Идеальный мир для Химеролога 2 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 34

— А хоть где-то такое продаётся? — с надеждой спросила Валерия.

— В моём будущем магазине, — усмехнулся я. — Когда я наконец-то сделаю лабораторию.

Я смотрел в окно, за которым скрылся их бронированный автомобиль, и в голове уже роились идеи.

Этот мир — настоящая сокровищница. У меня есть доступ к уникальному, дикому, неиспорченному материалу. Каждая тварь, каждая мутация — это потенциальный ингредиент для чего-то нового.

Из костей можно делать заживляющие порошки. Из ядовитых желез — мощные обезболивающие. Из крови существ с врождённой регенерацией — эликсиры, способные восстанавливать повреждённые органы.

Я мог создать целую линейку препаратов. От простых мазей от ушибов до сложнейших сывороток, способных лечить то, что местные «светила» считают неизлечимым.

Это не просто бизнес. Это — революция. И я стану её двигателем. Нужно только немного времени. И хорошая лаборатория.

Глава 12

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Петербург, Российская Империя

Агнесса откинулась на мягкое кожаное сиденье и устало прикрыла глаза. Внутри машины пахло озоном от системы очистки воздуха и едва уловимым ароматом дорогой кожи.

Она молчала, переваривая последние события. Макар, сидевший за рулём, тоже не произносил ни слова, уважая её право на тишину. Багратион, устроившийся в просторном заднем отсеке, тихо и мерно дышал, его могучая грудь вздымалась и опускалась. Он спал. Впервые за много недель — по-настоящему глубоким и спокойным сном.

— Макар, скажи честно… Как тебе Виктор? — наконец спросила Агнесса, не открывая глаз.

Макар на мгновение задумался, подбирая слова.

— Он силён, госпожа. Непонятно, насколько, но его магическое зрение… оно феноменально. Я чувствую его, как Одарённый. Он видит потоки энергии, повреждения в ауре, слабые места. Так работают лучшие диагносты. Вероятнее всего, он и про вашего брата угадал именно так — увидел нарушения в его энергетическом поле. Но видеть — не значит лечить. Я не думаю, что он сможет помочь господину Михаилу. Это всё-таки высший пилотаж. Такое под силу единицам.

Агнесса горько усмехнулась. Единицы… Она знала их всех поимённо.

После того как врачи поставили Мише диагноз, отец поднял на уши всю Империю, ища тех, кто мог бы помочь. Таких людей оказалось немного — всего четверо во всей Империи обладали Даром, способным если не исцелить, то хотя бы стабилизировать состояние Миши.

Все — из древнейших аристократических родов, чьи имена были вписаны в историю.

Двое отказались сразу, сославшись на какую-то нелепую отговорку, что-то вроде ' это противоречит воле богов'. А двое согласились. Но их условия были хуже любой болезни.

Она вспомнила аудиенцию у герцога Баранова, чья семья веками славилась своими лекарями. Старый развратник и глава мощнейшей фарм-корпорации, потребовал брака. Не для себя, нет. Он хотел, чтобы Агнесса вышла замуж за его единственного сына — слабовольного трусливого хлыща, известного на всю столицу своими пьяными дебошами. Так Баранов планировал объединить их активы и создать непобедимую бизнес-империю.

Второй — барон Лихтенберг, древний, как сама Империя, старик с морщинистым лицом и жёлтыми от табака зубами, был ещё откровеннее. Он тоже согласился попробовать, но в качестве платы потребовал её саму. Брак с ним, столетним извращенцем, который уже похоронил трёх жён. И тоже без всяких гарантий.

Оба раза она уходила, чувствуя себя так, будто её вываляли в грязи.

— Я бы, на вашем месте, госпожа, тысячу раз подумал, прежде чем доверять здоровье Михаила какому-то ветеринару, — прервал её размышления Макар. — Он может быть гением по части животных, я не спорю… — он бросил взгляд в заднюю часть фургона, где мирно спал Багратион. — Но лечить людей — это совсем другое. Это огромный риск.

Агнесса открыла глаза.

— Отлично. Я тебя услышала.

Она открыла дверь и вышла на улицу.

— Госпожа, вы куда? — удивился Макар. — У нас же назначена встреча с представителями следственного комитета.

— Позвони им, скажи что мы задержимся максимум на десять минут, — приказала она. — Хочу сделать Виктору предложение, от которого он не сможет отказаться.

Агнесса решительно направилась обратно ко входу в клинику.

Толкнув дверь, она застыла на пороге.

В приёмной, где ещё несколько минут назад царили спокойствие и тишина, теперь была… очередь. Из птиц. Несколько голубей и пара воробьёв сидели на стульях для посетителей, чинно сложив крылышки, и терпеливо ждали.

У стойки администратора, деловито перебирая лапками, топтался жирный грач, который, судя по всему, пытался проскочить на приём без очереди, за что тут же получил гневный укор от Валерии.

— Я же сказала, в порядке живой очереди! — строго выговаривала она птице. — Сядьте и ждите!

Агнесса медленно вошла внутрь. Птицы в очереди испуганно зашуршали, но не улетели.

— Где Виктор? — спросила она, подойдя к стойке. — Я хотела бы с ним ещё поговорить.

— Вик у себя в кабинете, но он сейчас очень занят, — ответила Валерия, не отрываясь от своего журнала записи, где она старательно выводила: «Голубь сизокрылый, жалоба на клещей».

Из-за двери кабинета доносилась тихая, успокаивающая музыка. Никакой таблички «Не беспокоить» на двери не было. Агнесса на мгновение засомневалась, но потом решительно шагнула вперёд.

Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

И увидела картину, которая окончательно разрушила все её представления о химерологах.

Весь кабинет был заполнен птицами. Они сидели повсюду: на полках, на шкафах, на спинке кресла… Какие-то воробьи деловито клевали зерно, рассыпанное на столе. На книжной полке, в крошечном гамаке, явно позаимствованном из кукольного домика, развалился и дрых какой-то мелкий птенец. А на спинке кресла Виктора, как адмирал на капитанском мостике, восседала огромная одноглазая ворона и сверлила Агнессу своим единственным глазом.

Сам Виктор сидел за столом и проводил какую-то процедуру. Перед ним, на специальной подставке, стоял крупный сизый голубь. Одно его крыло было отведено в сторону, и Виктор крошечным шприцем делал ему укол. А вторым крылом голубь… закрывал себе глаза, как ребёнок, который боится уколов.

— Вот и всё, герой, — тихо сказал Виктор, аккуратно вынимая иглу. — Можешь открывать.

Голубь осторожно опустил крыло и посмотрел на него сначала одним глазом, потом другим. Он пару раз моргнул, а затем сделал то, чего Агнесса никак не ожидала. Он тихонько проворковал, шагнул поближе и потёрся головой о палец Виктора — жест, полный абсолютного доверия и благодарности.

Виктор мягко почесал его затылок.

— Лети, только осторожнее там. И скажи своим, чтобы под колёса не лезли.

Голубь согласно курлыкнул и, вспорхнув, вылетел в открытую форточку.

За всем этим с важным видом наблюдал тот самый зелёный говорящий попугай, которого она уже видела.

— Ну ладно, тогда ещё один расскажу… — затараторил он. — Собрались как-то Заяц, Волк и Хомяк в Китай. Ну и Хомяк спрашивает: «А как нас там будут звать?». Заяц: «Меня Зуй». Волк: «А меня Вуй». Хомячок: «Я наверно в Китай не поеду».

Попугай заливисто расхохотался, захлопав крыльями.

Одноглазая ворона на спинке кресла недовольно каркнула. Мол, слышали и посмешнее.

— Всё, закончились у тебя анекдоты? — устало спросил Виктор.

— Не, хозяин, я ещё много знаю! — не унимался попугай. — Вот, например, плывёт бобёр по реке, а навстречу ему…

— Хватит, — прервал его Виктор. И только тут он заметил Агнессу, застывшую в дверях. — Ой. Это не то, что ты подумала… Бюджетники вот прилетели на лечение, все дела… Государственная программа поддержки городской фауны.

Агнесса медленно вошла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Виктор, ты на выезд работаешь?

— В принципе, да. Но это будет дороже.

— Отлично. Тогда попрошу тебя поехать со мной.