Милые девочки - Хант Марго - Страница 12

«Дрянные девчонки», – подумала я снова.

Алекс все еще стояла у сетки, ожидая рукопожатия, но Стейси уже ушла с корта и присоединилась к своей матери, которая продолжала кричать на тренера Таунсенда. Алекс посмотрела на меня и пожала плечами, очевидно, не зная, что делать. Наконец она подошла к скамейке у края корта и стала собирать снаряжение.

– Боже мой, – выдохнула Эмма. – Какая драма.

– Оставь это Нэнси, – махнула рукой Ингрид. – Пусть она устраивает сцены.

Алекс покинула корт и направилась ко мне. А у меня от радости заколотилось сердце. Впервые за несколько месяцев моя дочь выглядела счастливой и уверенной в себе.

– Да! – воскликнула я. – Ты была великолепна!

– Она не пожала мне руку, – тихо пробормотала Алекс, оглядываясь на Стейси.

– Об этом не беспокойся. – Женевьева встала и быстро обняла Алекс. – Поздравляю, дорогая! Мы так рады, что ты попала в команду! – Она повернулась. – Дафна, отведи Алекс в кабинет тренера, помоги ей подобрать форму.

– Это что, у меня работа такая? – проворчала Дафна.

Оглянувшись, я увидела, как она закатывает глаза, повернувшись к Шэй, и моя радость от победы Алекс немного померкла. Конечно, я хотела, чтобы она победила. Но победа означала, что теперь ей придется чаще быть с этой троицей.

От этой мысли я ощутила холодный укол страха.

В тот вечер, пока Алекс была наверху, в своей комнате, и работала над эссе по английскому, я стояла в нашей новой гостиной, которая все еще казалась пустой и незнакомой. У меня пока не было возможности развесить картины, и я не купила орхидеи в горшках и ароматические свечи, чтобы в комнате стало уютнее.

Я смотрела в окно на темную улицу. В нашем старом доме в Буффало я знала всех своих соседей по именам, знала, кто их дети, наблюдала, как менялась их жизнь на протяжении многих лет. Воздушные шары на день рождения, привязанные к почтовым ящикам, выпускные торжества, поминальные обеды. Здесь я все еще была чужой. Возможно, чужой и останусь навсегда. Я сделала большой глоток виски из тяжелого бокала – хрустальный сервиз нам с Эдом подарили на свадьбу.

Эд.

Виски со льдом был его любимым напитком. И сейчас этот глоток напомнил мне о том времени, когда мы были молодоженами. Напомнил о запахе крепкого алкоголя в его дыхании, когда он целовал меня. Мне нравилось вспоминать нас тогдашних, тех, какими мы были много лет назад. До того, как все пошло наперекосяк.

Я сделала еще один большой глоток, надеясь, что алкоголь принесет быстрое успокоение. Я была слишком взвинчена, и мне следовало остановиться.

– Мам? – Я повернулась и увидела в дверном проеме Алекс, смутную фигуру на фоне освещенного коридора за ее спиной. – Почему ты стоишь здесь в темноте?

– Просто так. Задумалась.

Алекс щелкнула выключателем на стене, и комнату залил холодный верхний свет, который я терпеть не могла и который уже решила заменить при первой возможности. Это был еще один пункт в бесконечном списке дел, связанных с переездом.

– Почему ты никогда не плачешь? – спросила она тоном обвинителя.

– Конечно же, плачу.

– Но не по папе. По нему ты ни разу не плакала.

Я на мгновение напряглась, будто от пощечины.

– Люди выражают горе по-разному.

– Возможно. Но нормальные жены плачут, когда умирает их муж.

Мы с Алекс уставились друг на друга. Я хотела солгать ей. Сказать, что скучаю по Эду. Что его смерть выбила меня из колеи. Что я плачу, когда она меня не видит. Но Алекс бы поняла, что я лгу.

– У меня сложные чувства к твоему отцу.

– Ты ненавидела его, – с горечью выдавила она.

Я покачала головой.

– Нет. Я ненавидела то, во что он превратился.

– Я скучаю по нему!

– Знаю. Мне жаль.

– Нет, ты не понимаешь. Я скучаю по нему каждую минуту, каждый день. А тебя, кажется, даже не волнует, что он мертв!

– Разумеется, это не так. Мне это не безразлично. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить о нем или о том, что случилось, я всегда рядом, всегда готова выслушать.

Алекс пожал плечами.

– Я не хочу об этом говорить.

– Ты проголодалась? – спросила я наконец, нащупывая тему, которая могла бы разрядить напряжение. – Ужин будет подан через несколько минут. Я приготовила жареного цыпленка и зеленую фасоль с миндалем «амандин», чтобы отпраздновать твою сегодняшнюю большую победу.

Алекс не ответила. Ее молчание прозвучало как обвинение. Возможно, так оно и было. Я потерла переносицу – эта привычка возникла из-за стресса за последний год.

– Почему бы нам просто не порадоваться хорошему дню? Я так горжусь тобой.

Алекс пожала плечами, но уголок ее рта приподнялся.

– Я все еще не могу поверить, что та девушка не пожала мне руку после матча.

– Это говорит о ее характере, а не о твоем.

– Я знаю. – Алекс заколебалась.

– Тогда что?

– Мяч вышел. Ты ведь видела?

– Да, конечно. Миссис Хадсон тоже это видела.

– Эти девочки думают, что я жульничала. Дафна и ее друзья. Я слышала, что они говорили.

– Это из-за того, что мама Стейси устроила сцену. Ты же знаешь, как некоторые люди любят драматизировать.

– Я слышала, как Дафна сказала, что я жульничала, – решительно заявила Алекс.

– Но ты этого не делала. И ты это знаешь. Все прочее значения не имеет.

Алекс пожала одним плечом.

– Думаю, это здорово, что ты будешь в команде, будешь соревноваться и познакомишься с новыми людьми. Может быть, у тебя появятся новые друзья.

Я слышала себя, слышала свой чересчур бодрый тон. Я говорила как мамаша из ситкома и даже не удивилась, когда Алекс бросила на меня уничтожающий взгляд.

– Новые друзья? Такие, как Дафна и эти две подружки?

– Ну… нет, – призналась я. – Но в команде есть и другие девушки, правда?

Алекс пожала плечами и отвернулась.

– Мне наплевать. Я не собираюсь заводить друзей. Я просто хочу победить их всех.

Глава 10

Видеодневник Алекс Тернер

24 августа

Алекс сидела на кровати, скрестив ноги и наклонившись вперед. На ней было темно-бордовое худи с капюшоном и серые беговые шорты. Лицо бледное, глаза широко раскрыты.

Господи. Не могу поверить. Неужели это действительно случилось? Нет, конечно, я знаю, что так оно и было, я сняла это на видео, но…

Алекс покачала головой. Провела ладонью по влажным после душа волосам.

Ладно, тогда мне, наверно, стоит начать с самого начала, так? Сейчас.

Алекс отложила телефон, из-за чего камера уставилась в потолок. Когда картинка снова сменилась, она уже лежала на кровати, держа мобильный перед собой.

Сегодня после тренировки тренер собрал всю команду. Наш первый матч во вторник, и он сказал, что примет решение по первому составу. Я немного нервничала из-за того, что во время тренировок он не уделял мне достаточно внимания. Но я выиграла почти все свои тренировочные сеты как в одиночном, так и в парном разряде и, как мне казалось, имела неплохие шансы попасть в основной состав.

Мы все набились в его маленький кабинет рядом с раздевалками команды в здании из шлакоблоков неподалеку от теннисных кортов. Тренер стоял у доски с маркером в руках. Стульев не хватило, поэтому я осталась у входа и прислонилась к дверному косяку. Тренер сказал: «Вот состав на первый матч», – а затем повернулся и печатными буквами написал имена. В одиночном разряде он поставил Дафну на первый корт и Келли на второй. В парном разряде на первый корт он назначил Беллу и Маккензи, на второй – Шэй и Лиа и на третий – Чэн и Дену. Все сразу заговорили. Кто-то был рад, кто-то зол. Я оказалась не единственной, кто не попал в состав. В команде четырнадцать девушек, а играть в каждом матче могут только восемь, так что шестеро из нас в любом случае на соревнование не попадают. Но все же. Не попасть в состав на первый матч года – это унизительно. Дома, в Буффало, я играла на первом корте в одиночном разряде в каждом матче, начиная с десятого класса. Я никогда не выпадала из состава. Никогда.