Милые девочки - Хант Марго - Страница 2

Их было трое, хотя удары от одной базовой линии до другой отрабатывали только две из них. Третья сидела в стороне от корта, постукивая ракеткой по ладони. Они были хороши. По-настоящему хороши.

Одна из девушек, высокая и темноволосая, выбила мяч за пределы площадки. Блондинка, наблюдавшая за ними, рассмеялась и сказала:

– Господи, Шэй, если ты не поправишь свой левый бэкхенд[2], тренер не включит тебя в состав.

– Просто у Келли хороший удар получился, – отмахнулась Шэй.

Блондинка усмехнулась и покачала головой.

– Ничего подобного. Она просто забросила к тебе мяч, как всегда, в расчете на то, что ты ошибешься, и ты ошиблась. Вот так она каждый раз тебя и обыгрывает.

Значит, третью девочку звали Келли. У нее были веснушки и волосы оттенка клубничный блонд. Она закатила глаза.

– Я не просто забрасываю мяч, Дафна.

Дафна – та самая блондинка – только довольно неприятно рассмеялась и возразила:

– Забрасываешь. Но я тебя не упрекаю. Главное, что ты выигрываешь. Не у меня, но у всех остальных. На втором корте[3] в этом году ты наверняка сыграешь.

К этому моменту я уже поняла, что они, очевидно, все вместе играют в одной теннисной команде. В городе лишь несколько старших школ, так что, возможно, когда-нибудь и я попаду к ним.

Я решила снять их на видео. Сама не знаю почему. Есть у меня такая странная привычка. Когда я рассказала об этом Беатрис, она предположила, что таким образом я перерабатываю и усваиваю происходящее. Вот почему она предложила вести видеодневник.

Как бы то ни было, брюнетка и девушка с веснушками продолжили тренировку, а я достала телефон и включила запись. Даже не заметила, что блондинка, которая была с ними, встала и направилась ко мне. Неожиданно она оказалась прямо передо мной.

– Ты что это делаешь? Записываешь моих друзей? – нахмурилась она, глядя на меня сверху вниз так, словно я была куском дерьма, в которое она вляпалась.

Я немного опешила от неожиданности и смотрела на нее, не зная, что сказать. Да, я снимала видео, но все равно ее реакция была чрезмерной. Она практически кричала на меня, а потом добавила:

– Записывать людей на видео – это неприлично, жутковато и, наверно, незаконно. И вообще, кто ты, черт возьми, такая?

Я сказала ей, как меня зовут, и сообщила, что переехала сюда недавно.

Она фыркнула:

– Отлично, как раз то, что нам нужно. Еще одна извращенка слоняется по парку.

Я покраснела даже сильнее, чем на пробежке, но все-таки выдавила из себя:

– Я не извращенка и играю в теннис. В новой школе попытаюсь попасть в команду. Я просто хотела… – Я умолкла. Я собиралась объяснить, что хотела присмотреться к соперникам и оценить их уровень, но это предполагало слишком долгий разговор. Я не знала, буду ли когда-нибудь играть с этими девушками. В общем, ничего подходящего в голову не приходило, а блондинка продолжала стоять и ухмыляться, глядя на меня сверху вниз.

– Удачи тебе в этом, – съязвила она. – Я – капитан команды старшей школы Шорхэма, и нам извращенки не нужны.

Она развернулась и направилась к своим подругам. Потом все трое уставились на меня. Я поднялась и убралась оттуда побыстрее.

И вот что самое ужасное: шорхэмская старшая школа – это моя новая школа. Я совсем никого там не знаю, а врагом, кажется, уже обзавелась. Может быть, даже тремя.

Алекс глубоко вздохнула и перекинула косу через плечо.

Ничего хорошего в этом нет. Скорее, наоборот. Мне стало вдруг как-то не по себе.

Она наклонилась к телефону, так что ее бледное лицо заняло весь экран, и остановила запись.

Глава 2

Кейт

Я поняла, что мне не следует отвечать на звонок, как только я увидела, кто звонит. Дел было невпроворот, как и у каждой только что переехавшей в другой город семьи. В список входило несколько часов работы в Интернете: обновить адрес в банке и данные кредитных карт, оплатить услуги по уходу за газоном и кое-что еще – и вот теперь я направлялась в магазин купить швабру, чистящее средство для кухни и мешки для мусора. Мысленно я добавила в список вино. После этого разговора оно мне определенно понадобится.

– Привет, мам, – сказала я, нажав кнопку «принять вызов» на панели управления автомобиля.

– Кейт, где ты была? Я звоню уже в третий раз!

Любимый мамин вступительный прием: вызвать у меня чувство вины. И я тут же начала защищаться.

– Я не получала от тебя никаких сообщений, – ответила я, стараясь сохранить нейтральный тон.

– Но я звонила неоднократно! То есть полагаю, что звонила. По крайней мере, собиралась. В любом случае тебе следовало набрать нас и сообщить, что вы с Алекс благополучно добрались.

– Я отправила тебе сообщение. Если уж на то пошло, даже несколько. Одно, когда мы переехали сюда и заключили договор, а второе, когда нам доставили вещи.

– Я не читаю сообщения, – парировала мама. Это было неправдой.

– Ты же знаешь, как их писать.

– Я не говорила, что не знаю, как это делается. Я сказала, что не читаю их. У меня нет времени. Я играю в гольф три раза в неделю, пока стоит хорошая погода, и сейчас занимаюсь ремонтом комнаты для гостей. Кстати, я говорила тебе, что беру уроки тайской кулинарии? Ты даже не представляешь, как я была занята.

Как это типично для моей матери с ее безграничным нарциссизмом. В прошлом месяце я собрала вещи и продала наш дом в Буффало, совершила двадцатишестичасовой переезд во Флориду и закрыла сделку по покупке нашего нового дома в маленьком прибрежном городке Шорхэм, а затем мы с Алекс неделю жили в отеле, пока не приехали грузчики с мебелью. И вот теперь я пыталась привести нашу жизнь в некое подобие порядка до того, как Алекс пойдет в школу. Все усугублялось еще и тем, что моя семнадцатилетняя дочь была до крайности возмущена переездом и почти не разговаривала со мной.

– Ты права, мам. Я понятия не имею, какой хлопотной может быть жизнь, – невозмутимо ответила я.

– Не разговаривай со мной таким тоном, – заявила она, как будто я все еще была подростком.

На этот раз я не смогла сдержать вздох.

– Сейчас действительно неподходящее время. Я иду по делам, а потом мне нужно вернуться домой. Мы все еще распаковываем вещи.

– Как дела у бедняжки Алекс? – В голосе мамы проступили те приторно-заботливые нотки, которые всегда меня раздражали.

– С ней все в порядке, – проговорила я, хотя, конечно, это было не так. Алекс уже несколько месяцев была не в порядке.

– Поверить не могу, что ты увезла ее бог весть куда, подальше от бабушки и дедушки, да еще именно тогда, когда мы нужны ей больше всего. – Тон снова сменился на раздраженный.

Вдох… выдох…

Моя мама знала, почему мы переехали. Я подробно объяснила ей причины. И не собиралась возвращаться к этой теме снова. Во всяком случае не тогда, когда я делала все, что в моих силах, чтобы сохранить с ней хорошие отношения.

– Мам, мне нужно идти, – резко вставила я. – Поговорим позже.

Я дала отбой, прежде чем она успела ответить, хотя и знала, что мне это еще вспомнят. И зачем только отвечала? Нарушила свое же золотое правило – никогда не разговаривать с матерью, если в руке нет бокала вина, которое можно использовать в качестве обезболивающего. Почему у других людей матери добрые, заботливые, готовые помочь и поддержать, если жизнь разбилась вдребезги? Моя же на похоронах моего мужа повернулась ко мне и сказала: «Ты не представляешь, как тяжело все это далось нам с твоим отцом. Эд был нам как сын».

Бросив взгляд на торговый центр справа, я увидела, что, помимо прочего, там есть и кафе. Отлично. Мгновенно воспрянув духом при мысли о кофеине, я заехала на парковку.

«Жареное зернышко» оказалось симпатичным заведением с разнокалиберными столами и стульями и книжной полкой с настольными играми. Я подошла к стойке, заказала латте со льдом и села за один из столиков поменьше, вдыхая восхитительный аромат свежемолотого кофе и черничных кексов. В кафе было полно народу. В кожаных креслах вокруг низкого столика устроилась группа молодых мам, каждая с ребенком – в коляске или слинге. За столиком у окна симпатичная пожилая пара беседовала так оживленно, что я подумала, не первое ли у них свидание. Неподалеку что-то свое обсуждали, уткнувшись в ноутбуки, несколько тинейджеров. И только я была одна.