"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Машуков Тимур - Страница 243

— Сдохни, тварь! — с ненавистью крикнула Горгана, запустив еще одно облако в меня, и удивленно замерла, когда я даже не попытался уклониться.

А зачем лишний раз дергаться, если всегда наготове есть подходящее заклинание?

Призрачный щит.

Стоило мне повести рукой, и в сопровождавших меня светляков влилась толика Межмировой Энергии, превратившая их в гексаэдры. Те же в свою очередь мгновенно слились гранями и образовали один сплошной непроницаемый для магии барьер, надежно защитивший меня от вражеских чар.

Горгана проревела что-то нечленораздельная и хотела уже повторить попытку, как в грудь ей вонзился все тот же нож. Слишком рано она списала со счетов угодившего под раздачу зомби.

Будь Гвали живым, он бы непременно катался по земле в отчаянной попытке соскрести пузырящуюся, словно кипящее варенье, плоть. А может и вовсе валялся бы в отключке, ведь местами у него уже выступили кости. Однако нежити подобные страдания чужды, и подконтрольный мне мертвяк закончил начатое, пронзив сердце бывшего сподвижника.

Отчаянно всхлипнув, Горгана упала навзничь, и жизнь покинула ее бренное тело. Я почувствовал это своим умением Некроманта. А еще от нее отделилась едва заметная серебристая дымка, и я, наверное, смог бы с ней что-то сделать, будь у меня время, и не находись я на поле боя. В текущих же условиях мне пришлись резко уходить в сторону и, оборачиваясь, выхватывать из кольца пожарный багор. Сзади кто-то приближался.

Я уже замахнулся для превентивного удара, но со спины ко мне подкрался не кто иной, как Ефим. Выглядел он неважно. Несколько порезов и гематом, сильное рассечение левого плеча, фингал на половину лица и явная хромота на правую ногу. Тем не менее взгляд его горел решимостью, а к себе он бережно прижимал закутанную в отрез ткани фигуру. Не иначе Олька.

— Кто это тебя так? — спросил я.

— Тхимин. — ответил мужчина.

— Ты дрался с Освоившим? — удивился я.

— Не просто дрался, а победил! — не без гордости в голосе заявил Ефим. — Все-таки я тоже Освоивший. И… кто, если не я?

— Силен!

— Ты, я смотрю, тоже времени не терял. Прикончил мага. Я знал, что на тебя можно положиться! Во имя Захауруна, а это…

— Гвали. Вернее то, что от него осталось.

К текущему моменту заклинание Горганы прекратило свое действие, но и зомби я потерял. Едкая дрянь начисто слизала плоть с головы и верхней части туловища, обнажив череп и ребра. Кажется под ними даже еще что-то булькало. Или нет? Впрочем, уже не важно.

— А теперь помоги Уману! — решительно потребовал без пяти минут отбывший свое наказание караванщик, оторвав взгляд от искореженных останков. — Клятый Элельвед оказался сильнее, чем я думал!

И действительно. Бои почти прекратились, а нелюдей преследовали и добивали, но мэлэхи еще не смогли выявить победителя. Заклинания и навыки сталкивались в воздухе, порождая вихри бушующей энергии, а люди боялись приближаться, не рискуя угодить под горячую руку. Лучник что-то тоже «молчал».

Что ж, для таких целей прекрасно подойдет зомби-Госгоск, который…

— Черт, бычара, ну как же так? — разочарованно проронил я, обернувшись к монстрам.

Дело в том, что пока я разбирался с Горганой и мило болтал с Ефимом, Трицебык одолел лишившихся контроля тварей и теперь втаптывал их в чавкающий от крови и кусков мяса песок. Воскрешать было уже некого.

— Пускай теперь Уман зовет свою зверюшку на помощь. — скрестив руки на груди бросил я. — Думаю, вместе они справятся.

На теле Трицебыка хватало ран, и особенно бросалась в глаза сорванная с левой-передней ноги роговая пластина, но чудовищу определенно еще хватало сил раздавить парочку-другую зарвавшихся воинов.

— Не выйдет. — нехотя признался Ефим.

— Почему это? — не понял я. — Алаум, помнится, ловко с ним управлялся.

— Так прежний мэлэх был Развившим. Звери на ступень ниже слушались его, как собственную маму.

— А Уман Осознавший… — догадался я.

— Да. — подтвердил Ефим. — Он сейчас даже сражаться в полную силу не может, не то что управлять. Зверя сдерживает… Помоги, Леон, прошу тебя. Весь Караван будет у тебя в долгу!

Я еще раз посмотрел на сражение Осознавших и понял, что лезть в него мне категорически не хочется. Однако и торчать посреди Диких Земель, щедро оросив их кровью, тоже не следовало. Всякое могло случиться. В основном нехорошее.

Ну и что делать?

В идеале для победы над Осознавшим требовался Развивший. Ну или другой Осознавший. Я, конечно, уже во всю штурмовал третью стадию этой ступени, за которой собственно и следовала долгожданная веха, но, несмотря на кажущуюся близость, так просто оставшийся отрезок преодолеть не мог.

Прыгнуть же с дубиной на голову превосходящему тебя по силам противнику мог только Леуш. Да и не прокатит такое против воина. Нужна магия.

Магия…

Магия!

Блуждая взглядом, я наткнулся на труп Горганы. Магов воскрешать мне еще не доводилось, однако я уже достаточно разбирался в некромантии, чтобы понять, что, став зомби, она полностью утратит способность колдовать. А значит, несмотря на свою первую ступень, получится даже слабее обычного Пробужденного воина. Тут требовался иной подход. Я не знал получится или нет, но…

— Леон, сделай что-нибудь.

— Заткнись и не мешай!

Не обращая больше на Ефима внимания, я сотворил заклинание Создания зомби, но не торопился пустить его в ход. Вместо этого я осторожно коснулся сплетенным из Межмировой Энергии жгутом груди орчихи и принялся медленно вводить в ее тело фиолетовые нити контроля. Вот только большую часть из них я устремил не к мышцам и сухожилиям, а направил на поиск того места, где происходит формирование чар.

И не на ходил.

Пот градом катился у меня по вискам, а Межмировая Энергия расходовалась так, будто я пытался напитать ею черную дыру. Пришлось выхватить и сжать в кулаке осколок этерния, но помогал он слабо.

Если воин тренирует тело, то маг для накопления сил и создания заклинаний закаляет душу. По крайней мере так считалось. Не факт, что душа вообще существует, а не является всего лишь метафорой. А если и существует, то где ее искать у мертвеца? В сердце? В мозгу? В заднице? Я обшарил все эти места, но результат по-прежнему не радовал.

Краем уха я услышал, как к нам прибежали Балалай с Казаном. Возбужденные после боя, они явно хотели что-то сказать, но Ефим их грозно осадил, не дав нарушить мою концентрацию. Хоть на этом спасибо.

Душа, душа, душа… Колдовской центр мага. Сосредоточие его сил. Вынырнув из Горганы, я заглянул внутрь себя, пытаясь понять, где же сам творю чары. Не понял. Но уловил некую закономерность в движении потоков накопленной Энергии.

Вернувшись в Горгану, я попытался повторить циркуляцию с помощью своих нитей. Сбился. Снова посмотрел у себя, потом опять назад… Черт! Напрягшись, я разделил сознание и оставил одну часть внутри себя, а с помощью второй продолжил колдовать в теле орчихи. Тяжело! Но именно так закаляется умение!

Я не до конца осознавал, что делаю и на что посягнул, однако и не думал сдаваться. Хоть и израсходовал уже больше половины Межмировой Энергии. Тем более, что что-то начало получаться.

Мне так и не удалось обнаружить «душу» — или что там вместо нее — однако я смог нащупать нечто, способное мне помочь. Не то отголоски сознания не успевшего еще остыть трупа, не то обрывки памяти — ведь прямо перед смертью она активно колдовала — но я вцепился в находку мертвой хваткой и принялся оплетать ее своими нитями.

Действуя словно хирург, проводящий операцию через введенные в вену тончайшие инструменты, я сумел создать жалкое подобие неизвестного мне заклинания. А может и чего-то другого. Я не понимал. Но я нутром чувствовал, что это должно сработать!

А потому, влив еще Межмировой Энергии, вручную завершил процесс частичной зомбификации и тут же, чувствуя, что вот-вот потеряю контроль над собственными чарами, спустил магию с поводка.

Не знаю наблюдал ли я за результатом изнутри Горганы или из своего тела, а может с двух точек одновременно, но мертвая орчиха села, подняла руку и с ее ладони сорвался чернильный сгусток. Совсем не такой аккуратный, как при жизни. Корявый, рваный, да еще и к тому же брызгающий во все стороны, но он по неровной траектории полетел вперед, а я кое-как собрал собственное сознание воедино и в полнейшем изнеможении рухнул на спину.