"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 300

Одна за другой на теле твари появлялись кровавые отметины, несильно, впрочем, ей досаждавшие, но доставалось и гулям. И хоть они пока лишь немного потеряли в подвижности, однако любой пропущенный удар или укус мог стать фатальным. Особенно я опасался каких-нибудь фокусов с Межмировой Энергией, но их чудище пока демонстрировать почему-то не спешило.

Тем временем другое сражение, казавшееся теперь лишь милым междусобойчиком, тоже шло своим чередом. Десяток моих зомби под предводительством в край измочаленного Элельведа почти одолели вражеский отряд. Я потерял троих, но уничтожил пятерых, и соотношение семь к двум не оставляло пространства для воображения касательно финального результата.

Ни я, ни Гожар новых зомби не поднимали, экономя остатки сил. В какой-то момент Мутант выхватил из кольца склянку с неким снадобьем, но стоило ему поднести ее ко рту, как та разлетелась в дребезги, обдав урода брызгами и осколками стекла.

Наученный горьким опытом в схватке с Малрендилом, я ждал чего-то подобного и держал наготове камень. Самый обычный. Которым и лишил нелюдя столь желанного подспорья. А будучи обычным магом, не прошедшим, как я, эволюцию, он даже среагировать не успел и теперь мог только сверлить меня полным ненависти взглядом.

Последним он, кстати, не ограничился и, наплевав на практически павшую пару последних зомби, поднял еще одного прямо у меня за спиной. Молодой кобольд со сквозной раной в груди, оставленной явно саблей, имел все шансы добраться до меня и если не убить, то серьезно покалечить и вывести из строя.

Вот только к такому повороту я тоже подготовился, и удивлялся лишь, что Гожар не провернул этот трюк раньше. Да и инцидент во время захвата Каравана и боя с Лемилингами, когда израненная эльфийка умудрилась подобраться ко мне вплотную, меня кое-чему научил.

А потому перед кобольдом появилась та самая эльфийка с бугристым месивом вместо половины головы и еще трое других прислужников. Мой стратегический арьергард, который я держал именно на такой случай. В восемь рук они встретили единственного противника и тут же разорвали его на части, практически не получив урона.

В то же самое время пали и последние марионетки Гожара, а высвободившиеся остатки своего отряда я решил отправить на сражение с Пустынным Тритоном. Именно его я видел сейчас главной угрозой.

А вот клиот рассудил по-своему. Едва осознав, что вот-вот останется с одним единственным мертвяком, он решил пойти ва-банк и, бросив ящерицу, приказал гулю атаковать меня. Видимо надеялся таким образом освободить свое приведение и возвратиться к прежнему плану. Впрочем, только при таком раскладе он мог выйти единственным победителем из сложившейся ситуации.

Лишившись напарника, Гибольт резко потерял свои позиции. Практически один на один против кратно превосходившей его размерами твари он не справлялся. И не бросался в бегство исключительно потому, что являлся нежитью, полностью подчиненной моей воле. Я же хотел уже приказать ему защитить меня, как заметил кое-что важное.

Взгляд Пустынного Тритона.

Полный жгучей ненависти, лютой злобы и всепоглощающей жажды крови.

И направлен тот был отнюдь не на меня.

Глава 27

Так оказалось, что на момент эволюции Пустынного Тритона под моим контролем не оставалось ни одного кобольда. Только ящерицы, нелюди и Лемилинги. И монстр каким-то образом догадался, кто осквернил тело существа, заботившегося о нем возможно с самого рождения.

А может и не догадался, а увидел каким-то своим монстрячьим способом, как Гожар вздернул на ноги хвостатого коротышку и заставил того напасть на меня. Ну или не исключено, что Тритонов и кобольдов вообще объединяла некая ментальная связь. Я не знал. Но факт оставался фактом — стоило мертвому ящеро-крысу восстать, как чудовище сосредоточило свой взгляд на Химере и больше его не отводило. И едва клиот отозвал своего гуля, как тварь тут же сорвалась с места.

Все описанные ранее события, с момента разбитой мной склянки, происходили или параллельно или стремительно одно за другим, а потому не оставляли много времени на осмысление и реакцию. За ними даже уследить и то было сложно. Но теперь они и вовсе понеслись вскачь.

Пустынный Тритон полыхнул фиолетовым и взорвался целым вихрем движений, которые я едва мог разглядеть. Его клыки, лапы и хвост мелькали с такой скоростью, что он на несколько мгновений превратился в трехглавую пятихвостую многоножку, крушащую все на своем пути.

В результате сего «взрыва» Гибольт отлетел в сторону с вывороченными наружу ребрами и, пробив собой стену ближайшей хибары, исчез внутри, а четверку зомби и вовсе разметало на неподдающиеся идентификации ошметки.

Но не успели те дождем осыпаться на землю, как монстр буквально выстрелил собой в сторону Гожара, достигнув его в мгновение ока.

— Нет!!! — только и успел выкрикнуть клиот, выставив перед собой руки в защитном жесте, и тут же этих рук лишился. Тварь с легкостью перекусила плечевые кости, оставив уроду лишь две брызгавших кровью культяпки.

Мутант рефлекторно призвал на помощь гуля, и тот, не добежав до меня даже половины пути, резко сменил направление, но уже не успевал ни на что повлиять. Пустынный Тритон вцепился в тело нелюдя и терзал его, словно дворовый пес старую тряпку.

Кого-то полный боли истошный вопль Гожара мог бы заставить похолодеть и покрыться мурашками, но только не меня. Я наслаждался им, словно лучшей симфонией талантливого композитора, и готов был слушать ее вечно, однако не следовало забывать, что следующей жертвой разъяренного чудовища стану уже я. А такого в мои планы не входило.

Едва монстр отбросил в сторону пережеванный, окровавленный обрубок, еще недавно считавший, что сможет меня убить, как к нему уже несся выбравшийся из завала Гибольт. Внешним видом мой гуль сейчас напоминал выпотрошенную боевую тумбочку с распахнутой дверцей, но все еще мог сражаться, что тут же и продемонстрировал.

Острейшие когти вспороли кожу ящерицы, оставив на ней очередной кровавый след, а когда Тритон повернулся к дварфу и разинул пасть, то оживший мертвец, беспрекословно следуя моему приказу, сам запрыгнул внутрь!

Зубы сомкнулись, пронзая мертвую плоть, но и Гибольт не отставал, погрузив пальцы-спицы в небо зверя. И чем сильнее давило чудовище, тем глубже погружались пальцы в попытке добраться до мозга. Вопрос был лишь в том, что сдастся раньше — череп или нежить.

При прочих равных я бы, конечно, поставил на Тритона, но, к счастью, правила никто не устанавливал, а значит я мог влиять на исход поединка любыми доступными мне способами. Чем тут же и занялся.

Что-то там пытался сделать гуль Гожара, выполняя последний приказ подыхающего хозяина. Еще меньше вклада вносили мои зомби, неспособные даже пробить кожу эволюционировавшего Королевского зверя. Но тут из моей Тени молча вышла мрачная фигура, вокруг которой, казалось, клубились сполохи тьмы.

А может и не казалось.

Конечно это был темный клирик. Выстраданный и вымученный. При создании которого я едва не отбросил коньки. И теперь ему предстояло вечно расплачиваться со мной за право стоять возле истинного мага смерти — настоящего Некроманта!

Клирик направил раздвоенную руку на пасть монстра, и Гибольта окутали клубы черного дыма. Хотя скорее они все же походили не на продукт горения, а на густые чернила, вылитые в воду. Но самое главное, что эта сила прямо на глазах заживляла раны гуля. Я бы тоже смог достичь схожего результата, но с гораздо меньшей скоростью. Впрочем, для таких целей некромантам и нужны прислужники.

С тихим щелчком встали на место вывороченные ребра, пузырилась, нарастая мертвая плоть, смыкалась разодранная кожа, оставляя на месте ран уродливые бугристые шрамы. Но челюсти по-прежнему сжимались, и я залил в клирика еще больше Межмировой Энергии. Хотя ее и оставалось у меня уже совсем немного.

Все так же безмолвно бывший жрец Шахака поднял вторую руку, и Гибольт полностью скрылся в темной завесе. Теперь казалось будто в чреве Пустынного Тритона горит пожар, дым от которого вырывается наружу плотным жирным смогом.