Черный ратник (СИ) - Гато Макс - Страница 44

Он сделал шаг назад и кивнул одному из служащих, мужчине лет пятидесяти с седыми висками. Он развернул длинный свиток и начал зачитывать имена командиров одно за другим. Подмастерья выходили из строя. Некоторые шли уверенно, с горящими глазами, другие двигались с некоторой опаской. Я наблюдал за ними усталым взглядом, анализируя тех, кто выделялся. Им вручали свитки, и они возвращались в строй.

— Тим! — наконец прозвучало моё имя.

Я вышел вперёд, чувствуя на себе с десяток взглядов. Некоторые горели завистью, а некоторые облегчением, что выбрали не их. Я прошёл к служащему и протянул руку. Он вручил мне небольшой туго свёрнутый свиток, запечатанный воском с оттиском волчьей головы. Вот, значит, как они обозначали испытания, прям как ранги: Ворон, Волк, Медведь.

— Не подведи, — раздался тихий, сухой голос Евграфа.

Я просто повернулся и пошёл обратно к строю, сжимая свиток в здоровой правой руке. Я не знал, что там придумали писари и служащие, но вряд ли оно окажется лёгкой прогулкой. Я уже почти вернулся в строй, как заметил, что моё место было занято. Прямо передо мной в шеренге стоял Громов. Он, похоже, опоздал после ночных приключений и занял единственное свободное место с самого края строя.

Выглядел он уставшим, но чуть получше меня. Он мельком взглянул на меня, но в глазах не было ни извинения, ни смущения.

Я встал прямо сзади, сместившись в сторону и создав новую шеренгу. Мой взгляд был прикован к его затылку. Громов напрягся.

Тем временем служащие закончили зачитывать имена и выдавать свитки.

Савелий снова вышел вперёд.

— Задания у вас в руках, — его голос разнёсся над строем. — Командиры должны самостоятельно сформировать свой отряд из числа подмастерьев. Размер и состав — на ваше усмотрение, исходя из задачи. Те из вас, кто не войдёт в отряды, отправятся домой.

По строю раздался тихий шёпот. Савелий обвёл нас ледяным взглядом.

— На сборы и формирование у вас один день. Свободны.

Строй взорвался гулом голосов, криками и спорами. Подмастерья зашевелились. Кто-то рвался к знакомым командирам, кто-то, наоборот, старался затеряться в толпе.

Я разломал печать на свитке и развернул пергамент. Внутри аккуратным почерком было выведено моё задание. Посредничество в земельном споре между усадьбами купцов Сурова и Анисимова. Купцы обратились к ордену в качестве посредника. Соответственно, мне следовало прибыть на место, выступить арбитром и найти компромиссное решение. Срок, как и сказал Савелий, семь дней.

Я медленно свернул свиток. Такое испытание мудрости звучало просто, особенно после бандитов во главе с вольным ратником и ночного проникновения в архив.

Вот только орден подарков не раздавал.

Я посмотрел на расходящуюся, галдящую толпу подмастерьев. Мне предстояло собрать отряд. Выбор у меня был невелик, но всё-таки был.

Из разрозненного строя подмастерьев отделилась фигура Громова. Он подошёл ближе ко мне.

— Что там интересного? — спросил он.

Его вопрос звучал так, будто относился к испытанию. Вот только это было не так. Он явно интересовался результатми ночной вылазки.

— Пойдём, — кивнул я, и мы отошли в сторону.

— Ну? — выжидающе спросил Громов.

Я окинул взглядом округу. Рядом никого не было, лишь пара подмастерьев вдалеке о чём-то горячо спорила.

— Всё, что нашёл в архиве, — тихо и спокойно проговорил я. — Это связь камня с кошмарами и падением заставы на Чёрном Ручье. И ещё с третьим испытанием.

Лицо Громова не изменилось, но глаза сузились до щелочек, а в глубине вспыхнули ядовито-зелёные искры его ауры. Они погасли так же быстро, как и появились.

— Этого мало, — выдохнул он.

В его словах не было удивления, только обречённое признание очевидного.

— Согласен, — ответил я. — Попробуй копнуть со своей стороны. Что твой Род может узнать о Чёрном Ручье? Точно ли он пал из-за кошмаров?

Громов кивнул и заиграл желваками.

— Попробую, — процедил он и взглянул на подмастерьев на плацу. — Я вступлю в отряд, отправляющийся ближе к моим родовым землям на востоке. Есть у меня пара ребят на примете.

Я коротко кивнул. Громов, не сказав больше ни слова, резко развернулся и решительно зашагал прочь.

Я же отправился за первым и самым надёжным членом отряда в столовую. И не ошибся. Когда я вошёл в небольшое приземистое здание, где пахло бульоном и мясом, то сразу увидел Ивана. Он уплетал похлёбку за обе щеки. Я подошёл к его столу.

— Когда отправляемся? — сходу спросил Иван, вытирая рот рукавом.

Он явно помнил, как в первое испытание мы отправились ночью. Но на этот раз мне требовалось подготовиться.

— С утра, как и все, — ответил я. — Тебя даже не интересует задание?

Иван отломал хрустящую краюху чёрного хлеба так, что у меня и самого в животе заурчало.

— Не особо, — покачал головой он. — Ярославу возьмём?

Я не сразу ответил. Меня интересовало, что же такого она нашла ночью в архиве. Впрочем, меня там тоже быть не должно было.

— Она сильная, — попытался убедить меня Иван.

— Возьмём, — коротко кивнул я. — И этим ты и займешься после завтрака.

Белобрысый простолюдин засиял.

— И чтоб ты знал, у нас переговоры с купцами, — я достал свиток и потряс им в воздухе. — Так что бойни не предвидится.

— Разговор так разговор, — безразлично произнёс Иван.

— Чтобы утром был готов, — бросил ему я и развернулся. — И найди лошадь.

— Сделаю, — услышал я вслед.

Сам же я отправился к лазарету. В голове проскочила сугубо прагматичная мысль о Соловьёве. Дворянин, даже раненый, мог быть полезен на переговорах. Его происхождение, манера речи, самоуверенность — всё это отличные инструменты, которые можно было использовать в переговорах с людьми, для которых титулы значили очень многое.

Кроме того, даже на миссию по решению купеческих споров я не собирался отправляться без толкового лекаря. Один раз я уже допустил эту ошибку, второй раз на те же грабли не наступлю. Столкнуться по пути с какими-нибудь разбойниками или диким зверьём и возвращаться назад из-за ранений не хотелось.

Вот только реальность вносила свои коррективы в мои планы. Я приблизился к светлому, увитому лозами зданию лазарета, и мой взгляд выхватил знакомую фигуру на каменных ступенях крыльца.

Соловьёв, бледный, но на своих ногах, сжимал рукой трость. Его вторая рука была переброшена через плечо одного из верных подпевал — долговязого, суетливого парня, входящего в его свиту. Насколько я помнил, часть его свиты испытание силы не прошла.

— Говорю же, справлюсь, — донёсся сдавленный, но упрямый голос Соловьёва. — Пусть Пантелеймон Иванович брюзжит. Я не могу пропустить второе испытание.

— Как скажешь, — негромко ответил ему подпевала.

Они медленно начали спускаться по ступеням, двигаясь в сторону уже сформировавшейся группы подмастерьев в стороне. Из них больше всех выделялся рослый парень с коротким ёжиком чёрных волос и надменным лицом. Соловьёв с подпевалой влились в их ряды, и я увидел, как высокий подмастерье кивает Соловьёву и расплывается в улыбке.

Меня они не заметили. Я для них оказался частью пейзажа.

Значит, в отряде первые потери. Впрочем, в этот раз, как и в прошлый, двигаться большой группой мне не хотелось.

Я подошёл к лазарету, толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Здесь уже было намного меньше суеты и раненых, и всё также пахло сушеными травами и спиртом.

По залам и коридорам сновали сёстры милосердия и лекари. Я решил не отвлекать их и проследовал в кабинет Пантелеймона.

— Заходите, — ответил Пантелеймон, когда я постучал.

Я вошёл внутрь. Главный лекарь цитадели стоял у полки, заставленной склянками и свитками, и что-то вычитывал в толстой книге в кожаном переплёте. Он обернулся, и его пронзительный взгляд просканировал меня с головы до ног за считанные мгновения.

— Подмастерье Тим, — серьёзно произнёс Пантелеймон, захлопнув книгу. — Вы не перестаёте меня удивлять. Каждый раз выглядите всё хуже и хуже.