Гений Медицины. Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 47

— А я вам не доверяю, — спокойно отрезал я. — Оставьте нас на пять минут.

Она недовольно оторвалась от стула и скрылась в коридоре. Наверняка будет под дверью подслушивать. Но мне всё равно, я выгнал её больше из уважения к врачу приёмного отделения, которого собирался отчитать. Хочет — пусть слушает.

— Что вы себе позволяете? — тем временем очнулся и сам Денис Фёдорович. — Пришли тут. Командуете. Вы вообще кто?

— Боткин Константин Алексеевич, — представился я. — Врач-терапевт. Мне нужно с вами поговорить.

На лице у Дениса Фёдоровича появились явные потуги, в голове пытался идти мыслительный процесс.

— Я слышал о вас, — заявил он. — Но ваши заслуги не дают вам права врываться!

— Я не врывался, а просто пришёл поговорить, — напомнил я. — Меня очень интересует, почему вы отказываете в помощи вашему коллеге из соседнего кабинета, Хромову Игорю Станиславовичу. Сейчас у вас вовсе нет пациента, и вы вполне могли бы ему помочь.

— Он уже успел нажаловаться, — фыркнул Денис Фёдорович. — Слушайте, это не ваше дело, почему и кому я отказываю в помощи!

Ох, как же мне не нравятся такие люди. Они не понимают нормальный язык, с ними приходится разговаривать особым способом.

Я сделал два шага вперёд, приблизившись к наглому врачу.

— Это моё дело. Потому что я решил в этом разобраться, — чеканя каждое слово, холодно произнёс я. — Хромов — хороший молодой врач, которому не хватает опыта. И мне очень интересно, по какой причине вы решили ему не помогать. И вам стоит ответить, правда. Пока я прошу вежливо.

Ведь у врачей принято помогать другу и обмениваться опытом. А потому ситуация с Хромовым это вовсе что-то из ряда вон выходящее.

Денис Фёдорович весь сжался в комок, и попытался слиться с креслом. Понял, что я не отступлю. И сдался…

— Всё дело в распоряжении заместителя главного врача нового, — в голосе он тоже потерял всю уверенность.

И тут Кобылин успел траву потоптать!

— Какое ещё распоряжение? — строго спросил я.

— Ну как бы… Нам теперь платят только оклад, а всё, что выше — рассчитывается по количеству принятых людей, — пискнул он.

— Поэтому вы решили спихивать на Хромова сложные случаи? — нахмурился я.

Теперь не отвертится. Уже все стало очевидно.

Денис Фёдорович молчал. Я загнал его в угол.

— Выкладывайте, иначе мне придётся с этой проблемой к главврачу.

— Мы тут, старички, свою систему придумали. Пациентов, которые попроще, забираем себе. И принимаем их быстро и чётко.

А сложные случаи, в которых и сами не могут разобраться — скидывают Хромову. А потом отказываются ему помочь. Здорово придумали!

Вот почему я уже третий раз в свои дежурства прихожу к нему на довольно-таки редкие случаи заболеваний. В которых действительно не каждый может разобраться.

— Значит так, — я лениво потянулся, и Денис Фёдорович невольно вздрогнул от этого движения. — Мне неважно как, но вашу схему вы больше проворачивать не будете. Хватит уже подкидывать новенькому сложных пациентов. Будете работать в нормальном графике, ясно?

— Да, я понял, — он закивал даже слишком часто. Как бы шея не заболела.

Это вполне могло быть от испуга. Не факт, что он на самом деле послушается.

— Главный врач явно не в курсе вашей мотивации по количеству пациентов, — спокойно добавил я. — Я сообщу ему, и возможно что-то изменится. Но от вашего поведения зависит, буду ли я сообщать и о ваших махинациях.

— Я всё исправлю! — окончательно испугался он.

Смотрю, Кобылин здесь уже устанавливает свои порядки. Непонятно с какой целью меняет уклад работы отделений. И делает это явно в обход Николая Андреевича.

Сообщу ему в понедельник, так дела идти не могут. У врачей должна быть мотивация помогать друг другу, а не наоборот.

— Ещё кое-что, — я сделал вид, что ухожу, но резко развернулся в дверях.

— Что? — Денис Фёдорович уже места себе не находил.

— Во вторник наша клиника участвует во втором этапе конкурса, — заявил я. — И в этот раз актёр начнёт свой путь в задании с приёмного отделения. Вам дали какие-то особые распоряжения на этот случай?

Его глаза забегали туда-сюда. Врёт он плохо, я уже вижу, что распоряжения дали. Просто в этот раз он боится их сказать.

Тут мне придётся сыграть немного другую роль.

— Вы можете мне довериться, — я сделал пару шагов, и подошёл к нему ближе. — Тут я с вами на одной стороне.

— П-правда? — заикнулся он.

Я молча и спокойно кивнул. Хотя не ожидал, что такой идиотский план сработает.

— Он приказал нам изобразить максимальную загруженность отделения, чтобы актёра принял самый неопытный врач, — признался Денис Фёдорович. — Мы думали, это и будет Хромов, он как раз дежурит в день в тот день.

Кобылин уже успел подготовиться! А что, отличная идея, якобы со стороны показывает хорошую работу клиники. Мол приёмное отделение загружено, работают все. А на деле Хромов от волнения может и не справиться с пациентом — и мы провалим конкурсное задание уже на самом первом этапе.

— Понял, — кивнул я. — Что ж, надеюсь, мы друг друга услышали.

Денис Фёдорович совершенно некстати подмигнул мне в ответ. Он что, решил, что мы стали друзьями? Ох и вряд ли…

Но я использую эту информацию в свою пользу. Во вторник с утра я приду в приемное отделение, и заявлю, что Семён Михайлович передумал. И что принять пациента должен наоборот самый лучший врач.

Так как Денис Фёдорович считает, что я на их стороне в этом вопросе — он меня послушает.

Не то, чтобы я считаю Хромова плохим врачом — прост опыта и уверенности в себе ему ещё не хватает. А это основные показатели для выступления на втором этапе конкурса.

Таким образом я и Игорю помог, теперь его не будут загружать сложными случаями, и придумал первый план, как помешать планам Кобылина.

Хотя этого будет мало. Уверен, уж на этот этап он подготовится получше. Ему в принципе доставляют удовольствие страдания и плохие эмоции, так что ловушек должно быть много.

Я заглянул к Хромову, оповестил, что теперь проблем у него не будет. Он как раз отправил пациента в сосудистую хирургию.

Затем я вернулся в ординаторскую и занялся своей работой.

В офисе научного центра «Экспериментально» собралось экстренное совещание. Раскольников не хотел туда идти всем сердцем.

Но выбора у него не было, и он решительно зашёл в конференц-зал. Кроме него там уже был главный врач центра, Владимир Спиридонович, а также их непосредственный начальник и основатель проекта, Игорь Николаевич.

— Ну что, вы поговорили с Боткиным? — нетерпеливо спросил Игорь Николаевич, прямо с порога.

— Поговорил, — Эдуард Георгиевич прошёл к столу и сел за своё место. — Он отказался продавать нам свой метод.

— Чёрт, — начальник раздосадовано ударил кулаком по стеклянному столу. — Ты предложил всю сумму, или снова себе в карман половину решил убрать?

По себе людей не судят. Раскольников прекрасно знал, что это их начальник любит прятать большие деньги в карман.

Вообще, вся идея бизнеса Игоря Николаевича изначально звучала неплохо. Он обладал магией убеждения, и, в паре со своим другом, владеющим лекарским аспектом, Владимиром Спиридоновичем, решил раскрутить этот научный центр.

Легко убедил дать ему в банке стартовый капитал, раздобыл специальный артефакт, запустил мощные рекламные кампании. Люди к ним начали идти.

Сам Раскольников был правой рукой Игоря Николаевича, и тот посылал его по самым разным вопросам.

Но артефакт оказался сломанным, и он не только не лечил людей, но и делал их заболевание гораздо сильнее.

Начались повестки в суд, от которых Игорь Николаевич успешно убегал.

Артефакт уже перестали использовать, но даже за короткий период проблем из-за него накопилось немало.

А тут — Боткин, и его метод лечения. На нём можно было заработать огромные деньги! Если бы он согласился продать свой метод.

И узнали-то они про него случайно. У Владимира Спиридоновича был знакомый, у которого был ещё друг, инфекционист, который был свидетелем работоспособности этого самого метода.