Бои местного значения (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 44

Дед распускает ремешки на кошельке-кисете, висящем у него на ремне и, достав оттуда маленькую костяную пластинку, блеснувшую в язычках пламени, протягивает мне.

— Дедушка говорит, что нельзя взять подарок и не отдариться взамен. — Поясняет девчонка.

Протягиваю руку и беру молочно-белое отполированное многими руками и временем птичье перо, достаточно качественно вырезанное из кости. На котором очень схематично изображена птица, летящая вертикально вверх. Очень похожая на перевёрнутую букву «Ша», только средняя вертикальная линия выходит за горизонтальную перекладину и заканчивается стилизованным клювом.

— Каждый человек народа Хамниган поможет тебе, если покажешь ему гагару. — Эгден поясняет и происхождение птички, и инструкцию по пользованию.

Это, как я понимаю, что-то наподобие чингизхановой пайцзы. Или чёрных сафьяновых «корочек», выданных мне Регентом.

— Скажи дедушке, что я благодарю его за щедрый дар. Но он гораздо дороже, чем стреляющая железяка. — В голове мелькает одна шаловливая мыслишка. Рискнуть?.. Нам эти «лесные братья» сто лет не нужны, невелика потеря. Источник информации? Вряд ли. Не тот масштаб…

— Если этот человек принёс много горя вашему народу, я могу отдать его вам. Чтобы твой дедушка справедливо решил его судьбу.

Девчонка что-то тараторит на своём наречии, тунгусы оживлённо переглядываются, старик бодренько так для своего возраста поднимается на ноги и, сопровождаемый нами, подходит к телеге с привязанным Разгуляем. Который смотрит на нас затравленным волком. Хотя, — нет, не так. Волки — это клыкастые молнии, пластающиеся в летящем беге в погоне за добычей, это — серые бойцы, встающие насмерть в битве с более сильным противником, пока их подруги уводят кутят в безопасное место. А этот… Скорее — крыса, загнанная в угол… Порода мелких гопников из подворотни, живущих по принципу «Всемером одного не бздим»… Шаман с минуту молча смотрит на бывшего атамана, затем разворачивается и идёт обратно к костру.

— Нам не нужен этот человек. — Эгден переводит очередную тираду старика. Дедушка говорит, что Аин Маин через два дня порвёт нить его жизни, и Харги унесёт его душу в Нижний мир, где она будет мучаться, искупая свои злодеяния.

Нет, всё-таки, красиво излагает! Ей бы с трибуны, или амвона вещать, а не сидеть возле костерка и распинаться перед незнакомыми дядьками…

— Мы сидим у одного очага. — Пытаюсь изобразить из себя великого дипломата. — Поэтому прошу твоего дедушку принять наше угощение.

Смекнув что к чему, Гордей пододвигает ко мне снятый с огня котелок с кипятком. Отлив лишнее — чаю-то тоже хочется, закидываю туда наш фирменный вакуумный орехово-сухофруктовый брикетик и закрываю крышкой. Жду две минуты, просвечиваемый со всех сторон заинтересованными взглядами, затем жестом фокусника открываю и протягиваю девчонке…

Глава 24.

Следующее утро ничем от предыдущих не отличалось. Подъём, умыться-зубы почистить, завтрак, сборы в дорогу. Старик-тунгус со своей свитой тоже не стал разлёживаться, встали они как бы ещё не раньше нас. Прощальное совместное чаепитие вполне сошло за импровизированный раут, где обе стороны ещё раз изо всех сил постарались уверить собеседника в своей бело-пушистости, затем разошлись в разные стороны.

Ещё один день прогулки по виляющей из стороны в сторону тропке-дороге, переправа через Берею, на которой пленные бандюки в очередной раз показали чудеса трудового героизма, сначала разгружая телеги, потом на собственном горбу перенося через брод ценное имущество, а затем складывая оное в прежнем порядке на переправившееся пустым из-за вязкого дна транспортное средство. После чего во имя неизвестно откуда взявшегося сострадания к ближнему развели костерок, дали им часок обогреться-обсушиться, заодно и пообедать. Ну и потом — марш до самых сумерек ввиду того, что последняя ночёвка планировалась возле ещё одной переправы и опять через Берею. Нет, не любит природа прямых линий!..

Форсирование водной преграды решили совместить с завтрашними утренними процедурами, включавшими на этот раз и приведение себя в божеский вид, то бишь обязательное бритьё. До станицы по словам казаков оставалось полдня пути и сверкать многосуточной небритостью единогласно посчитали моветоном. Но не учли, что некий америкосовский майор Мэрфи открыл в альтернативном будущем основной закон развития цивилизации, гласивший, что «Если дела у вас идут хорошо, значит вы чего-то не заметили». Вот согласно ему всё и получилось…

— Командир! — Вид у разбудившего меня Митяя был несколько странный. По глазам вижу — злее чёрта, но одновременно выглядит, как провинившийся школьник в кабинете у директора. — Командир! Разгуляй сбежал!..

Твою маман!!! Как⁈ Когда⁈.. Хотя на эти вопросы ответов искать не надо. Когда — сегодня под утро, а как — вряд ли кто нам расскажет.

— Целы все?

— Да. Он по-тихому сдёрнул.

— Проверить всё оружие, поклажу на телегах, всё вплоть до своих карманов!

— Уже…

Ну да, мог и не говорить. По всему лагерю видно мелькание карманных фонариков и слышны тихая возня и приглушённые матерки.

— Как обнаружили?

— В шесть утра костровые менялись, заметили мешок с овсом, в одёжу завёрнутый вместо бандюка этого. — Митяй зло сплёвывает под ноги. — Учишь их, долбоклюев, учишь, да всё без толку.

— Он всяко по реке ушёл, я по берегу пробежался, след видел. — Подошедший Гордей спокойно и обстоятельно докладывает. — Но чтобы сыскать, где обратно вылез, надо, чтобы совсем рассвело. А он уже далеко будет, у него и так пара часов в запасе.

— Всё на месте, не хватает только Разгуляевской обуви и у возницы нож и мешочек с сухарями пропали. — Докладывает Буртасов, присоединяясь к нашему «военному совету», а затем выдаёт неожиданную сентенцию. — Денис Анатолич, не поймите меня превратно, но зачем он нам нужен?..

— Оружие всё на месте? — На автопилоте уточняю самый главный на мой взгляд вопрос.

— Так точно. — Илья подтверждает свои слова энергичным кивком и ждёт реакции на своё высказывание.

— Командир, а чего мы вообще за него уцепились? — Неожиданно поддерживает его Гордей. — Ну было у него полтора десятка людишек лихих, так мы их уже в Страну Вечной Охоты отправили. А Михалычу неудобство доставляем. Ему оставшуюся парочку либо обратно везти властям сдавать, либо своей волей судьбу их решать. Забыв об Уложении о наказаниях уголовных.

— Да за это не переживай, Иваныч. По казачьему обычаю — в куль, да в воду. Станичники про это даже на Страшном суде не вспомнят. Только сначала погутарим с ними как следует, расскажут всё, что знают. — Подаёт голос Митяй.

В принципе в чём-то они и правы, — нам другая задача поставлена. И отвлекаться на борьбу с дорожным разбоем не лучший выход… Но! Во-первых, Разгуляй мог вполне мог хоть немного дать информацию о местных раскладах… А, во-вторых, он ведь меня действительно узнал! Значит на нашей легенде можно ставить большой жирный крест… Но и что такое искать беглеца в тайге я тоже прекрасно представляю. Большая потеря времени с непредсказуемым результатом. А вот этого самого времени у нас не очень-то и много… М-да, и так г…но, и так наср…то!.. Ладно, не будем играть в ромашку!..

— Хорошо. Раз уж у всех внезапная бессоница приключилась, готовимся к переправе и — на маршрут… Дмитрий Андреич, твои люди в карауле стояли, тебе и разбираться. Позови мне только своего слепо-глухо-тупого караульщика на пару ласковых…

Сотник исчезает в нерастаявшем ещё утреннем полумраке и почти тотчас возвращается с провинившимся караульным. Который, не поднимая глаз, переминается с ноги на ногу, желая, наверное, в глубине души провалиться сейчас сквозь землю подальше от разноса.

— Ну, что скажешь, казак? Куда пленный делся?

— … Не могу знать, Вашбродие…

— Спал?

— Никак нет.

— Отлучался куда? Ну, по нужде?

— Никак нет, всё время возле костра сидел.

— А ну, дыхни! — Митяй, схватив казака за грудки, притягивает к себе, проводит экспресс-тест на алкоголь, затем отпускает. — Да не, тверёзый, вроде…