Сладкий обман - Бернард Рене - Страница 27

Посетительница встала и дрожащими руками приняла от миссис Брукс корзину с продуктами.

– Я пришлю ее.

– Если ваша ситуация изменится к лучшему, вы всегда сможете забрать свою дочь. Я не делаю женщин рабами. Если есть какой-то другой путь, пожалуйста, воспользуйтесь им.

Не поднимая на Джоселин глаз, посетительница вышла. Когда за ней закрылась дверь, Джоселин застыла на мгновение, чтобы собраться с мыслями.

– Даете крышу бездомным, – тихо сказала у нее за спиной миссис Брукс. – Совсем как ваша мать.

Эти слова вызвали улыбку на лице Джоселин, но на душе ей стало еще печальнее. Было в ее жизни что-то неотвратимое, и Джоселин ненавидела это ощущение. И все же решение принято, завтра утром к черному входу ей доставят плачущего ребенка. Джоселин повернулась к кухарке:

– Возможно, мать все же найдет другое решение вопроса, а мы просто воспользуемся временем, чтобы обучить ее ведению домашнего хозяйства, которое пригодится девушке где-нибудь в другом месте.

Взгляд миссис Брукс был полон скептицизма.

– Как будто какой-нибудь приличный дом захочет взять себе девушку, побывавшую в этом заведении.

Джоселин скрестила руки на груди и неодобрительно посмотрела на кухарку. Миссис Брукс покраснела от немого упрека и попыталась сгладить ситуацию.

– Похоже, Эдит хорошая девочка, и я смогу взять ее к себе в помощницы.

Джоселин улыбнулась:

– Хорошо. Теперь надо сказать Рамису, что у него появится еще одна подопечная, за которой следует присматривать.

Миссис Брукс рассмеялась и занялась приготовлением обеда.

– Лучше, если вы сами скажете ему об этом, мадам! Этот тигр, когда услышит об этом, зарычит так, что стены затрясутся.

Джоселин проигнорировала усмешку миссис Брукс и направилась по потайной лестнице в свои покои. Реакция Рамиса волновала ее меньше всего. Он будет возмущаться, зная, что она берет абсолютно беспомощного котенка. Но не станет противиться ее решению. Они давно знают друг друга, чтобы Джоселин боялась его мнения. Любое прибавление в их заведении несет в себе риск, но она была уверена, что одна маленькая девочка не доставит им лишних хлопот.

«Как будто какой-нибудь приличный дом захочет взять себе девушку, побывавшую в этом заведении».

Слова миссис Брукс до сих пор звучали у нее в ушах, и Джоселин вздрогнула от воспоминаний о полученных уроках. Кухарка, конечно, была права. Джоселин могла топать ногами и сверкать глазами, но слова миссис Брукс были чистой правдой. Мать Джоселин не зря всячески ограждала дочь от «Колокольчика» и от всего, что с ним связано.

«Только бесполезно. Однажды я перешагнула порог этого дома и уже никогда не смогу вырваться отсюда», – подумала Джоселин.

Фантастические мысли о них с Алексом, которые пришли ей в голову утром, сейчас показались хрупкими и глупыми. Алекс – уважаемый человек, его репутация так же важна для него, как любая земельная собственность или состояние. Это была одна из черт характера, которую Джоселин обожала в нем. От этой мысли она замерла на месте.

«Я могу обожать в нем что-то, не… любя его». Джоселин состроила гримасу, понимая слабость такого утверждения, но вздернула подбородок, словно столкнулась с невидимым врагом. «Все это не имеет значениями я уже слишком взрослая, чтобы изображать сейчас падающую в обморок девицу. Он купил мое время, мое тело и мое внимание, но не мое сердце! Он – лишь эпизод, развлечение, средство к достижению цели. И когда он вернется к своей респектабельной жизни, у меня будет достаточно денег, чтобы обеспечить жизнь «Колокольчика» и свою собственную».

– Это реальный мир, Джоселин Толливер, – громко сказала она себе. – А когда ты начнешь это забывать, просто спроси об этом Эдит.

Глава 11

Вежливые аплодисменты прокатились по театру, и Алекс заставил себя присоединиться к ним, ерзая на стуле и стараясь размять затекшие плечи и шею. Он надеялся, что сестра не станет выспрашивать у него сюжет, поскольку все его мысли во время спектакля были заняты Джоселин. Он чувствовал угрызения совести, потому что последние несколько недель абсолютно не занимался домашними делами. Этот выход в театр стал небольшой уступкой Элоизе, и Алекс пытался понять, понравилось ли ей. Деклан едва дождался конца спектакля.

– Закончился? Клянусь, мои ноги давно онемели.

От такого замечания Элоиза захлопала еще громче.

– Не сомневаюсь, что вам понравилось бы больше, если бы актрисы ходили голые.

Деклан сразу оживился:

– Хорошая идея! Я уверен, что от этого сюжет стал бы намного интереснее.

Алекс сделал страшные глаза.

– Хватит, Форрестер. – Премьерные спектакли никогда не производили на зрителя глубокого впечатления, но он знал, что у сестры не то настроение, чтобы вести споры. Она дала понять, что будет рада снова увидеть брата в «приличном обществе» и взяла слово, что он приедет сегодня к лорду Эндрюсу выпить коньяку и послушать сплетни. Алекс ненавидел обе вещи, но понимал, что этот жест примирит его с сестрой. Он подал ей театральный бинокль. – Пойдем?

– Внизу в холле состоится прием, и я подумала, что мы можем посетить его. – Элоиза поправила шелковую шаль на плечах, терпеливо ожидая ответа Алекса.

– Я бы с удовольствием размял ноги, – встрял Деклан, – прежде чем садиться в экипаж. Кроме того, все эти актеры должны быть более веселыми и раскованными, когда не связаны ролями и глупыми музыкальными номерами, которые мешают раскрыться их природному обаянию.

– Деклан, веди себя прилично! – проворчал Алекс. Он протянул руку сестре, и троица стала спускаться вниз, в один из салонов, где начинался прием.

Это было веселое сборище по поводу премьеры спектакля, в бокалах искрилось шампанское, а величественные покровители искусства мило общались с артистами и художниками. После двух коктейлей Алекс стал размышлять, сколько еще времени ему удастся сохранять вежливую улыбку на лице. Особенно чуть позже, в пресловутом доме Эндрюса, где он не раз наблюдал, как бледнели некоторые гости от коварных разоблачений и острого языка лорда Эндрюса. Если миссис Престон рассказала что-нибудь про ожерелье, Алекс не удивится, что…

– …мертва! – Громкий шепот привлек внимание Алекса и положил конец его размышлениям. Он незаметно приблизился к двум пожилым дамам, чтобы подслушать их разговор и извлечь из него нужную информацию.

– Посмотрите на беднягу! Он превратился в развалину с серым от горя лицом, но кто обвинит его в этом? Найти свою прелестную любовницу убитой таким жестоким способом! Скандал…

– Говорят, в газетах появилось сообщение об этой связи! Теперь жена спустит с него шкуру.

– Я слышала, он вложил деньги в постановку, чтобы сделать приятное своей любовнице. И вот теперь, на премьере, абсолютно подавлен такой новостью и ни одного доброго слова ни от кого не услышал.

– А что тут сказать в таком случае? Простите меня, барон, мне очень жаль, что вашу любовницу убили на улице? Не будьте так глупы!

Алекс тихо отошел в сторону, усиленно соображая, что могла означать эта беседа. Со дня последнего убийства прошло несколько дней. Разговор шел об этом убийстве, и новость дошла до титулованного любовника только сейчас? Или они говорили о новой девушке, которая попала в жестокие руки убийцы и поплатилась за это жизнью?

Взгляд Алекса метнулся по залу, и он безошибочно определил объект, о котором только что сплетничали две дамы. Он лишь однажды встречался с лордом Раскином, и тот произвел на него впечатление порядочного и дисциплинированного человека. Сейчас он выглядел потерянным и разбитым. У него был унылый вид, опущенный в пол взгляд, он сидел у стены, сжимая в руках бокал.

Должно быть, он слышал эти разговоры. Господи, неужели кто-то получил удовольствие, все публично высказав ему, и насладился неловкой сценой?

И тут другая мысль, от которой похолодело в груди, пришла ему в голову. Он легко мог бы оказаться на месте этого человека у стены, имя женщины еще не названо. А что, если это одна из девиц «Колокольчика»? Или даже его прекрасная хозяйка?