Свекор. Любовь не по понятиям (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 13

— Амина Ибрагимовна…

— Заткнись, шлюха! — она подошла ко мне вплотную. — Думала, я не узнаю? Думала, не дойдут слухи?

В горле пересохло. Кожа покрылась мурашками от ужаса. Она знает. Каким-то образом она знает, что произошло.

— Сначала сына соблазнила, теперь за отца взялась! — Амина почти кричала. — Русская блядь! Разлучница!

Каждое слово било больнее удара. Это была не чужая женщина — это была Амина, которая учила меня готовить плов, которая покупала мне красивые платья, которая мечтала о внуках от меня и Рустама.

— Я не… это не так…

— Не так?! — она подняла руку, и я зажмурилась. — Ты не шляешься по мужикам? Не переползла от сына к отцу?

Удара не последовало. Джахангир перехватил руку Амины.

— Хватит.

— Отпусти! — она пыталась вырваться. — Эта сучка разрушила мою семью!

— Амина, ты забыла, где находишься, — голос Джахангира был ледяным. — Это мой дом. И ты сюда не приглашена.

— Я жена! У меня есть право…

— У тебя нет никаких прав. Особенно права устраивать истерики в моем доме.

Амина посмотрела на мужа, потом снова на меня. В глазах плескались слезы ярости и унижения.

— Джахангир, что ты делаешь? Это же жена нашего сына!

— Была женой. Теперь она моя.

— Как ты можешь?! Рустам сходит с ума!

— Рустам переживет.

— Но она… она шлюха! Она тебя соблазнила!

Я стояла и слушала, как две самые важные фигуры в моей новой жизни обсуждают меня, как вещь. Но больнее всего было слышать эти слова от Амины. Женщины, которая была мне почти матерью.

Предательство близких больнее смерти. Потому что смерть — это конец, а предательство — это жизнь с разбитым сердцем.

— Людмила никого не соблазняла, — сказал Джахангир. — Я сам ее взял.

— Взял?! Как вещь?!

— Как мужчина берет женщину, которая ему нравится.

— А сын? А наша семья?

— Моя семья теперь здесь. С Людмилой.

Я видела, как лицо Амины меняется. Сначала шок, потом боль, потом снова ярость. Но ярость была направлена не на мужа — на меня.

— Значит, тридцать лет ничего не значат? — прошептала она.

— Значат. Но это прошлое. Из тридцати десять я тебя почти не видел. Не устраивай истерик. Прими как есть.

— А я? Что я? Старая ненужная тряпка?

— Ты мать моего сына. Этого у тебя никто не отнимет.

— Но любовь ты отдал этой девке! А я ждала тебя все эти годы! Ждала!

Джахангир пожал плечами.

— Я отдал ей то, что хотел отдать.

Амина снова посмотрела на меня. И в этом взгляде я прочитала приговор. Она никогда мне не простит. Никогда не поймет. В ее глазах я навсегда останусь шлюхой, которая разрушила ее семью.

— Тварь, — прошипела она. — Подлая, продажная тварь.

Слезы подступили к горлу.

Некоторые потери не измеряются деньгами или вещами. Некоторые потери измеряются осколками разбитого сердца.

— Амина, ты здесь лишняя, — сказал Джахангир. — Уходи. В этот дом тебя не звали. У тебя есть свой. Роскошный, красивый. И в нем есть, все чего ты хотела. Твоя семья там, где Рустам.

— Я твоя жена!

— Первая. Теперь у меня есть и другая жена. Точнее скоро будет.

Амина побледнела так, что я испугалась — не упадет ли. А сама стою, прижимая руку к горлу. Меня тгшнит от одной мысли, что он творит. Он психопат, который ставит меня на колени. Я не хочу быть второй. Я никакой не хочу быть! Сволочь!

— Но… но по закону…

— По нашему закону мужчина может иметь несколько жен. Так что ты остаешься женой. Просто не единственной.

Мир покачнулся. Несколько жен… Значит, буду делить мужчину с его бывшей женой?

— Нет, — прошептала Амина. — Я не потерплю этого.

— Потерпишь. Или уйдешь совсем.

— И жить на что?

— На алименты. Или найди работу.

Циничность, с которой он говорил это, ошеломляла. Тридцать лет брака, и вот итог — «найди работу».

— Джахангир, пожалуйста…

— Решай быстро, Амина. Либо принимаешь новые правила, либо убирайся из моей жизни.

Амина смотрела на мужа, потом на меня. В глазах боролись гордость и страх нищеты.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я остаюсь. Но ты…ты… Я тебя презираю.

— Твое право. Пройдет.

— А тебя, — она повернулась ко мне, — я ненавижу. И буду ненавидеть до последнего дня. Ты пожалеешь о том, что причинила нам всем столько боли!

Слова впились в сердце как кинжалы. Я потеряла не только свободу и достоинство. Я потеряла любовь женщины, которая была мне как мать.

— Амина Ибрагимовна, я не хотела…

— Заткнись! — она взмахнула рукой. — Не хотела, но раздвинула ноги! Не хотела, но стонала в его постели! Слухи, шлюха! В нашем районе все друг друга знают! Думаешь, никто не видел, как ты в машину села? Думаешь, никто не знает, что ты здесь делаешь?

Значит, все знают. Весь город будет знать, что я стала любовницей отца своего мужа. Стыд накрыл волной, и я закрыла лицо руками.

— Ну что, стыдно стало? — ядовито усмехнулась Амина. — Поздно стыдиться, когда уже все сделала.

— Хватит, — Джахангир взял Амину за руку. — Ты сказала что хотела. Теперь уходи.

— Я останусь жить в нашем доме. Все будет как прежде. А про нее знать не хочу. Сука…

— Оставайся. Но сюда больше не приходи без приглашения.

— А как же сын? Как Рустам?

— Рустам взрослый. Переживет.

Амина дошла до двери, обернулась.

— Знай, Людка, — она произнесла мое имя как ругательство, — я сделаю все, чтобы люди знали, кто ты есть на самом деле. Шлюха, которая переспала с отцом своего мужа.

Дверь захлопнулась. В доме воцарилась тишина.

А я стояла посреди роскошного холла и понимала — я потеряла последнего человека, который мог меня понять. Амина была мостиком между моей старой и новой жизнью. И этот мостик только что сгорел. А я… я теперь мерзкая тряпка и рядом мужчина которого я ненавижу и который использует меня.

— Ну что ж, — сказал Джахангир. — Теперь все карты открыты.

Я молчала. Что сказать? Что я рада, что меня назвали шлюхой? Что счастлива потерять любовь женщины, которая была мне как мать?

— Людмила, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Джахангир смотрел внимательно, изучающе.

— Больно?

Кивнула.

— Привыкнешь. Люди ко всему привыкают.

— Она меня любила…

— Любила ту девочку, которой ты была. А ты изменилась. Стала другой.

— Вы меня изменили.

— Я освободил тебя от иллюзий. Показал, кто ты на самом деле.

— Кто?

— Женщина, которая способна на страсть. На настоящие чувства. На то, чего не было с мальчиком.

Он подошел ко мне, обнял. И в этих объятиях была единственная опора в рушащемся мире.

Иногда тюремщик становится единственным близким человеком. Потому что только он знает всю правду о твоем падении.

— Сначала нужно оформить документы, — сказал он и прошел в свой кабинет.

Вернулся с папкой, достал несколько листов.

— Заявление на развод с Рустамом. Подпиши здесь, здесь и здесь.

Я смотрела на бумаги. Официальные, с печатями. Мой брак с Рустамом должен был закончиться росчерком ручки.

— А если я не подпишу?

— Подпишешь. У тебя нет выбора.

Он протянул мне ручку. Рука дрожала, когда я ставила подпись. Людмила Алханова. В последний раз.

— Отлично, — он убрал документы. — Через месяц ты будешь свободна. И сможешь стать моей женой официально.

— Второй женой.

— Именно. Амина остается первой женой. Я не развожусь с ней.

В животе все скрутилось от ревности и отвращения. Представить, что этот мужчина, который был во мне час назад, пойдет к другой женщине… Как мне пережить это? Как смриться. Как вообще считать себя после этого человеком. Рустам…Амина…И это добровольное унижение. Гарем, мать вашу. Как я влипла во все это. Пашка дурак. Что ж ты наделал!

Он поцеловал меня в висок.

— Когда все оформится с разводом, подумаем о том, как обустроить нашу семейную жизнь.

Семейную жизнь… С двумя женами. Я буду ждать его ночей, зная, что иногда он будет с Аминой.