Сладкий обман - Бернард Рене - Страница 14

Джоселин провела руками по его теплой груди, получая удовольствие от скрытой в ней силы, коснулась затылка и запуталась пальцами в волосах, наклоняя к себе его голову. Его губы приникли к ее губам, язык проник в рот, и Джоселин почувствовала, как закружилась комната перед ее глазами. Его губы были ненасытны, они дразнили, пробовали на вкус. Джоселин застонала и тесно прижалась к нему, сгорая от желания впитать все новые ощущения и опыт, которым он мог поделиться с ней.

Ее руки скользнули под сюртук, и через тонкую ткань рубашки она почувствовала тепло его тела и крепкие мышцы спины. У лорда Коулвика была атлетическая фигура, великолепно развитая мускулатура, и Джоселин нравилось, что на самом деле он был крупнее и крепче, чем казался. Широкая спина сужалась к талии, руки Джоселин коснулись брюк и узких бедер.

Алекс поднял голову, из его груди вырвался глубокий вздох. Он взял ее руку и прижал к своей выступающей плоти, пульсацию которой Джоселин почувствовала даже сквозь ткань брюк. Она видела сотни фотографий и рисунков мужского тела и мельком видела десятки примеров здесь, в этом доме, но это… Она теперь жаждала большего.

– Вы напряжены, – прошептала Джоселин, понимая, что ему должно быть не очень удобно в таком состоянии.

– Я весь в огне, мадам.

– Мне нужна моя рука, чтобы исправить положение. – Она подчеркнула свою просьбу поцелуем, мысленно молясь, чтобы он не заметил дрожи в ее голосе.

Алекс отпустил ее руку и был тут же вознагражден. Джоселин расстегнула пуговицы его рубашки и коснулась губами груди, а пальцы скользнули к поясу брюк и, расстегнув их, освободили напряженную плоть.

Рука коснулась самой трепетной, самой отзывчивой части его тела, и волна нового желания охватила Джоселин.

– Мадам… достаточно, – простонал он, схватив ее за руку. Он прижал ее к своей груди, и Джоселин могла слышать удары его сердца. – Я не хочу… торопиться.

«Я тоже», – подумала она.

Джоселин толкнула его на кровать. Алекс помог ей снять с себя одежду, и она наконец увидела его во всем великолепии мужской красоты. Он был сложен как греческий бог, прекрасно развитые мускулы добавляли ему еще больше силы и уверенности. Алекс потянулся к Джоселин, и она растаяла в его объятиях. Он ласкал ее грудь сквозь платье и корсет, и Джоселин выгнулась ему навстречу, застонала, с испугом осознавая желания своей плоти. Новизна прекрасного обнаженного мужского тела приятно возбуждала, но неудовлетворенность из-за присутствия одежды на ней самой сводила с ума.

– На мне слишком много одежды для этого случая, милорд.

– Согласен. – Алекс подарил ей обжигающий взгляд и ухмыльнулся.

Джоселин освободилась из его объятий, поднялась и встала рядом с кроватью. Она вынула гребень, который держал узел на затылке, несколько шпилек, и волосы огненным каскадом упали на ее плечи. Она начала раздеваться, но знакомый ритуал показался ей не таким простым в присутствии Алекса.

«Сделанный нами выбор меняет нас самих. Я всегда так говорила. И теперь я меняюсь прямо у него на глазах, а он даже не понимает этого».

Эта мысль добавила ей смелости, и Джоселин не сводила с него глаз, пока расстегивала корсет, снимала платье, медленно обнажая перед ним свое тело. Это была восхитительная смесь могущества и ранимости, пока она слой за слоем снимала одежду, мешавшую ему прикоснуться к ее телу. Джоселин сознательно поворачивалась и позировала ему, словно исполняла страстный танец без музыки.

Теперь она стояла перед ним обнаженная, и взгляд его карих глаз нежно скользил вдоль обольстительных изгибов ее тела. Он протянул руку и увлек ее за собой на кровать.

Джоселин скользнула в его объятия, изумляясь, как их тела, несмотря на ее маленький рост, идеально подходят друг другу. Она обвила ногами бедра Алекса и почувствовала, как ей в живот упирается напряженная мужская плоть. Она закрыла глаза, задыхаясь от блаженства прикосновений, от которых по телу пробегала сладостная дрожь, и волнуясь за свою быструю капитуляцию.

Не капитуляция, мысленно поправила себя Джоселин. Покорение.

Алекс стиснул ее бедра, ее тело, двигаясь медленно и волнообразно, танцевало свой огненный танец. Она словно парила в чувственном забытьи, ощущая лишь скользящие прикосновения его возбужденной плоти.

– Бог мой, милая… поторопись.

– Поторопиться? – Джоселин тихонько засмеялась. – Мне помнится, вы говорили, что не хотите торопиться. Кстати, мое имя – Джоселин.

Из его горла вырвался тихий приглушенный звук, и он прошептал:

– Джоселин… поторопись.

Ее тело снова пришло в движение, она дразнила его, работая бедрами, заставляя Алекса дрожать от страсти. Она увидела выступившие у него на груди капли пота и поняла, каких сил ему стоит сдерживать себя. За этой игрой Джоселин не заметила, как ее саму накрыла волна пронзительного наслаждения, отнимавшая способность думать. Испуганная, она боролась с ощущениями такой силы и остроты, что казалось, вот-вот потеряет сознание. Джоселин задохнулась и вскрикнула от вспыхнувшего прилива желания, прикусив в порыве страсти язык и почувствовав легкий металлический привкус во рту.

Мир перевернулся, и она оказалась лежащей под Алексом. Он раздвинул ее бедра, и она с готовностью открылась ему. Ее бедра сделали легкое движение навстречу, у нее не было времени на раздумья, когда он, на мгновение приподнявшись, стремительно вошел в нее. Острое, как стрела, ощущение заставило ее тихонько вскрикнуть. Жаркая пульсирующая боль нарастала, ее захватил мощный ритм его движения. Прогнувшись ему навстречу, она почувствовала, как хлынувший в нее упругий поток подхватил ее и понес прочь, к новым, неизведанным вершинам страсти.

Джоселин улыбнулась, медленно возвращаясь к реальности. «Бог мой! Неудивительно, что девицы моего заведения так заняты…»

Алекс перекатился на спину, дыхание его было неровным и шумным.

– Вы были девственницей!

– Неужели?

– Но как это возможно? Или это какой-то трюк, чтобы я думал, что не зря заплатил такие деньги?

– Мне такие трюки не знакомы, лорд Коулвик. – Джоселин изо всех сил старалась оставаться невозмутимой.

– Но вы дали мне понять, что у вас были другие любовники!

– Что-то я не припоминаю такого. Возможно, это были ваши личные домыслы.

– Личные домыслы? Вы – хозяйка «Малинового колокольчика». Вы говорили о том, какая это жертва – ограничивать себя только одним мужчиной. Что же еще я мог подумать? – прорычал Алекс.

Джоселин уселась на кровати, даже не пытаясь прикрыть обнаженную грудь.

– Почему вы так сердитесь? Я думала, что этот сюрприз будет приятным. Мужчинам всегда так нравится быть первыми…

– Но как я мог оказаться первым?

– Я не хитрила, когда говорила, что не назначаю встреч, лорд Коулвик. – Джоселин вздрогнула, не обращая внимания на появившийся на щеках румянец. – И никогда не делала этого. Я управляю борделем, но считаю не очень удачной идею руководить подобным заведением и самой участвовать в оказании услуг.

– Но как вы взялись за это дело? – Алекс больше не злился.

– Я много раз задавала себе этот вопрос. Но мне не хочется говорить об этом, Алекс. – Джоселин стояла на своем, не желая делиться печальной историей смерти матери и мучительными воспоминаниями детства.

Алекс кивнул:

– Ладно, но вы могли бы мне сказать, почему я – первый?

– Какое это имеет значение? – Джоселин вспыхнула. – Это что-то меняет в нашей договоренности?

– Я бы по-другому вел себя, Джоселин. – Алекс взял ее за руку и нежно погладил тонкие пальцы. – Я бы не был таким напористым.

Джоселин улыбнулась:

– Это было… не страшно, Алекс.

– О, я заслужил эти слова. Теперь, ради Бога, позвольте мне загладить свою вину.

Она беспечно рассмеялась:

– Я… я дразнила вас. Но если вы хотите загладить вину, почему я должна отказываться?

– Отлично, где у вас туалетная комната?

Джоселин указала на дверь в нескольких шагах от кровати, перевернулась на живот и стала рассматривать его с нескрываемым любопытством.