Гений Медицины. Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 53

Ну и цирк.

Я снова вернулся к наблюдению за комиссией. Актёру уже якобы стало плохо, и опрашивать его вышел неизвестный мне врач из приёмного отделения.

Насколько я мог слышать, все его вопросы были по теме, и действовал он правильно. Что вызывало новую порцию недоумённых эмоций у Кобылина.

— Кость, — на этот раз ко мне подошёл Валера. У Шуклина отвлечь не получилось, так вышел новый игрок.

— Что такое? — изобразив заинтересованность, обернулся я к нему.

— Тебя Зубов искал, можешь к нему подойти? — этот над причиной явно подумал до того, как подойти ко мне.

Вот только всё равно слабенько, Ковалёв. Зубов знает, где я сейчас нахожусь. Ну а в самом крайнем случае он бы позвонил, а не подсылал бы Валеру.

— Подойду попозже, — пожал я плечами. — Я занят.

— Ты ничего не делаешь, — возмутился Валера. — Я передам нашему наставнику, что ты игнорируешь его приказы!

Ой, задолбал!

— Передавай, — разрешил я. — Только меня не трогай.

Валера сердито фыркнул, и тоже отправился назад к лифтам. Это ж им с Шуклиным ещё надо было меня найти! То ли следили, то ли знали, что я буду на первом этаже клиники.

Но вот Кобылин точно не предугадал все мои контрдействия на его ловушки. Второй этап шёл ровно так как я и задумывал.

Из приёмного отделения пациента направили в терапию. Всё-таки пациента снова решили сделать терапевтическим.

Я поспешил в отделение, чтобы ждать их уже на месте. Возле лифтов меня поймал Зубов.

— Ну как всё идёт? — взволнованно спросил он.

— Пациент снова терапевтический, так что сейчас его доставят к нам, — оповестил я. — Вот, обогнал их, чтобы моё отсутствие не вызвало вопросов.

— Ох, плохое у меня предчувствие, — снова вздохнул Михаил Анатольевич.

— Кость, — меня снова попытался отвлечь Валера.

— Даже не пробуй больше, это не сработает, — отмахнулся я от него.

Они в паре с Шуклиным — самая слабая часть плана Кобылина.

На служебном лифте поднялись санитары с каталкой, а вместе с ними — и члены комиссии с главврачом и Кобылиным.

Последний бросил на меня злобный взгляд, стремящийся проткнуть меня насквозь.

Санитары подвезли пациента к главной медсестре, а она отправила его в палату.

— Добрый день, — поздоровался с комиссией Михаил Анатольевич. — Что ж, раз второй этап конкурса тоже затронул наше отделение, осматривать пациента пойдёт…

— Позвольте, я вмешаюсь, — перебил его Семён Михайлович. — На первом этапе себя великолепно показал наш интерн, Боткин Константин Алексеевич. Считаю правильным, если свою эрудицию покажут и другие интерны. Ведь это отделение стремится показать себя, как лучшее отделение в клинике.

Члены комиссии задумались.

— Вы правы, — согласился Черенков. — Пусть тогда свои навыки покажет другой интерн.

Кобылин в этот раз смог переиграть, так как этого плана изначально не было. Он придумал его только что, после того, как пациента отправили именно в терапевтическое отделение.

И это плохо, потому как кроме меня есть два интерна — Шуклин и Ковалёв. Оба они… Не самые умные, прямо скажем.

Тем более если Ковалёву дано задание тоже добиться проигрыша во втором этапе соревнований.

А вот Шуклину… Ему могли и не озвучить этот план. Кобылин явно предпочитает, чтобы в курсе было как можно меньше людей. А значит, они скорее всего не сказали Павлу, ради чего вообще всё это делается.

И это мой шанс переиграть Кобылина.

— Пусть участвует Шуклин, — быстро прошептал я Зубову.

Его лицо вытянулось от удивления, но спорить со мной времени у него не было.

— Тогда осмотр проведёт Шуклин Павел Олегович, — громко провозгласил Михаил Анатольевич.

Я увидел удивление на лице Павла и торжество в глазах Кобылина.

Погодите, рано радоваться. Если вы не сообщили Павлу о плане сорвать второй этап соревнований — он по крайней мере будет стараться выиграть. Ведь не видит смысла проигрывать, он тут ещё и работать хочет.

Это единственный вариант снова перехитрить Кобылина.

Павел подошёл к пациенту, и принялся за опрос. Актёр жаловался на боли в ногах, из-за которых он якобы толком уже не может ходить. По его словам боли продолжались уже довольно долго, но вот стало совсем невмоготу, и он обратился в поликлинику. А там его отправили в клинику.

Шуклин тщательно опросил пациента, а затем перечислил, что требуется из анализов и инструментальных обследований.

— Предварительный диагноз — облитерирующий атеросклероз, — гордо объявил он.

Прям обнять его захотелось! Всё правильно!

Этот диагноз был однажды у его пациента, и он не мог поставить его несколько дней. И я помог ему, показал какие вопросы надо задать, и в итоге он сам пришёл тогда к правильному ответу.

И запомнил его. На что я и рассчитывал.

— Верно, молодой человек, — довольно кивнул Степан Борисович. — Что ж, кажется, мы убедились, что и другие интерны в терапевтическом отделении весьма образованы.

На Кобылина было страшно смотреть. Он покрылся испариной, а в глазах теперь было яркое отчаяние. Ведь он не только не смог добиться проигрыша на втором этапе конкурса, но ещё и явно выдал себя, когда стал предлагать участвовать другому интерну.

Ох, нечего было вообще это начинать!

Комиссия поблагодарила нас за участие, снова сказала, что оценки будут завтра, и уехала.

— Шуклин… Павел… Я забираю назад свои слова, что вы куриная жопка! — подбежал к нему Зубов. — Это было великолепно! Как вы… Да где же вы мозг скрывали всё это время⁈

— Я сам не знаю, откуда это всё у меня в голове, — почесал голову Шуклин. — Нашло что-то.

Сам даже забыл, что это я всё ему объяснял. Но я решил даже не напоминать. Это было не за чем.

Растерянный Павел ушёл, а Зубов подошёл ко мне.

— Внезапно поумневший птенец — это тоже часть вашего плана? — уточнил он.

— Приятное совпадение, — усмехнулся я. — Скажем так, это был мой выстрел на опережение ещё месяц назад, хоть я и сам этого тогда не знал.

— Он заслужил пару ночей без ночных дежурств, — заявил Михаил Анатольевич. — А что же Ковалёв?

— Уйдёт вслед за Кобылиным, — пожал я плечами. — Именно через Кобылина он вообще попал в интернатуру. Но давайте не будем терять времени, переходим к финальному акту.

Мы с наставником отправились на административный этаж. Главврач уже проводил членов комиссии, и поджидал нас. Все вместе мы отправились в кабинет Семёна Михайловича.

— К вам можно? — первым постучался и заглянул Николай Андреевич.

Мы с Зубовым молча зашли вслед за ним. Семён Михайлович недоумённо на нас уставился.

— Что происходит? — с плохо скрываемым страхом в голосе спросил он.

Я взглянул на часы. По времени всё было рассчитано идеально.

— Вам звонят, — спокойно ответил я.

И в этот же момент у Кобылина зазвонил мобильный телефон. Он взял трубку и побледнел ещё сильнее.

— Да. Но… Я… Да… Хорошо, — он положил телефон и вытер платком пот со лба.

Финальный штрих. Это было как раз то, о чём я договаривался с Анатолием Афанасьевичем. Быстро понял, что раз у него есть связи в министерстве — то он тоже поможет нам разобраться с Кобылиным.

Просто так его может и не уволили бы из клиники, но главврач уже отправил в министерство другие материалы, подтверждающие, хоть и косвенно, все не самые лучшие дела Кобылина.

— Не стоило вам со мной ссориться, — произнёс я. — Сами вырыли себе яму.

— Вас ждут в министерстве здравоохранения, — добавил Николай Андреевич. — И очень хотят с вами поговорить.

— Было неприятно с вами поработать, — сказал Михаил Анатольевич. — Всего недоброго.

Кобылин обвёл нас всех взглядом, взял пальто и вышел из кабинета. За вещами ещё вернётся, сейчас ему надо торопиться в министерство.

Наверняка рассчитывает, что сможет ещё исправить эту ситуацию. Наивный.

— Константин, вы снова нас всех выручили, — обратился ко мне главврач. — Уже стали символом нашей клиники.

— Благодарю, — улыбнулся я. — Я и сам всегда выступаю за справедливость.