и стал дожидаться мужчину, продолжая размышлять о том, что мне предстоит сделать в ближайшие дни.

Глава 8

Кузнец где‑то шлялся, и эти полчаса тишины были подарком. Вместо того, чтобы ждать, я направился в самый тёмный угол кузницы – к горе металлолома, где покоилось всё: кривые прутки, обломки старых лемехов, стоптанные подковы, треснувшие обода. Для Гуннара – мусор, для меня – склад сырья с нераскрытым потенциалом.

Стоило сфокусировать взгляд на этой куче, как мир преобразился. Поверх ржавчины и грязи вспыхнули десятки полупрозрачных синих строк. Система, ставшая частью восприятия, сканировала каждый предмет, оценивая его скрытое качество, наличие духовных и других примесей. Видел не просто хлам, а карту ресурсов: вот кривой прут – низкокачественное кричное железо, почти бесполезен; а вон тот обломок серпа, помечен как [Высокоуглеродистая сталь. Качество: 45%]. Я мог заглянуть внутрь металла, увидеть его суть, скрытую от глаз обычного человека.

Руки сами начали наводить порядок, один кусок за другим – на ощупь и на вес. Система работала безостановочно. Эта полоса слишком тонкая, пойдёт на скобы. Толстый брусок – отличная заготовка для топора. А вот этот обломок с едва заметным узором… Отложил его осторожно, старая узорчатая сталь?

Память о пожарной части работала как въевшийся рефлекс. Там, где счёт на секунды, порядок – условие выживания. Ты должен знать расположение каждого карабина, каждого ствола, каждого ключа. Даже с закрытыми глазами и в густом дыму. Хаос – враг, который крадёт драгоценное время – этот принцип хотелось принести и сюда. Порядок на рабочем месте – порядок в голове.

Когда первая аккуратная стопка одинаковых по толщине прутков легла на очищенное место, меня пронзила неприятная мысль. Это ЕГО кузница и его родной бардак. Для старика этот хаос, возможно, часть творческого процесса, моё вмешательство тот может воспринять не как помощь, а как посягательство на территорию.

На мгновение захотелось бросить это дело и свалить всё обратно в общую кучу. Стать незаметным подмастерьем, который не отсвечивает, но тут же внутри поднялась волна раздражения – хватит бояться каждого шага и каждого рыка. Я вернулся из шахты не для того, чтобы снова ходить на цыпочках – с чего‑то нужно начинать менять это место и свою жизнь, и если битва за будущее начинается с сортировки металлолома – пусть так.

В общем, решил рискнуть.

Работа закипела, металл разбирал по типу и размеру. Толстые бруски в одну стопку, длинные полосы в другую. Мелочь вроде старых гвоздей и заклёпок, которые можно перековать – в отдельное ведро. Действовал быстро, и к моменту, когда снаружи послышались тяжёлые шаги Гуннара, хаотичный холм превратился в несколько аккуратных складов.

Теперь, когда мужик рявкнет: «Пруток на нож!», не придётся судорожно рыться в ржавой куче, рискуя порезать руки – просто подойду к нужной стопке и возьму то, что нужно. Моё тихое заявление о том, что в кузнице появился второй хозяин – по крайней мере, хозяин своего собственного порядка.

– Какого хрена ты тут устроил⁈

Рык ударил по ушам, вырывая из работы. Я дёрнулся и резко обернулся.

Кузнец стоял в дверном проёме, заслоняя собой свет. Лицо нечитаемое во тьме, но под густой бородой дёргался желвак. Я вскочил на ноги, рефлекторно вытирая грязные ладони о штаны – бессмысленное, нервное движение.

– Мастер Гуннар, я решил… – слова застряли в горле. – Решил навести порядок, чтобы было удобнее.

Мужчина не ответил. Молча прошёл вглубь, тяжёлые сапоги глухо стучали по земляному полу. Снял со стены почерневший кожаный фартук и накинул на массивное тело.

– Завяжи.

Приказ брошен через плечо, глухо и властно. Гуннар повернулся спиной. Ещё и прислуживать ему? Вот же… Но спорить – чистое самоубийство.

Шагнул ближе, почувствовал жар и кислый запах пота. Быстро затянул кожаные ремни на узел, тот даже не шелохнулся.

Когда отступил, старик медленно повернулся и теперь стоял совсем близко, не глядя на меня. Его взгляд был прикован к углу, где на месте хаотичной горы лежали аккуратные стопки металла. Молча смотрел на мой «порядок» долгие секунды. Тишина давила на нервы.

Затем очень медленно перевёл тяжёлый взгляд на меня – маленькие посаженные глаза буравили насквозь.

– Я. Тебе. Разрешал? – прочеканил мужик – Я тебя просил здесь рыться? Менять что‑то в моей кузнице?

И чего я, собственно, ожидал? Благодарности? Похвалы за инициативу? Часть меня понимала: реакция Гуннара абсолютно предсказуема, но другая часть протестовала, желая выставить баррикаду. Вечная свистопляска: пытаешься сделать лучше, а в ответ только рычание. Сглотнул вязкую слюну – верный признак стресса, который это молодое тело генерировало в промышленных масштабах.