Меченый. Том 5. Линия разлома - Савинков Андрей Николаевич - Страница 58

— Дальше, — парень наклонился над клавиатурой и начал не глядя на клавиши что-то быстро набирать, отстукивая по ним пальцами. На секунду мелькнула даже зависть какая-то, всю жизнь проработал за клавиатурой, причем куда более удобной, чем эта, но так легко набирать текст так и не научился, — открываем список доступных библиотек.

Пока у нас не было еще полноценных сайтов и, соответственно, поиска по ним, обращаться к материалам или другим пользователям можно было только напрямую. И понятное дело, когда адресов несколько десятков — или даже сотен — это не проблема. А вот когда их количество уже пошло на десятки тысяч…

Только узлов — включая местные «городские образовательные» ВЦ, через которые подключались к Сети учебные заведения — у нас уже насчитывалось больше шести сотен, и каждый имел свой адрес. Плюс библиотеки программ и текстовых материалов. Короче говоря, запомнить все это было объективно невозможно, поэтому у нас сначала попытались было начать издавать «методички» с адресами, которые нужно было потом переносить в командную строку ручками, но Сеть росла слишком быстро, и поэтому очень быстро появилась такая себе «доска объявлений». Общее место, такой себе каталог библиотек, через который можно было найти путь к нужной тебе информации.

Тоже надо признать — очень временное решение. Это ведь не поисковик в привычной форме, каждую библиотеку нужно было приписывать на доске объявлений вручную, за что были ответственны администраторы узлов и собственно вносящие в сеть информацию сотрудники. Вот если «оцифровал» человек справочник, но при этом не добавил его в список, то фактически потом и найти его практически невозможно. Так что вопрос нормальной поисковой системы уже тоже потихоньку вылазил на первый план, а пока же с точки зрения человека будущего наша СовСеть состояла из одних только странной формы костылей, но… Лиха беда начало, как говорится.

— Дальше выбираем, какая литература нам нужна, техническая или художественная…

— А что, художественную тоже оцифровывают? Серьезно? — Учитывая необходимые трудозатраты, я бы на перенос Толстого в сеть бюджеты ты бы выделять не стал.

— Есть… Отдельные энтузиасты, — подозрительно отвел взгляд в сторону Волож. — В основном свои рассказы выкладывают. Самиздат, короче говоря.

— Да уж… — С появлением Сети советским идеологическим и цензурным органам волей-неволей придется адаптироваться. Это сейчас неугодный текст можно просто не пустить в печать и тогда его в худшем случае прочитают три с половиной землекопа. А вот в будущем, когда выложить на всеобщее обозрение можно будет любую чушь… Поневоле задумаешься о необходимости воспитания в советских людях критического мышления, иначе волны всяких мошенников и графоманов нам не избежать. С другой стороны, когда в сеть доступ по паспорту, отслеживать такие явления и их источники тоже не так сложно. Пора, наверное, задуматься о создании управления «К» в составе КГБ. — Ну ладно, положимся на сознательность наших граждан, будем считать, что идиотов выкладывать что-то совсем непотребное под собственным именем у нас не найдется.

Завлаб только пожал плечами и скептически поджал губы, он, видимо, в свои невеликие годы насчет интеллекта «народа» уже не обольщался.

— Дальше есть встроенный поиск по ключевым словам. Что вы хотите найти?

— Ну, например, все что связано с танками…

— Вбиваем в поиск слово танк… Система думает… Вот 134 документа.

— А что значат эти цветовые обозначения? — Монитор Воложа мог передавать ограниченное количество цветов, но их хватало, чтобы передать ту самую дифференциацию.

— Уровень секретности. Зеленый — без грифа, желтый — ДСП и так далее, — парень подумал немного и добавил, — но на самом деле тот, кто допуска не имеет, эти пункты просто не увидит.

Большая часть документов, как можно было догадаться по характеру запроса, неприветливо горела красным. Кое-где мелькали желтые пункты и совсем редко — зеленые. Впрочем, как раз это было не интересно. Скрыл выданный список и вбил в поиск «проходимост» — именно так, без мягкого знака, подразумевая возможность наличия разных окончаний.

Железный болван опять задумался на некоторое время, после чего выдал другой список, тут уже подавляющее количество пунктов было «зелеными». Прочитал самую верхнюю строчку:

— «Номенклатура и спецификации деталей для транспортных средств высокой проходимости», — повернулся к собеседнику и, ухмыльнувшись, резюмировал, — безумно интересно, не так ли?

Клацнул по этому справочнику, чем вызвал уже гораздо более глубокие раздумья духа машины. Вообще для человека из середины 21 века скорость работы местных компьютеров иначе как удручающей назвать было просто невозможно. Все загружалось медленно, думало порой по несколько минут, соединение не редко обрывалось и все начиналось заново. Короче говоря тут или клавиатуру разобьешь или научишься относиться ко всему с воистину буддистским спокойствием.

Неожиданно откуда-то сзади послышалось жужжание, после чего один из бойцов ГСО быстрым шагом подошел ко мне и, наклонившись к уху, шепнул:

— Товарищ генеральный секретарь, вас к телефону. Председатель КГБ, говорит, срочно.

Одновременно мне была протянута трубка достаточно массивно выглядящего телефона. Он уже в принципе мог считаться мобильным — по причине отсутствия провода — но в карман, конечно, такую дуру еще положить было нельзя.

Вообще, развитие мобильной цифровой связи в СССР проходило на удивление гладко. Причиной тут была достаточно широкая «база», заложенная еще с 1960-х годов аналоговым «Алтаем». К второй половине 1980-х «Алтай» охватывал под 40 тысяч абонентов в полутора сотнях городов СССР и СЭВ. Конечно, полноценной мобильной связью его назвать сложно, там имелись ограничения на одновременные подключения, да и просто вес оборудования позволял его устанавливать только в автомобилях. 25 килограмм — это вам не фунт изюму, с собой не потаскаешь на горбу, поэтому «алтаем» оборудовались машины скорой помощи, пожарных, коммунальных служб и, конечно, всяких номенклатурных работников.

И хотя принцип работы «Алтая» и новой внедряемой прямо сейчас GSM связи отличался принципиально и был фактически несовместим, инфраструктура-то оставалась. Всякие приемные вышки уже имелись, кабеля к ним уже были подведены, персонал обученный и способный обслуживать систему присутствовал. Поэтому на первом этапе мобильная связь в СССР начала развиваться буквально взрывными темпами.

Сначала предполагалось, что экспериментальная эксплуатация в Ленинграде продлится год, и только потом систему начнут разворачивать дальше. Но как-то оно быстро и гладко пошло — тут, скорее всего, финнам надо сказать спасибо, они в этой сфере начали суетиться раньше на пару лет — плюс наши партийцы, узнав о возможности получить нормальную «носимую» с собой связь, буквально завалили ЦК просьбами о скорейшем внедрении…

Короче говоря, уже весной 1988 года «Карелия» — так назвали новую систему связи, намекая на ее «чухонское» происхождение — начала появляться в Москве, а потом и в других крупных городах страны. Плюс наши яйцеголовые как-то смогли совместить «Алтай» и «Карелию» — не аппаратно, а сделав «автоматическую переадресацию» с одной системы на другую — что позволило сгладить переходный период и пользоваться двумя системами связи параллельно. Так или иначе, количество абонентов советской GSM связи выросло с нуля до нескольких тысяч, упираясь в первую очередь в количество самих «трубок».

Пока в Усть-Луге шло мелкосерийное производство аппаратов на по большей части завезенных из Финляндии компонентах — впрочем, работа по унификации с советской базой, насколько мне было известно, шла более чем активно — но уже сейчас в Молодечно разворачивалось производство полностью «импортозамещенных аппаратов», с предполагаемой производительностью на первом этапе в 10 тысяч штук в месяц. В общем, до момента, когда мобильный телефон окажется в кармане каждого гражданина, было еще далеко, однако прогресс тем не менее был виден, что называется, невооруженным глазом.